Глава 509 - Сытный обед перед дорогой оказался последней трапезой!
Глава 509. Сытный обед перед дорогой оказался последней трапезой!
Те Шань невольно поежился, чувствуя, как по спине пополз неприятный холодок. План Лу Вэня был безупречен в своей жестокости: если прикончить Одноглазого и его отряд до того, как начнется массовое превращение, ложь председателя навеки станет истиной. Остальные члены Общества Возрождения лишь еще сильнее зауважают своего лидера за мудрость и решительность — ведь он «спас» их от зараженной угрозы.
От такой расчетливости даже у бывалого наемника волосы вставали дыбом.
— Шеф, мы так и будем просто смотреть?
— Смотреть, — лаконично отрезал Линь Мо. — Лу Вэнь так старался, режиссируя этот спектакль. Было бы преступлением не досмотреть его до конца.
*
У ворот Общества Возрождения.
Противостояние затянулось на мучительные двадцать минут. Терпение Одноглазого иссякало, а его люди за спиной становились всё более нервными.
— Командир, хватит болтать! Погнали!
— Да! Выбьем ворота и вытащим этих крыс за шкирку!
Одноглазый уже готов был отдать приказ к атаке, как вдруг почувствовал что-то странное рядом с собой.
— А-Фэй? Ты чего это?
Один из его самых молодых бойцов, паренек по прозвищу А-Фэй, стоял, привалившись к машине. Его лицо было мертвенно-бледным, губы посинели, а всё тело колотила неистовая дрожь.
— Командир… мне… так холодно… — Зубы парня выбивали чечетку, он буквально ходил ходуном.
— Холодно? — Одноглазый нахмурился. — Солнце в зените, жара стоит, с чего тебе мерзнуть? — Он протянул руку, чтобы коснуться лба А-Фэя.
Кожа была обжигающе горячей.
«Мать твою, лихорадка?!» — Внутри у Одноглазого всё похолодело от дурного предчувствия. Он вскинул голову и посмотрел на стену. Капитан стражи смотрел на них сверху вниз, и в его взгляде читался приговор.
— Что-то не так… — пробормотал Одноглазый и тут же рявкнул:
— Медика сюда! Живо! Осмотрите А-Фэя!
Из глубины колонны выбежал человек с сумкой. Но не успел он даже достать градусник, как тело молодого бойца внезапно выгнулось в судороге. Его мутные, блуждающие глаза в мгновение ока налились яростью и какой-то первобытной злобой.
Гр-р-а-а…
Низкий, утробный рык, совершенно не похожий на человеческий голос, вырвался из глотки А-Фэя. Этот звук, словно ржавая пила, прошелся по нервам каждого присутствующего.
— А-Фэй! Ты чего несешь, малый?! — Стоящий рядом боец недоуменно толкнул его в плечо.
И в то же мгновение А-Фэй резко повернул голову. На его лице, багровом от жара, вздулись черные вены. В глазах не осталось ни капли прежнего уважения — лишь дикий, неутолимый голод.
— Р-а-а-а!
Он широко разинул пасть и вцепился в шею товарища, стоявшего рядом.
Хлюп!
— А-а-а-а-а!
Душераздирающий крик разорвал тишину. Кровь брызнула фонтаном, заливая капот пикапа. Укушенный схватился за горло, глядя на друга глазами, полными немого ужаса, и рухнул наземь, заходясь в конвульсиях.
Все замерли, парализованные увиденным. Мозг Одноглазого словно отключился. Он смотрел на А-Фэя, который с чавканьем рвал плоть соратника, а затем перевел взгляд на стену, где защитники застыли с каменными лицами.
Слова капитана стражи эхом взорвались в его голове: «Вы все заражены! Скоро начнется превращение!»
Значит… это была правда. Не заговор, не переворот… а голый факт.
Бах!
Палец Одноглазого сам собой нажал на спуск. Пуля разнесла голову А-Фэя, и тело юноши тяжело рухнуло в лужу крови. Но это уже не могло остановить панику.
— Зомби! А-Фэй обратился!
— Он… он меня укусил! Я тоже умру! — Укушенный боец забился в еще более сильных судорогах, его кожа на глазах становилась серо-синей.
Еще один выстрел. Старый ветеран, дрожащими руками, прекратил мучения своего товарища. Двое мертвецов — один почти ребенок, которого он знал с малых лет, другой — верный друг, с которым пройдена не одна сотня миль.
Мир Одноглазого рушился.
— Как же так… Почему… — шептал он, едва удерживая автомат.
— Командир! У меня… голова кружится…
— Мне тоже нехорошо…
— Спасите! Я не хочу умирать!
Паника распространялась быстрее любого вируса. Один за другим бойцы начинали оседать: лихорадка, озноб, судороги… Они в ужасе смотрели друг на друга и с отчаянием — на свои собственные ладони, где под кожей проступали багрово-синие пятна. Элита Общества Возрождения в считанные минуты превратилась в обезумевшее стадо. Кто-то рыдал, кто-то приставлял ствол к виску, а кто-то, теряя рассудок, бросался на соседа, желая забрать его с собой в могилу.
Хаос. Абсолютный, кровавый хаос.
И тут Одноглазый почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Перед глазами всё поплыло, звуки стали глухими, как под водой. Ледяной холод, идущий из самого костного мозга, заставил его содрогнуться. Он с трудом поднял руку. На мозолистой ладони, привыкшей к рукояти меча и автомата, отчетливо проступали трупные пятна, расползаясь вдоль вен, словно ядовитые змеи.
Конец. Сердце Одноглазого рухнуло в бездну. Он тоже был меченым. Но как? Когда?! Они ведь не вступали в бой, не контактировали с зараженными! Линь Мо даже не подпустил их близко к своей колонне!
Он лихорадочно прокручивал в голове события дня. Сборы… дорога… встреча с остатками людей Рейча… предупреждение Линь Мо…
Стоп! В памяти всплыла одна деталь, которой он сначала не придал значения.
Столовая Общества Возрождения. Перед самым выездом. Председатель Лу Вэнь лично вышел к ним. Он сам разливал горячую, ароматную мясную кашу из огромного котла. Он хлопал его, Одноглазого, по плечу и улыбался так искренне, так по-отцовски.
— Одноглазый, вы — герои. Вы — костяк моего Общества! Поешьте плотно, чтобы были силы в пути. Вам нужно добыть для нас великое будущее!
Эта каша…
Эта фраза: «поешьте, чтобы были силы в пути»…
Так вот какой путь он имел в виду! Путь в загробный мир!
— Кха! — Одноглазый согнулся, и из его рта выплеснулся сгусток темной крови. Это была не рана. Это была кровь, выхарканная от запредельной, удушающей ярости.