Глава 11 - Предупреждение Найтингейл
Появление Найтингейл заставило застывший на площади воздух вдребезги разлететься, чтобы в следующий миг сомкнуться вновь, став ещё тяжелее и тягучее. У всех, кто затаился в тени, перехватило дыхание.
Ху-ге напрягся, словно туго натянутый лук. Он знал эту женщину. Впрочем, любой выживший, задержавшийся в этих руинах дольше пары недель, слышал имя «Найтингейл». Сильнейший Пробужденный, для которой пламя служило оружием, а город — охотничьими угодьями.
Что она здесь забыла?
Сама Найтингейл не обращала ни малейшего внимания на взгляды, в которых мешались первобытный ужас и затаённая жадность. Цокая каблуками, она шаг за шагом подошла к невидимой черте и замерла. Рядом с ней даже исходящая паром кастрюля с лапшой казалась чем-то блеклым и незначительным.
— А ты наделал немало шума, — Найтингейл взглянула на Линь Мо. В её голосе не было ни насмешки, ни одобрения — лишь констатация факта.
Линь Мо пожал плечами и указал вилкой на троицу нападавших, застывших в немом оцепенении.
— Всегда найдутся те, кто не верит в очевидное.
Алые губы Найтингейл изогнулись в холодной усмешке. Наконец она соизволила обернуться к окружающей их тьме.
— Советую вам оставить свои жалкие мыслишки при себе, — её голос, чистый и звонкий, разнёсся по всей площади. — Не говоря уже о вашем ржавом металлоломе… даже я…
Не успела она договорить, как прямо над её белоснежной ладонью из ничего родилось оранжевое пламя. Огонёк был невелик, но от него исходил такой жар, что сам воздух вокруг, казалось, готов был вспыхнуть. Температура на площади резко подскочила, и на лицах затаившихся в руинах выживших проступил священный трепет.
Вот она — мощь истинного Пробужденного высшего ранга!
Однако следующие слова Найтингейл заставили их сердца заледенеть.
— Даже я не смогу нанести этому заведению ни малейшего вреда.
Сказав это, она погасила пламя, словно его и не было. Площадь погрузилась в мертвую тишину. Если раньше невидимая преграда вызывала лишь суеверный страх и осторожность, то теперь слова Найтингейл — прямое признание сильнейшей — вдребезги разбили последние остатки надежды на «авось». Если даже она признала бессилие, то на что рассчитывать им, обычным бродягам, едва сводящим концы с концами?
У рослого мужчины, что стрелял первым, подкосились ноги. С глухим стуком он рухнул на колени, выронив самопал. Его товарищи обмякли следом, на их лицах застыло выражение чистого, незамутненного отчаяния. Речь шла уже не просто о потере права на торговлю. Человек, заставивший саму Найтингейл склонить голову, мог раздавить их как клопов, даже не моргнув глазом.
Они были трупами.
Ху-ге глубоко вздохнул, силой подавляя дрожь в руках, и медленно вышел из-за стены. Он закинул полуавтоматическую винтовку за спину и развёл ладони в стороны, показывая отсутствие враждебности. Вслед за ним из своих укрытий начали показываться и остальные.
Худой и высокий мужчина в чёрном плаще, прижимая руку к груди, бледной тенью жался в тени. «Пронесло, — билось у него в голове. — Хорошо, что моя атака была незаметной». Судя по всему, таинственный владелец лавки ничего не заподозрил, а значит, у него всё ещё был шанс на сделку.
Найтингейл, более не обращая внимания на массовку, достала из кожаного подсумка на поясе несколько предметов. Это были не кристаллы. Три увесистых золотых слитка, ярко блеснувших в свете ламп. На каждом стояло клеймо: «100г».
— Мне не нужна лапша, — отрезала она.
Линь Мо удивлённо приподнял бровь.
— Мне нужно печенье, консервы и вода. Всё, что удобно носить с собой и что долго хранится.
Она уже остыла от первого порыва утолить голод. Горячая лапша — это, конечно, прекрасно, но для охотника, которому важна мобильность, промышленные продукты в герметичной упаковке были куда более рациональным выбором.
— Разумеется, — Линь Мо улыбнулся. Он любил иметь дело с умными людьми.
Он скрылся за стеллажами и вскоре вернулся с пластиковым пакетом, доверху набитым пачками галет, банками ветчины и бутылками воды.
— Ты у нас теперь постоянный клиент, так что сделаю скидку. Три слитка за всё это — идёт?
Найтингейл заглянула в пакет и кивнула. Это было куда выгоднее их первой сделки, когда за двести грамм золота она получила лишь порцию лапши, колу и Латяо.
Линь Мо лишь повёл бровью, и три золотых слитка мгновенно исчезли из рук девушки. Взамен он протянул ей увесистый пакет. Сделка совершилась на глазах у изумлённой толпы — легко и непринужденно. Найтингейл не задержалась ни на секунду: забрав припасы, она развернулась и растворилась в ночной тьме так же внезапно, как и появилась.
Её визит был коротким, но он в корне изменил правила игры. Теперь все взоры снова обратились к Линь Мо. Но на этот раз в них не было ни капли враждебности — лишь жгучее вожделение и глубочайшее почтение.
Линь Мо облокотился на дверной косяк и негромко постучал вилкой по краю огромной кастрюли. Раздался чистый, звонкий звук.
— Итак, на чём мы остановились? — буднично произнёс он. — Надеюсь, правила все усвоили? Золото или кристаллы в обмен на еду.
Он указал на троих мужчин, всё ещё стоявших на коленях.
— Все, кроме них, разумеется.
Эти трое стали мишенью для десятков взглядов. Тот, что стрелял, окончательно посерел лицом. Аромат, поднимающийся от котла, с каждой секундой становился для него изощрённой пыткой. Он не выдержал. Бросив оружие, мужчина пополз к невидимой границе.
— Хозяин, виноват! Бес попутал! — запричитал он, обливаясь слезами и соплями. Куда делась вся его былая спесь? — Я дурак, глаз не имею, величие ваше не признал! Смилуйтесь, простите дурака! Умоляю, хоть глоток бульона, хоть корочку! Жизнью клянусь, рабом вашим стану, только не прогоняйте!
Его спутники, опомнившись, принялись биться лбами о землю так, что звук ударов эхом разносился по площади. Их отчаянные вопли резали тишину. Остальные выжившие лишь покрепче сжали свои пожитки. В их глазах не было сочувствия — только холодное облегчение от того, что они сами не совершили подобной глупости.
Линь Мо помешивал лапшу, выуживая кусочек ветчины. Он даже не взглянул в их сторону.
— Я уже сказал, — его голос оставался ровным. — Те, кто поднял руку на лавку, теряют право на торговлю. Навсегда.
Мужчина замер, в его глазах отразилось полное, беспросветное крушение мира. Он не понимал. Он ведь унизился, он отдал остатки гордости… почему ему не дают даже шанса исправиться?
Линь Мо более не обращал на них внимания. Он поднял голову, обводя взглядом тех, кто стоял поодаль.
— Ну? Кто первый?
Ху-ге шевельнулся. Обойдя рыдающую троицу стороной, он подошёл к самому входу. Остановившись на безопасном расстоянии, он отвесил Линь Мо глубокий, исполненный уважения поклон.
— Хозяин, мы готовы к обмену.