Глава 132 - Ужас Двуплешивого и могущество Цинь Цзяна
Что?!
Эта деревенская девчонка — родная сестра Цинь Цзяна?!
И он только что пытался вымогать деньги у родной сестры самого Цинь Цзяна?!
«Проклятье! За что мне такое наказание?!»
У Двуплешивого волоски встали дыбом от ужаса. Не дав Цинь Цин договорить, он развернулся и со всей дури влепил звонкую оплеуху своей спутнице.
Пляс!
Женщина в норке отлетела в сторону и рухнула на землю. Держась за вспыхнувшую огнем щеку, она уставилась на Двуплешивого глазами, полными слез и непонимания.
Двуплешивый даже не взглянул на нее и заорал на всю площадь:
— Ты что, совсем ослепла, сука?! Ходить не научилась? Не видишь, куда прешь?! Сбила человека и даже не извинилась! Быстро попроси прощения!
— Извиниться?.. Пред кем извиниться?! — лепетала ошеломленная женщина.
— Перед кем?! Ты что, тупая?! Кого ты задела, перед тем и извиняйся! — зарычал Двуплешивый, судорожно подавая ей знаки глазами.
Девица была из тертых, сразу поняла: дело дрянь. Оценив обстановку, она мгновенно вскочила и, всхлипывая, пала перед Цинь Цин на колени:
— Извините! Пожалуйста, простите! Я шла и не смотрела по сторонам, задела вас! Я виновата!
Слезы текли по её накрашенным щекам градом — и вовсе не для вида: Двуплешивый ударил от души, щека адски горела.
— А... а как же шуба? — растерянно спросила Цинь Цин.
— Какая еще шуба?! — перебил её Двуплешивый. — Да разве эта тварь заслужила носить норку?! Это клеенка! Дешевый кожзам!
— А как же расписка?..
— Расписка? Какая еще расписка?!
Двуплешивый метнул свирепый взгляд на шестерку. Сообразительный паршивец тут же выхватил бумажку, скомкал её и захавал целиком, давясь и закатывая глаза.
Цинь Цин окончательно лишилась дара речи.
Она абсолютно не понимала, почему буквально за пару минут этот свирепый бритоголовый бандит изменился до неузнаваемости. Только что он осыпал её проклятиями и требовал деньги, а теперь расплывается в улыбке, словно майская роза, божится, что шуба фальшивая, да еще и избивает свою спутницу, заставляя ту молить о пощаде.
Видя её замешательство, Двуплешивый решил, что девчонка не удовлетворена. Заметив, как Чжао Шаньхэ и его бойцы холодно наблюдают за происходящим, он почувствовал, как к горлу подступает ледяной ком. Времени на раздумья не оставалось. С озверевшим лицом он схватил девицу за волосенки и поднял с земли:
— Ах ты дрянь! В твоих извинениях нет ни капли искренности! Ты вообще знаешь, кого задела?! Это сестра Брата Цзяна! Да как ты смела к ней прикоснуться! Ты кто вообще такая, а кто она?! Жить надоело, сука?! Извиняйся! Извиняйся нормально!
И он начал раздавать ей оплеухи с обеих рук.
Пляс! Пляс! Пляс!
От серии жестоких ударов у девицы перекосило лицо, из разбитых губ хлынула кровь, она не могла даже открыть глаза, не то что вымолить пощаду. Лишь когда у Двуплешивого заныли кулаки, он швырнул полуживую бабу на асфальт. Та, страшась нового избиения, на карачках подползла к Цинь Цин и запричитала во весь голос:
— Я слепая дрянь! Не разглядела великого человека!
— Я не должна была вас задевать! Я виновата...
— Проявите великодушие, простите глупую! Я мелкая сошка, забудьте про меня, как про страшный сон!..
Она рыдала в три ручья, выглядя невероятно жалко.
Цинь Цин, не выдержав этого зрелища, поспешила выставить руки:
— Всё-всё, хватит! Я ведь тоже задела тебя первой. Сестра, это мне стоит попросить прощения... — И она наклонилась, собираясь кланяться.
Девица в ужасе отшатнулась, замахав руками и затрясясь всем телом:
— Сестра! Матушка! Бабушка! Простите меня! Я правда виновата! Пожалуйста, не надо! Меня же насмерть забьют... У меня все зубы шатаются... Мамочки, как больно...
Цинь Цин замерла, не зная, куда девать руки.
Двуплешивый тут же полез в карман, выудил пачку купюр — ровно две тысячи юаней — и силой впихнул их в ладонь Цинь Цин:
— Вот! Это компенсация за моральный ущерб! Возьмите, выпейте чаю, успокойте нервы! Мы же все свои люди, вышло недоразумение! Досадное недоразумение! Я с Братом Цзянем уже сколько лет знаком! Если в будущем на вокзале возникнут проблемы — только назовите мое имя, все сделают в лучшем виде! А то, что старший брякнул сгоряча — забудьте, не берите в голову!
С этими словами он отвесил себе пару хлестких пощечин.
Цинь Цин стояла с деньгами в руках, полностью оглушенная. Каким бы наивным человеком она ни была, сейчас до нее дошло: этот лысый бандит до смерти боится её младшего брата. Вся эта трагикомедия разыгрывалась исключительно ради Цинь Цзяна.
Она повернулась к Чжао Шаньхэ.
Тот небрежно бросил:
— Забирай. Считай это платой за испуг. Иначе он ночью спать не сможет — будет бояться, что Брат Цзян пустит его на корм рыбам.
При этих словах Двуплешивый побледнел еще сильнее и суетливо закивал с лебезящей ухмылкой.
Видя, что Цинь Цин не пытается вернуть деньги, Двуплешивый облегченно перевел дух. Поняв, что сегодня пронесло, он не смел больше задерживаться и обратился к Чжао Шаньхэ:
— Брат Шань, у меня тут срочные дела, я пойду! Если что понадобится — только свистни, я сразу прибегу!
С этими словами он вместе со своими шестерками подхватил окровавленную девицу и стремительно ретировался.
Эта сцена произвела неизгладимое впечатление на собравшихся зевак:
— Воистину, на каждого сильного найдется кто-то сильнее! Сам Двуплешивый, гроза вокзала, дрожал как осиновый лист!
— Что же это за Брат Цзян такой? Один его подчиненный приехал — и авторитетного бандита словно корова языком слизала...
— Да уж, теперь надо быть осторожнее с приезжими из деревень. Поди угадай, не приходится ли кто из них сестрой местному мафиози.
Чэн Лу и Чэн Юэ тоже стояли ни живы ни мертвы. Наблюдая за позорным бегством банды, они задавались одним и тем же вопросом: «Насколько же могущественен Цинь Цзян, если смог до полусмерти напугать таких головорезов? Неужели он и впрямь родной брат Цинь Цин?»
В этот момент...
Бип-бип...
Раздалась новая серия низких, басовитых автомобильных гудков.
Сотни людей на площади разом повернули головы. К вокзалу приближался роскошный кортеж. Впереди шли два черных седана сопровождения, за ними — несколько тяжелых внедорожников и пару грузовиков, а в самом центре колонны катил представительный «Мерседес» С-класса.
Сомнений не было: в нем ехала действительно важная персона.
Кортеж плавно замер у границы площади.
Шорох...
Заднее стекло «Мерседеса» медленно опустилось наполовину. На обозрение публики показался молодой мужчина с финансовой газетой в руках.
Молодой! Даже слишком молодой! На вид ему нельзя было дать больше двадцати лет. Но за этой юной внешностью скрывалась такая давящая, непререкаемая властность, что у обычных людей перехватывало дыхание. В сочетании с эскортом из дорогих машин его фигура внушала священный трепет — никто не смел встретиться с ним взглядом.
Чжао Шаньхэ повернулся к Цинь Цин:
— Это машина Брата Цзяна. Пошли!
Он жестом приказал людям забрать вещи и повел растерянную девушку к кортежу.
Цинь Цин смотрела на брата сквозь опущенное стекло и не могла связать образ в голове с тем Цинь Цзянем, которого помнила. Черты лица были теми же, но аура... Аура различалась как небо и земля.
Цинь Цзян даже не оторвал взгляда от газеты.
— Садись, — раздался его ровный, холодный голос.
— Я... — замялась Цинь Цин.
— Я не привык повторять дважды.
Цинь Цин не посмела спорить. Боец в костюме распахнул перед ней переднюю дверь, и она послушно села на пассажирское сиденье.
Хлоп!
Дверь закрылась.
Грохот двигателей...
Кортеж взревел моторами и устремился прочь.
Чэн Юэ, глядя на уезжающую подругу, повернулась к брату:
— Брат! Ты же говорил, что сам все уладишь?!
Чэн Лу молчал, сжимая кулаки от стыда.
Вдруг Чэн Юэ сорвалась с места и побежала вгонку за замыкающим внедорожником:
— Возьмите меня! Возьмите меня с собой! Я приехала с ней! Не оставляйте меня одну на вокзале!
Из окна внедорожника высунулся Чжао Шаньхэ:
— Запрыгивай!
...
Кортеж исчез вдали под завороженными взглядами толпы.
На заднем сиденье «Мерседеса» Чжан Чи бросил взгляд в зеркало заднего вида. Цинь Цзян всё так же молча читал финансовую газету. Чжан Чи плавно поднял стекло. За всё это время Цинь Цзян так и не поднес глаз к сестре, но та сила и непререкаемый авторитет, что исходили от него, навсегда запечатлелись в памяти каждого, кто находился в тот час на вокзальной площади...