Глава 211 - Бешеный ажиотаж и чужая зависть
Заслушав распоряжения Цинь Цзяна, Ван Тао и остальные спутники синхронно кивнули, а на их лицах просияло искреннее восхищение.
Каждое решение шефа попадало точно в цель. Цинь Цзян вел дела с непринужденной уверенностью истинного гроссмейстера: любой его замысел воплощался в жизнь легко и естественно, точно журчащий ручей, пробивающий себе русло. Попробуй кто из них сломать голову — никогда бы не додумался до такой маркетинговой стратегии!
«Первая чашка чая с молоком этой зимой!»
Стоило приправить рекламную кампанию щепоткой романтики и любовной тоски, как продажи напитков гарантированно взлетели бы до небес во второй раз.
Ван Тао и его люди спешно отбыли воплощать задуманное.
***
Цинь Цзян стоял у панорамного окна во весь рост, устремив равнодушный взгляд на погруженный в тишину кампус. Его ничуть не заботило, насколько этично использовать подобные манипуляции. Да, его стратегия несла в себе элементы скрытого внушения и психологического давления на потребителя.
Ну и что? В бизнесе нет места сентиментам, пока ты не переступаешь черту закона!
Вернувшись в прошлое после перерождения, Цинь Цзян меньше всего стремился надеть терновый венец святого праведника. Подобные альтруисты в суровом мире капитала долго не живут. Общественная мораль — слишком удобный поводок, с помощью которого манипуляторы ежедневно раз за разом банкротят наивных идеалистов.
Именно поэтому Цинь Цзян заранее выковал железный фундамент для империи «Хэйлун»: реальный сектор экономики, честный заработок строго в правовом поле, уважение к устоям общества и достойная жизнь для каждого брата из команды.
К тому же его маркетинговые ходы были стократ благороднее того агрессивного мусора, который хлынет в сеть годы спустя с глупыми лозунгами вроде: «Мужики, слушай сюда, сегодня праздник, а ну-ка быстро раскошеливайтесь!»
На одном из городских образовательных форумов судьба вновь свела У Юэ и Е Цзикая. По сравнению с их последней встречей пара месяцев назад от былого спесивого лоска Е Цзикая не осталось и следа. И хотя его учебное заведение успешно получило статус института, бесконечная волокита, подковерные интриги и — главное — сокрушительные щелчки по носу от Цинь Цзяна превратили его в изможденную тень самого себя.
Зато У Юэ буквального светился от счастья. Стремительный взлет Цинь Цзяна бросал благодатный отсвет и на Профтех. И дело было даже не в престижном статусе «Десятки лучших молодых предпринимателей», а в показателях трудоустройства выпускников.
А ведь в две тысячи десятом году статистика трудоустройства интересовала высокое руководство превыше всего! Тот же Институт «Хуйюань» получил статус ВУЗа лишь потому, что в городских больницах катастрофически не хватало медицинского персонала.
Профтех же в этом году своими силами решил проблему занятости, да еще и как: средняя зарплата выпускников превысила две тысячи юаней в месяц! Для вчерашних студентов техникума это был колоссальный успех, утерший нос даже дипломированным специалистам из престижных институтов.
Неудивительно, что во время пленарного заседания имя У Юэ звукало с трибуны со словами похвалы раз за разом.
Когда заседание окончилось, Е Цзикай, поравнявшись с ним в коридоре, процедил сквозь зубы:
— Не раскатывай губу, Старик У. Рынок — это поле боя. Сегодня ты на коне, а завтра…
— Завязывай трепаться, Цзикай, — сочувственно ухмыльнулся У Юэ, перебив оппонента на полуслове. — У тебя под началом от силы тысяча душ, а ты уже выглядишь так, будто тебя из петли вынули. Шел бы ты домой, поспал немного, а?
Е Цзикай аж зубами заскрипел от досады.
Это была его самая болезненная мозоль! Во всем его училище вместе со студентами и преподавателями едва набиралась тысяча человек, тогда как в двух кампусах Профтеха бурлила жизнь десяти тысяч студентов. Их масштабы несопоставимы! Стоит Профтеху официально получить статус института — и «Хуйюань» навсегда останется гнить на обочине.
Не обращая внимания на перекошенную физиономию соперника, У Юэ напевал весёлый мотивчик и шагал к выходу. Интуиция подсказывала ему: день, когда его Профтех станет полноценным институтом, уже не за горами.
Время неумолимо текло вперед…
Учебные заведения закрылись на зимние каникулы, и улица Сюэюань погрузилась в сонную тишину. Однако ночной рынок «Хэйлун» и не думал засыпать!
И хотя поток студентов иссяк, на смену им хлынули туристы и местные жители.
Картина кардинально изменилась: общий трафик просел, зато средний чек взлетел до небес!
Даже когда количество посетителей упало вдвое по сравнению с учебным семестром, ежедневная выручка устойчиво держалась выше трехсот тысяч юаней, а в праздники и вовсе ббила все рекорды.
Торговцы находились в экстазе. По логике вещей, зимний сезон должен был принести убытки и затишье, а они продолжали грести деньги лопатой! За это время количество павильонов на ночном рынке «Хэйлун» разрослось до восьмисот с лишним. В ассортимент добавили зимний колорит: снегоходы, катание на санях, ледяные горки, шоу с мгновенной заморозкой кипятка на морозе и даже фотосессии с ручными лисицами. Градус обсуждения в соцсетях зашкаливал, превратив рынок в обязательную точку маршрута для любого гостя Сунцзяна.
Однако истинный фурор произвели два чайных бренда — «Баван Ча» и «Сюэе Бинчэн».
После того как отдел маркетинга запустил вирусную тему «Первая чашка чая с молоком этой зимой», город охватила настоящая золотая лихорадка. Каждый день перед дверями чайных выстраивались бесконечные вереницы людей. Некоторый энтузиасты занимали очередь с семи утра, лишь бы урвать заветный стаканчик для любимого человека. Казалось, заведений в городе катастрофически не хватает.
Разумеется, конкуренты и теневые дельцы без труда подсчитали примерную выручку чайных империй Цинь Цзяна.
Загородная вилла.
Дядя Лун разглядывал свежий аналитический отчет, доставленный его ищейками, и его старое, изборожденное морщинами лицо нервно дергалось.
Стоявший подле него молодой парень не удержался от изумленного возгласа:
— Что за херня?! У него с двух брендов суммарный суточный оборот под полмиллиона юаней?! Как это возможно? С этой сраной бодяги?! Да там себестоимость — три копейки в базарный день! Неужели он продает столько стаканов за сутки?!
Впрочем, в шоке пребывал не только он один. Сидевшие по обе стороны стола авторитетные старики тоже не могли поверить своим ушам. В их понимании колоссальные деньги приносил только серый и криминальный бизнес. Годами они держали ночные клубы, элитные бордели, подпольные казино, сбивали защитную дань с торговцев и промышляли откатами на стройках, скопив внушительные состояния. Но чтобы выстроить структуру с нуля, им потребовались десятилетия тяжелой и опасной работы, а ежемесячный оборот их империи едва превышал десять миллионов!
На дворе стоял две тысячи десятый год!
Годовая выручка в сотню миллионов юаней считалась астрономической суммой — вершиной, ради которой они более десяти лет рисковали свободой и жизнями. А тут какой-то Цинь Цзян сначала отгрохал развлекательный комплекс на ночном рынке, дающий сотню миллионов в год, что старики еще списали на сказочную дьявольскую удачу. Но теперь «Хэйлун» за считанные недели запускает чайную сеть, которая вот-вот принесет еще одну сотню миллионов! Суммарно ночной рынок «Хэйлун» уже не просто сравнялся с их кланом, а буквально начал втаптывать их в грязь.
Это было… чертовски сюрреалистично!
Сравнивать их бизнес было попросту невозможно.
Старикам приходилось ежедневно ходить по лезвию бритвы. Большая часть их доходов не выдерживала никакой проверки, а любой неверный шаг грозил тюремными нарами или пулей в затылок. Цинь Цзян же вел полностью легальный, чистый бизнес, абсолютно не рискуя перед лицом закона.
Будь Цинь Цзян обычным уличным предпринимателем, дельцы бы перешагнули через него и не заметили. Но ведь «Хэйлун» вырос из той же самой грязи, что и они!
И от этого становилось невыносимо тошно.
Почему «Хэйлун» гребет бабло лопатой в абсолютной безопасности, пока они дрожат за свою шкуру из-за каждого гроша?!
— Нынешняя молодежь… да, они совсем другие, — тяжелым, сдавленным голосом произнес Дядя Лун. — Чай с молоком! Мы даже не понимаем самой бизнес-логики этой хреновины, а она приносит такие безумные миллионы. И главное — на рынке почти нет конкурентов.
— Да какать я хотел на его бизнес-логику! — запальчиво отмахнулся молодой авторитет. — Раз там крутятся такие бабки, почему бы нам не отжать кусок пирога?
— Но ради этого вступать в прямую войну с «Хэйлуном»… — засомневался Дядя Лун.
— Дядя! Это же не криминал, а легальный бизнес! При чем тут территории и зоны влияния? Если ты так очкуешь, я займусь этим сам и не буду прикрываться твоим именем!
Дядя Лун погрузился в мрачное молчание.
Сидевшие за столом старики тоже не обронили ни слова. Они до смерти боялись Цинь Цзяна и еще больше опасались тех высокопоставленных покровителей, что могли стоять за его спиной. Но маржинальность чайного бизнеса заставляла их сердца биться чаще от жадности. Любому дураку было понятно: себестоимость напитка ничтожна, а жители Сунцзяна и всей провинции Бэй буквально сошли с ума и готовы отдавать последние деньги за пластиковый стаканчик.
И молчание стариков стало знаменем полного одобрения.
Поняв этот негласный сигнал, молодой авторитет оскалился в хищной ухмылке:
— Отлично. Сегодня же даю команду моим людям готовится. Чай с молоком… Мать твою, встречай хозяина!