Глава 284 - Уездный брат Пао нацелился на Цинь Цзяна. А кто такой Цинь Цзян?
— Да что ж он такой мощный⁈
Цзянь Шестой был в полном отчаянии:
— Должна же была быть обоюдная потасовка! А тут — просто снёс всех одним махом, и всё! Как так⁈
«Неужели мне так и придётся смириться? Нет! Должен быть выход! Точно есть выход! Стой-ка...»
В его глазах мелькнул огонёк, и он выпалил:
— Надо на него заявить!
— Точно! То, что он делает — противозаконно! Его увезут на разбирательство, глядишь, и за решётку посадят. А уж тогда...
В нём вновь вспыхнула надежда. Остальные, хоть и считали затею Цзянь Шестого позорной, но, не имея иного выхода, промолчали.
Однако вошедший в дом мужчина прямо заявил:
— Шестой! Даже не думай! Сегодня сам начальник Чжоу вёл людей к дому Цинь Цзяна. И знаешь, что там было? Прямо на месте кто-то настрочил донос. Семья старого Цао! И вот что вышло...
Цзянь Шестой:
— Что вышло⁈
Вошедший мужчина:
— Вечером старики Цао уже валялись в ногах у порога Цинь Цзяна, молили о пощаде, рыдали в три ручья. Говорят, их сына забрали и увезли в уезд, посадили.
Что⁈
Бум!
Цзянь Шестой без сил рухнул на кан.
Всё!
Пропал!
Уже из одних только этих новостей можно было понять: Цинь Цзян — парень не промах. Мало того, что силён, так ещё и связи у него ого-го. Иначе старый Цао не боялся бы его до такой степени. Ведь Цзянь Шестой знал, что у старого Цао в уезде есть свои люди. А теперь даже старый Цао не может достучаться ни до неба, ни до земли. Что уж говорить о нём, нищем бродяге?
Остальные тоже всё поняли. Один из них поставил рюмку на стол и сказал:
— Э-э... У меня дома дела неотложные. Пойду я, пожалуй.
С этими словами он поднялся, накинул одежду и вышел.
— Ой! У свояченицы завтра роды! Надо в больницу, помочь!
— А у меня свинья собралась ягнят приносить, надо идти...
В мгновение ока семеро-восьмеро «братьев» распрощались и ушли, и рта не раскрыв о тех клятвах в вечной дружбе и братской верности, что они давали Цзянь Шестому всего несколько минут назад. Для них это было просто: нужен — ты брат, не нужен — ты пустое место. Нищий босяк — так ещё и денег взаймы попросит.
Вскоре в доме остались только Цзянь Шестой и его жена. Он в отчаянии сидел на кане и бормотал:
— За что же небо так со мной...
Женщина подошла к столу и принялась убирать посуду:
— Ну и чего ты размечтался? Не стал бы угощать — этих припасов нам на полмесяца бы хватило. А теперь всё чужим досталось.
— Ты! Сидел бы лучше смирно и не думал о лишнем. Дождёмся, когда весной за землю деньги придут, раздадим долги и заживём спокойно. Чем так-то болтаться — куда лучше!
Цзянь Шестой со всей силы хлопнул ладонью по столу:
— Волос долог, да ум короток! Что ты в этом смыслишь⁈ Да я не поверю! Вон он как выпендривается, этот Цинь Цзян! Посмотрим, долго ли он ещё будет хорохориться! Рано или поздно ему не поздоровится!
— Верь мне! За три года я точно снова выбьюсь в люди! Ты чего на меня так смотришь? Не веришь, что ли...
Он поднял руку, готовясь поклясться:
— Я, Цзянь Шестой, клянусь лампой: если за три года не поднимусь — буду я тогда распоследним зелёным черепахом...
Щёлк!
Он не успел договорить клятву — в доме стало темным-темно.
В тот же миг с улицы донесся стук в дверь:
— Цзянь Шестой, я знаю, что ты дома! Свет я тебе отключил! Не заплатишь по старым счетам — вообще без электричества сидеть будешь!
Бзз...
Цзянь Шестой от злости аж глаза закатил, лёжа на кане. Жена же даже бровью не повела. Для неё этот Цзянь Шестой был всё равно что мёртв: жив — и ладно, сдохнет — и туда же.
...
Старик Гай, который под благовидным предлогом улизнул с застолья и не участвовал во вчерашней подставе, как раз вернулся домой и тоже получил новости.
Он перевёл дух, и его лицо озарила запоздалая радость:
— Хорошо, что я не ввязался! А то бы и мне сейчас не поздоровилось.
— Слава небесам! Эти дураки совсем ослепли от жадности. Да кто такой Цинь Цзян⁈ Я-то знаю, я у него ещё тогда, когда вы и в ус не дули, люлей получил! Вот теперь и хлебают!
Он гордился собственной трусостью. Впрочем, он не считал её трусостью. Он называл это... осторожностью!
Уезд Му.
Небольшая вилла.
Ли Да, он же Брат Пао, резался в маджонг с тремя своими приближёнными и, не стесняясь в выражениях, ворчал:
— Тьфу! Нынче и дела-то не идут, мать его! Что ни возьми — всё не ладится. Вы как думаете, это мы такие никчёмные или времена переменились⁈
С этими словами он выбросил кость:
— Шесть кругов бамбука!
Трое приближённых внутренне сжались: они понимали, что Брат Пао намекает на них. В этом году многие их дела шли из рук вон плохо, доходы упали в разы.
— Ладно! — Ли Да махнул рукой. — Не виню вас. Чжао Кайлай как пришёл, так сразу три угля в костерок подкинул, да так, что нас чуть не спалил. Вы и так держались молодцом. В ближайшее время не дёргайтесь, переждём малость.
Он и сам прекрасно понимал, почему дела пришли в упадок. Это была лишь жалоба, чтобы припугнуть своих и заставить их быть осторожнее.
Трое приближённых с облегчением выдохнули:
— Спасибо, брат Пао!
— В следующем году постараемся!
— Да уж, облавы каждый день! За эти дни половина уездных авторитетов погорела, мать их...
Ли Да лишь криво усмехнулся. Для человека, привыкшего жить на широкую ногу, падение доходов при неизменных тратах было подобно удавке на горле. Нужно было срочно искать, где раздобыть деньжат. Но он также прекрасно понимал: нельзя дёргаться сломя голову, иначе можно и самому в сеть угодить.
В этот самый момент.
Туду-туду...
Сидящий слева приближённый вышел ответить на звонок и, вернувшись через некоторое время, доложил Ли Да:
— Брат Пао! Хромого Ши накрыли со всей его шайкой.
Ли Да помрачнел. Хромой Ши был его человеком. Когда-то он сломал ногу в драке, потом его посадили, а когда вышел — подался в родные края. И вот теперь его накрыли целиком.
Людей ему было не жаль.
Но это означало потерю ещё одного источника дохода! (Хромой Ши ежегодно отстёгивал ему дань — от нескольких десятков до нескольких сотен тысяч. Для прежнего Ли Да это было так, мелочь, но для нынешнего — ощутимый удар.)
Ли Да:
— Он же говорил, что у него три секретных поста для безопасности! Как его могли взять? Да ещё и разом!
Приближённый:
— Говорят, он повздорил с каким-то Цинь Цзяном. Тот среди ночи нагрянул с людьми и разобрался с ним. А потом уже их всех под шумок накрыла полиция. Ещё говорят, что этот тип вроде как знаком с начальником Чжоу из посёлка.
— Цинь Цзян? А это ещё кто такой?
— Да так, обычный бродяга. Пару лет назад был никем, а в этом году, похоже, разбогател в Сунцзяне...
Он вкратце пересказал всё, что знал о Цинь Цзяне. Впрочем, он и сам передавал лишь слухи: мол, в Сунцзяне тот нажился нечестным путём... и всё в таком духе.
Глаза Ли Да загорелись. Да и остальные переглянулись с предвкушением. У всех в головах всплыло одно слово: «Жирная рыба» .
Приближённый А:
— Брат Пао! В уезде нынче строго. А вот в деревне — сам Бог велел! Надо брать эту рыбёшку!
Приближённый Б:
— Раз он на такой тачке ездит, расколоть его на пару миллионов — раз плюнуть!
Приближённый В:
— Брат Пао! Я сейчас же возьму людей и съезжу!
— Погодите!
Ли Да, который до сегодняшнего дня дожил не без оснований, знал: в таких делах спешка не нужна. Он спокойно произнёс:
— Сначала я позвоню.
С этими словами он достал телефон и набрал номер:
— О-о... Брат Шэн! Это Пао, кланяюсь тебе! Дело у меня есть... Хочу спросить: ты не знаешь такого, Цинь Цзяна?
На другом конце провода Чжоу Шэн, который как раз был в родном доме и обедал с родственниками, нахмурился. Немного подумав, он будто что-то понял, и в его глазах вспыхнул холодный огонёк, а на губах зазмеилась усмешка:
— Не знаю такого! Цинь Цзян? Да кто он такой вообще? Какая-то мелочь пузатая...