Глава 239 - Ужас Да Та, дикий страх Ван Гана и безумные извинения
Грохот! Звон! Бряк!
На том конце провода раздался такой шум, будто человек на том конце сорвался со стула и с грохотом вывалился из-за стола.
Спустя секунду грубый голос Да Та возобновил вещание, вот только от прежней спеси не осталось и следа. Голос звучать подчеркнуто уважительно и ровно:
— Чжао Шаньхэ?! Директор по безопасности «Хэйлун» Чжао Шаньхэ?!
— Я, — отрезал Чжао Шаньхэ.
— Ой, бля… Брат Чжао! Давно наслышан! Я ж тут недавно к вам в «Хэйлун» заходил с подарками, да тебя не застал, жаль! А то пропустили бы по рюмочке. Чем обязан звонку, брат? Ты только скажи, Да Та всегда рад помочь друзьям!
Да Та был одним из ключевых бригадиров Дяди Луна. А Дядя Лун до смерти боялся структуры «Хэйлун». Естественно, Да Та наизусть знал имена всех боссов этой организации.
Чжао Шаньхэ в этой иерархии занимал позицию Красного Шеста. В «Хэйлун» выше него по боевой линии стоял разве что Ван Тао. Это был верховный силовик.
Ни у кого бы в уме не уложилось, что кто-то смеет импрессионировать Чжао Шаньхэ или использовать его имя всуе.
Ван Ган, слышавший этот лебезящий тон своего верховного босса, почувствовал, как руки и ноги наливаются свинцом, а к горлу подступает тошнота.
Да Та! Лютый головорез, который сворачивал челюсти за кривой взгляд, сейчас чуть ли не вилял хвостом перед этим человеком!
«Стоп… Хэйлун… Чжао Шаньхэ…» — мысль озарила тупую голову Гана.
Он не знал Чжао Шаньхэ в лицо, но название «Хэйлун» в Сунцзяне гремело из каждого утюга. Он судорожно окинул взглядом парней в черных костюмах. Строгие тройки, холодные, хищные лица… Вся мозаика сложилась!
Ган наконец понял, почему эти двое так смеялись над его угрозами.
Это был не смех безумцев. Это был смех львов над облезлым шакалом!
С кем он решил потягаться?! С левой рукой самого Цинь Цзяна?!
«Мне конец…» — только и успело пронестись в голове у Гана.
Чжао Шаньхэ тем временем спокойно продолжал в трубку:
— Ты говоришь, чаем меня угостить хочешь? А вот твой шестёрка пришел со мной воевать.
— ЧТО-О-О?! — загремело из динамика.
БАМ! — Да Та с такой силой грохнул кулаком по столу, что звук оглушил всех присутствующих. Дядя Лун тысячу раз строго-настрого запрещал задевать людей Цинь Цзяна! А тут какая-то шваль из его собственной структуры поперла на высшее руководство «Хэйлун»!
— Кто этот дебил?! — взревел Да Та, задыхаясь от ярости.
Чжао Шаньхэ перевел ледяной взгляд на Ван Гана:
— Как тебя, говоришь, звать?
Ван Ган застыл. Ему казалось, что на него навели дуло танка. Назовешь имя — и тебе конец.
Но молчать было ещё опаснее. Из динамика уже доносился нечеловеческий рык Да Та:
— Ты там че, оглох, сука?! Чжао-гэ тебя спрашивает! Ты кто такой, гнида?! Говори, пока я тебе башку не оторвал!
— Я… Брат Да Та… Я… Ван Ган… — заикаясь, выдавил из себя бандит.
— Ван Ган? Кто такой Ван Ган?! — Да Та судорожно перебирал в голове имена сотни своих шестерок.
— Я… я под Дуном хожу… Под Худым Дуном…
— Худой Дун?! Ах ты сукин сын! Мать твою за ногу, кого этот дебил набрал в команду?! — Да Та матерялся секунд тридцать без перерыва, после чего, переводя дыхание, сдавленно произнес: — Брат Чжао, это недоразумение! Эту тварь я сам лично закопаю! Жди, я сейчас приеду и всё улажу, ты останешься доволен!
— Я спешу, — сухо бросил Чжао Шаньхэ. — Пусть сам сваливает.
— Понял! Дай ему трубку!
Чжао Шаньхэ брезгливо швырнул телефон Ван Гану. Тот дрожащими руками подхватил аппарат и прижал к уху.
— Ты, блядь, рогатый идиотина! — заорал Да Та так, что динамик захрипел. — Ты на кого попер, тварь?! На небеса захотел?! Пошел вон оттуда! Нет, сначала падай в ноги брату Чжао! Если он тебя не простит, я лично переломаю тебе обе ноги и сдам на органы! Ты меня понял, гнида?!
— Да… Да! Понял! Моя вина! Простите! Я исправлюсь! Простите-е-е… — Ван Ган не выдержал и зарыдал.
Он только недавно вышел на свободу, только начал вкушать радости красивой жизни. И вот так глупо всё потерять?!
ПИП-ПИП-ПИП…
Да Та бросил трубку.
Ван Ган на трясущихся ногах подошел к Чжао Шаньхэ и аккуратно, двумя руками, вернул телефон его подчиненному.
— Ну так что, — сощурился Чжао Шаньхэ. — Все еще хочешь выбить из нас долг?
Ван Ган рухнул на колени:
— Шань-гэ! Я слепой выродок! Я собака, не признавшая хозяина! Простите меня! Считайте, что я просто пукнул в воздухе, отпустите!
Два десятка его бойцов стояли белые как мелу. Они прекрасно знали легенды о «Хэйлун» и о том, что происходит с теми, кто встает у них на пути. Несколько особо слабонервных шестерок просто сползли по стене на пол…