Глава 151 - Пересуды и насмешки «Тяньхуа»
В то же мгновение толпа оживилась.
Кто-то выхватил взглядом цифры на переднем бампере головной машины:
— 33888! Это же номера Цинь Цзяна! Неужто и вправду припёрся? Какова дерзость!
— Да у него всего четыре или пять машин, от силы человека два-три в салонах. С такой горсткой оборванцев шуму не наделаешь.
— Посмотрю я, какую комедию он вознамерился сыграть…
Несколько коммерсантов подхватили реплику злорадными смешками. Чжоу Шэн с глубоким удовлетворением оглядел прибывший кортеж Цинь Цзяна:
— Явился-таки! Отвешивать пощёчины куда приятнее личным присутствием! Я заставлю тебя собственными глазами наблюдать, как рушится твой драгоценный трафик и чем обрачивается вражда с «Хуашэн»!
Е Цзэ, стоявший неподалёку, злорадно прошептал:
— Поглядим, как ты вылетишь в трубу!
…
На противоположной стороне улицы.
Дядя Лун и его свита при виде колонны авто мгновенно оцепенели.
Мать вашу!
Обязательно было приезжать тютелька в тютельку? Ровно шестнадцать:ноль-ноль!
Корчит из себя хрен знает кого, будто у него тут главный парад. Думает, разрядился — и стал круче нас?
Раздражение закипало в груди, но Дядя Лун и остальные авторитеты предпочли не дёргаться и остаться на месте.
Когтями дерутся журавль с моллюском, а наживается рыбак! Но чтобы сорвать куш, рыбак должен сидеть в засаде, а не вылезать на световую полосу. Заметят — и придётся выбирать, к какому берегу прибиться.
В глубине торговых рядов.
Ли Сань и прочие перебежчики с ночного рынка «Хэйлун» обомлели. Они выехали позже Цинь Цзяна, но добрались раньше. Торговцы уже грешным делом подумали, что кортеж Цинь Цзяна направился совсем в другую сторону.
Им и в голову не могло прийти, что первой остановкой Цинь Цзяна был обычный гастроном — парень просто решил спокойно пообедать перед выездом.
В конце концов, Цинь Цзян отродясь не принимал ночной рынок «Тяньхуа» всерьёз. Сделав ставку на уличную торговлю, он изначально не признавал конкурентов. Имея в запасе знание трендов на десятилетие вперёд, он мог перестраивать формат рынка хоть десяток раз, а чтобы зацементировать гегемонию, хватило бы и трёх. Разумеется, лучшие козыри Цинь Цзян приберёг для проекта «Сунцзянский не спящий город», а тратить их на ночной рынок «Хэйлун» было бы чистейшим разбазариванием ресурсов.
Щёлк…
Кортеж замер у самого входа на рынок. Чжан Чи выскочил с переднего сиденья и в два прыжка оказался у задней дверцы.
Хлоп!
Дверь распахнулась, и на топтаный снег ступил Цинь Цзян в строгом чёрном костюме. По обе стороны от него мгновенно выстроилась дюжина крепких, суровых парней из «Хэйлуна».
Следом вышли Чжу Чжэн и Сорок Девятый, зайдя за плечи босса. Один — сдержанный и интеллигентный, второй — источающий первобытную угрозу. Враг и друг, перо и клин.
Цинь Цзян вскинул голову, въедливо рассматривая вывеску:
[Ночной рынок «Тяньхуа»]
Конструкция до мелочей копировала стиль «Хэйлуна», даже шрифт был подобран почти один в один. На фасадах пестрели лозунги:
[Живописный север, «Тяньхуа» в Сунцзяне!]
[Сквозь бурю и зной «Тяньхуа» с тобой!]
Слово «Хэйлун» беззастенчиво заменили на «Тяньхуа».
Увидев это, Цинь Цзян лишь едва заметно усмехнулся. В эту эпоху тотального плагиата пара свежих идей способна принести лишь быстрые деньги — их тут же слизают, а то и переплюнут за счёт более мощных вливаний.
В будущем сотни брендов будут с потрохами разворованы плагиаторами, да так, что публика позабудет оригинала, а воры станут с пеной у рта доказывать своё первородство.
К счастью, Цинь Цзян обладал видением будущего и строил бизнес так, что копирование ему вредить не могло. Если бы он пасовал перед подобной мелочью, то о каком выведении «Хэйлуна» на легальную вершину могла идти речь?
Он покачал головой. По сравнению с врагами, с которыми ему предстоит столкнуться дальше, даже «Хуашэн» — мыльный пузырь. Что уж говорить про этот «Тяньхуа»…
Хруст… Хруст…
Кожаные туфли размеренно чеканили шаг по укатанному снегу. Цинь Цзян в сопровождении Чжу Чжэна, Сорок Девятого и дюжины бойцов неспешно двинулся в глубь ночного рынка «Тяньхуа».
Чжоу Шэн задрал подбородок с подчеркнутым высокомерием. Он даже не удосужился повесить взгляд на приближающегося Цинь Цзяна. Разве тот корчит из себя гордеца? Что ж, Чжоу Шэн покажет ему, кто здесь истинный хозяин и перед кем никому не дозволено задирать нос.
Рядом стоял владелец «Тяньхуа». Вглядываясь в приближающуюся процессию, он ощутил, как тяжелеет воздух в груди. Его заведение располагалось возле Студенческого городка, так что глух к слухам о Цинь Цзяне он не был.
Самым расхожим из них было короткое предупреждение:
«Перейдёшь дорогу Цинь Цзяну — вечером ляжешь на дно реки».
В иной ситуации он бы ни за что не пошёл на конфликт. В бизнесе положено хотя бы изображать вежливость ради прибыли. Но сейчас он сидел в одной лодке с «Хуашэн» — его выставили на передовую против «Хуашэна» и Цинь Цзяна. Дашь заднюю — растопчут обе стороны. А значит, надо идти таранным ходом до конца.
Сжав зубы, владелец рынка с наигранным радушием шагнул навстречу Цинь Цзяну:
— О-о-о, господин Цинь! Какая честь! Ну как вам наш ночной рынок «Тяньхуа»? Всё сделано с душой! Всему этому мы обязаны вашему ночному рынку «Хэйлун». Вы ведь у нас первопроходец, не дадите пару ценных советов старшего товарища? А впрочем, мы и сами не стоим на месте. Гляньте, какую фотозону с снеговиками для влюблённых отгрохали! Красота же? Если понравится, можете слизать идею для «Хэйлуна». Бизнес — дело такое: сегодня ты у меня срисовал, завтра я у тебя…
Он протянул руку, даже не подумав слегка наклонить корпус. Натянутая улыбка и прямая спина откровенно кричали о глумлении. Это был прямой, публичный плевок в лицо Цинь Цзяну.
Ну украл я твою идею, и что ты мне сделаешь?
Он даже советовал Цинь Цзяну красть в ответ. А мог ли Цинь Цзян опуститься до плагиата? Сделай он так — станет посмешищем. Не сделай — потеряет огромную долю людского потока.
Многие коммерсанты затаили дыхание, въедаясь взглядами в Цинь Цзяна и ожидая его реакции.
Дядя Лун с соратниками замерли в нетерпении.
Им терзало любопытство: как поступит этот новоявленный авторитет? Наденет ли маску улыбчивого тигра или с ходу устроит поножовщину?
Если устроит, то как?
Вступать в словесную перепалку и выходить из себя — спуститься на уровень базарной бабы.
А устроить мордобой… У него всего дюжина людей. Даже если этот Сорок Девятый положит десятерых или двоих десятков, ситуацию это не переломит. Начнись драка — и бог весть, сколько шестёрок «Хуашэна» и амбалов «Тяньхуа» выскочит из засады.
К тому же прийти днём с дюжиной молодчиков и разнести свежеоткрытый рынок, за которым стоит гигант вроде «Хуашэн»… Закон быстро прижмёт к ногтю.
Органы правопорядка — это вам не шутки!
— Эх… — вздохнул Дядя Лун. — По-хорошему, лучше всего было просто пройти мимо. Парень слишком горяч и молод. К тому же в Сунцзяне гайки крутят всё сильнее. Если эти ребятишки устроят махач на глазах у толпы студентов, вспыхнет публичный скандал. «Хуашэну» останется лишь слегка подтолкнуть костяшки домино, и Цинь Цзян хлебнёт горя по самой некуда… Эх, паршивое настало время. Жизнь по понятиям уходит в прошлое. Всё под контролем, старые дела не прокрутишь, а легализоваться — зубы сломаешь.
Остальные авторитеты хмуро покивали.
За последнее время им всем пришлось прижать хвосты. Ветер дул не в их пользу, удавалось лишь удерживать старые территории.
Кто обладал амбициями, искал лазейки. Но желающих уходить в чистый бизнес было немного: тот, кто привык срывать куш лёгкими деньгами, не станет вкалывать до седьмого пота. Зачем строить, если можно отжать?
Большинство промышляло пожиранием мелкой рыбы. А вот устраивать дерзкие подставы богатеям или открыто грабить предпринимателей уже никто не рисковал. Если бы не это, у них бы не было времени следить за Цинь Цзяном. Их беспокоило не только то, что новый авторитет оттяпает кусок их пирога, но и сам жирный кусок, которым обладал сам Цинь Цзян.
И тут…
Вдруг один из шестёрок ткнул пальцем в сторону колонны Цинь Цзяна и ошарашенно выдохнул:
— Е-ё-ё... Да он же... Он просто прошёл мимо!