Глава 345 - В глубь трущоб
Улочки трущоб оказались настолько узкими, что разминуться на них двум взрослым людям было практически невозможно. По обе стороны ютились кособокие лачуги из гнилых досок и драного тряпья. У многих вовсе не было дверей — их заменяли грязные мешки.
Когда Хелаг проходил мимо этих нищенских хижин, из щелей высыпала орава исхудавших детей. Они уставились на него немигающими, дикими глазами.
В этих взглядах не было детской наивности. Хелагу потребовалась пара секунд, чтобы вспомнить, где он видел подобный взгляд. Так смотрит матерый хищник, присматривающийся к жертве.
Видеть подобные повадки у малолетних заморышей было жутковато. Но ещё больше Хелага поразило другое: он словно попал в самое логовище сектанты Бездны. За время короткого пути ему встретились десятки жителей, излучавших явственный флёр скверны. Количество заражённых было настолько велико, что Хелаг поневоле задался вопросом: осознают ли эти несчастные, что превратились в марионеток Бездны? Если все эти люди приняли скверну добровольно, то трущобы Мозамби — это тикающая часовая бомба огромной разрушительной силы.
— Эй, красавчик! — раздался с обочины хриплый, разгульный свист.
Полуголая девица с размалеванным лицом махала ему рукой. В этих трущобах холеные, чисто выбритые господа в дорогой одежде забредали крайне редко, поэтому появление Хелага вызвало небывалый ажиотаж среди местной женской братии. Самые неприводные проститутки бесстыдно выкрикивали непристойности, а некоторые и вовсе откровенно демонстировали свои прелести.
Хелаг лишь снисходительно улыбался в ответ. Естественно, всерьёз воспринимать эти посулы он не собирался. В этом месте не было ни одного чистого человека — в самом буквальном смысле слова. Лица всех обитателей трущоб покрывала многонедельная грязь. Поймать здесь какую-нибудь экзотическую заразу можно было в два счёта.
Хотя последние дни стояла сухая, солнечная погода, тропинки в трущобах Мозамби оставались вечно непролазным месивом. Капризная грязь с чавканьем липла к подошвам.
Хелаг мельком взглянул на свои добротные кожаные сапоги, купленные Рэйс, — они уже были сплошь залеплены бурой жижей.
Асиль молча вёл его всё дальше и дальше, пока они не оказались в самом центре трущоб. На протяжении всего пути парень не обронил ни единого слова, делая вид, что Хелага для него не существует.
Хелаг огляделся. Вокруг до самого горизонта простиралось бескрайнее море нищенских лачуг. Но далеко на севере, на фоне синего неба, высились величественные шпили и башни — процветающие районы Сильвермун.
«Надо же, отсюда тоже видно…»
Жители этих сгнивших лачуг каждый день просыпались в грязи и зловонии, но стоит им поднять голову — и перед ними представали роскошные чертоги знати. Трудно было вообразить, какая лютая, выжигающая душу ненависть копилась в их сердцах.
Пройдя ещё немного, Хелаг понял, что они у цели. Под ногами вместо чавкающей грязи подвернулась ровная, чистая каменная брусчатка.
Здесь царила нетипичная для трущоб чистота — было видно, что мостовую регулярно драили. Чуть подальше за высоким каменным забором покоилась внушительная усадьба, чей монументальный вид совершенно не вякался с нищенским окружением.
Асиль подошёл к массивному порталу и постучал. Дверь тут же отворилась.
— Заходи, — буркнул Асиль и первым прошёл внутрь, даже не обернувшись.
Глядя на затылок наглого юнца, Хелаг с трудом подавил искушение отвесить ему увесистый подзатыльник, после чего переступил порог, намереваясь узнать, какую чертовщину замышляют эти господа.
Усадьба Франца оказалась куда обширнее, чем казалось снаружи. Пройдя по витиеватым крытым галереям, Хелаг оказался в уютном внутреннем дворике.
Там его ждал сам хозяин. Франц восседал в глубоком кресле возле круглого столика, на котором стояли бутылка темного вина и три хрустальных бокала.
— А, господин Хелаг. Присаживайтесь, — старик указал на свободный стул.
Хелаг не стал церемониться и вальяжно опустился на сиденье.
Франц не торопился начинать деловой разговор. Взяв бутылку, он неторопливо произнёс:
— Эту бутылку коллекционного вина мне подарил Браун. Говорил, выложил за неё целое состояние… Я всё берег её для особого случая. И вот, когда парня не стало, вспомнил, что у меня пылится эта бутылочка. Ах да, господин Хелаг. Браун — это тот самый юноша, которого вы убили. Вы ведь наверняка даже не знали его имени.
Хелаг вежливо улыбнулся:
— О как. Так его звали Браун?
Франц кивнул:
— Славный был малый, исполнительный. Скажите, он сильно мучился перед смертью?
Хелаг задумчиво потер подбородок:
— Думаю, мучиться он просто не успел.
Он вспомнил тот бой: Браун испарился от одного удара кулака. Вряд ли тот успел почувствовать физическую боль — разве что испытал дикий ментальный шок.
Франц подвинул один из бокалов к Хелагу:
— Что ж… Это хорошо. Это очень хорошо.
Три бокала. Один Франц, один Хелагу, а третий так и остался стоять на столе нетронутым — дань памяти усопшему.
— Не желаете пригубить? — Франц посмотрел на Хелага и осушил свой бокал до дна.
Хелаг взглянул на густой, благородный напиток. Потянув носом, он понял, что вино действительно изысканное. Усмехнувшись, Хелаг опрокинул бокал и выпил всё до единой капли.
— А я уж грешным делом подумал, что господин Хелаг побоится пить из моих рук, — усмехнулся старик.
— Раз уж я сподобился прийти сюда, с чего бы мне бояться вина? — Хелаг с легким стуком поставил пустой бокал на стол. — Давайте ближе к делу. Зачем вы меня позвали? Не ради же начертания водоочистных кругов, в самом деле.
Франц откинулся на спинку кресла, приняв расслабленную позу:
— Мне просто любопытно… Как именно погиб Браун?
— Проще некуда: я убил его одним ударом кулака, — честно ответил Хелаг.
Франц качнул головой:
— Исключено. Оказавшись в Измерение Бездны, он обладал силой мага второго ранга. Ты не мог сокрушить его одним ударом.
— Это чистая правда. Веришь ты или нет — мне глубоко плевать, — равнодушно отмахнулся Хелаг.
— Ты страх потерял?! — взревел Асиль, сжав кулаки и сделав шаг вперед, готовый размозжить Хелагу череп.
Хелаг мельком взглянул на парня и, повернувшись к старику, спросил:
— Что это за недоумок? Мозгов у него, я смотрю, кот наплакал.
Асиль буквально побагровел от ярости, его мышцы натянулись, как стальные канаты.
— Асиль, — негромко и сурово окликнул Франц.
Юноша замер на месте, сопя как уязвлённый бык, но не осмелился ослушаться хозяина, хотя грудь его судорожно вздымалась от едва сдерживаемого гнева.