Глава 270 - Охота на Цинь Цзяня, страх шестёрок и дохлый пёс на заборе
На восточной окраине посёлка, в глухом и запустелом месте, стояло несколько полуразрушенных глинобитных мазанок. В непроглядной ночной тьме они казались вымершими. Впрочем, так оно и было: летом эти лачуги использовали как сторожки для охраны полей, а зимой здесь никто не жил.
Хруст… Хруст…
Старик Гай, проваливаясь по колено в глубокий снег, брел по заброшенной улице. Едва он приблизился к одной из мазанок, как из припаркованного у обочины ободранного микроавтобуса выскочил человек. На нем был огромный тулуп и ушанка, а в трясущейся от холода руке он сжимал фонарь.
— Кто… кто там?! — крикнул он, замерзая и непрерывно притопывая ногами.
— Это я… Старик Гай! — отозвался бредущий.
Деревенский охранник облегченно перевел дух и выругался:
— Блин! Сложно заранее крикнуть? Я только в машине хоть немного согрелся!
— Да ладно тебе! Кто не знает, какой ты дубовый? Не вымерзшие! На твоем месте куча народу мечтает посидеть — по двести юаней в день на халяву гребешь!
— Да пошел ты! Забирай эту работу себе, а я пойду игроков созывать! За завлечение клиентов хотя бы процент дают, а у меня — голая ставка.
Старик Гай сплюнул на снег:
— Ты хоть представляешь, скольких людей я из-за этого стращал? Я всех своих родичей перессорил! В Посёлке Ляньхуа со мной уже никто здороваться не хочет, я как проклятый стал! А ты сидишь в тепле, бабки капают, да еще и ропщешь. Радуйся, дурак!
— Рули отсюда, старый! — проворчал парень и юркнул обратно в салон доедать заваренную лапшу, не забывая поглядывать на дорогу.
***
Старик Гай подошел к средней мазанке и отстучал по ветхой двери четкий ритм: Дон! Дон-дон!
— Кто? — донеслось изнутри.
— Я, Старик Гай!
Дверь приоткрылась, Гай скользнул внутрь, и засов тут же щелкнул.
Едва он ступил в сени, как до ушей донесся шум и ругань заядлых игроков:
— Ставлю! А чего бояться-то? Две зарплаты — гулять так гулять!
— Говорю тебе, у меня сет!
— Кого ты испугать решил? Вскрываемся!
В комнате вокруг горячего кана сгрудилось с десяток человек. В печи трещал огонь, отдавая сухой, тяжелый жар. Не обращая внимания на игроков, Гай подошел к высокому, коренастому мужику, отпиравшему дверь:
— Старик Ба, а где Ши-ге?
Коренастый мотнул головой в сторону дальней горницы:
— Внутри.
Гай прошёл в небольшую комнату. На кане восседал худой, истощенный мужчина с ввалившимися щеками и глубоким рваным шрамом возле шеи. В руках он держал печеный початок кукурузы и неспешно грыз его.
Это был Ши Цянь. Из-за перебитой в молодом возрасте ноги он хромал, за что в округе его звали не иначе как Хромой Ши.
В свое время он успел отсидеть за вымогательство, а выбравшись на свободу, вернулся в родной Посёлок Ляньхуа, собрал вокруг себя местных отбросов и организовал подпольный игорный притон. За пару лет он неплохо нажился и сколотил дерзкую банду.
Вокруг него сидели четыре-пять парней, дымя сигаретами и перебирая карты.
— Ши-ге! — кивнул Старик Гай. — Я сегодня троих жирных карасей подогнал, к девяти часам подтянутся.
Хромой Ши кивнул:
— Доля твоя не заржавеет. Ты выведал то, о чем я просил?
Старик Гай помялся:
— Выведал только, что этот Цинь Цзянь в Сунцзяне какую-то компанию держит, а чем торгует — хрен его знает. Зато про машины его разузнал: люди говорят, весь его кортеж на несколько миллионов тянет. Даже если поддержанные брать — все равно парочка миллионов выйдет.
«Несколько миллионов?!»
В глазах Хромого Ши вспыхнула дикая, неукротимая алчность.
Он, рискуя свободой, собирал по грошам пару сотен тысяч в год, часть из которых приходилось отстегивать наверх и раздавать шестеркам. В этой глухомани не водилось крупной рыбы. А тут прямо в руки плывет жирнейший кит! Как тут не истечь слюной?
Хромой Ши хищно прищурился:
— Придумай, как заманить Цинь Цзяня к нам на пару партий. Если он сядет за стол — этот Новый год мы встретим как короли!
Старик Гай замялся, переминаясь с ноги на ногу:
— Ши-ге… Может, не стоит? Это… опасно.
— Что «не стоит»? — нахмурился Хромой Ши. — Ты в моем мастерстве сомневаешься? В свое время я с этой крапленый колодой любые казино до нитки обдирал!
— Да я не про карты, Ши-ге! Я про самого Цинь Цзяня… Он не такой, как прочие. Парень он лютый! Ты не помнишь, что он тут у нас устраивал — Цзянь Шестой до сих пор от одного его имени заикается! А теперь он в Сунцзяне поднялся, связями оброс…
— Заткнись! — перебил его Хромой Ши, теряя терпение. — Тоже мне, вспомнил древность! И вообще, с каких пор Цзянь Шестой для меня авторитет? Кем был этот Цинь Цзянь? Мелким сопляком! Когда я в уезде дела крутил, он еще под стол пешком ходил. Кабы я в тюрьму не сел, он бы в Посёлке Ляньхуа даже пикнуть не посмел!
Большие деньги затуманили ему разум.
Хромой Ши повернулся к играющим в карты шестеркам:
— Кто пойдет к нему со сватами?
Глоток…
Парни мгновенно опустили головы и затаили дыхание. Никто не хотел связываться с Цинь Цзянем.
Бум!
Хромой Ши с силой грохнул кулаком по столу:
— Мать вашу! На словах вы все львы и орлы, а как до дела дошло — перед сопляком обосрались?!
Один из молодых дерзнул возразить:
— Ши-ге, Цинь Цзянь и вправду отмороженный. А с ним еще этот Сорок Девятый ходит — он лом пальцами гнет! Если дело дойдет до драки, нас просто покалечат. К тому же Цинь Цзянь отродясь в карты не играл. Зачем ему к нам идти? Жили же спокойно, зачем гусей дразнить?
— Дураки! — визгливо зарычал Хромой Ши. — Дело даже не в том, сколько у него людей и сколько у нас! Вы что, не понимаете? Он едва вернулся — и сходу засадил Старика Цзю из мастерской! А Старик Цзю — мой человек! Этот щенок публично дал мне пощечину! Если я не отвечу, как мне дальше держать посёлок?! Я ж не заставляю вас идти к нему с дрючками! Надо просто утереть ему нос, брать на слабо и заставить сесть за стол. Вытянем из него пару сотен тысяч — и все в плюсе!
Парни молчали. Натравить Цинь Цзяня на притон — верный способ получить переломы, а не деньги.
Увидев, что его шестерки струсили, Хромой Ши рявкнул в сени:
— Старик Ба!
Тотчас в горницу вошел кряжистый амбал:
— Я тут, Ши-ге!
Хромой Ши процедил с кровавым блеском в глазах:
— Пойдешь сегодня ночью к дому Циней. Забей какую-нибудь собаку или петуха и повесь эту дохлятину им прямо на забор!
— А завтра утром пойдешь к Цинь Цзяню лично. Скажешь, что Хромой Ши приглашает его перекинуться в кости. И спросишь: не струсил ли наш городской миллионер?
Хромой Ши решил действовать через провокацию. Сначала запугать и унизить, а затем сыграть на гордости и затащить за игорный стол. Что касается опасности Цинь Цзяня — Хромому было плевать. В прошлые годы в уезде он не раз помогал своему боссу разводить вернувшихся из столицы бизнесменов, и те в итоге плакали и платили.
Цинь Цзянь был для него лишь жирной свиньей, с которой следовало спустить шкуру.
В мечтах Хромой Ши уже катил на элитном «Мерседесе»: «Цинь Цзянь, я покажу тебе, что местное жлобство сильнее любого городского авторитета. Я преподам тебе… хороший урок!»