Глава 445: «Невидимая схватка сжатых давлений»
Локк ледяным взглядом сверлил Сфендиса. Тот заметно нервничал, невольно отступил на шаг и без конца твердил, что совершенно не причастен к случившемуся.
Сфендис чувствовал себя кругом виноватым:
— Клянусь, я об этом ни сном ни духом. Я в ярости не меньше вашего! Если пожелаете, я заставлю своего ученика выплатить вашим студентам компенсацию.
— И этот счет… скорее всего, это просто досадное недоразумение. Ваши данные я тоже прикажу вернуть в целости.
Чем больше Сфендис говорил, тем меньше в его голосе оставалось уверенности, ведь взгляд Локка становился лишь суровее.
В этот момент неподалеку раздался голос другого волшебника:
— Господа, я почувствовал в ученическом секторе реакцию магического давления уровня Официальных Волшебников. Вы оба – волшебники Жидкого Кольца. Если вы продолжите так неистово сталкивать свои ауры, души этих учеников первого ранга могут серьезно пострадать.
К ним шел отец Элисии Плутарх, волшебник Грегори Ник.
Он был волшебником стадии кристаллизации из семьи Плутархов, специалистом по гемамантии.
Как у волшебника стадии кристаллизации, его магическое давление превышало 9000 единиц. У Локка же сейчас было лишь чуть больше 6100. Разница в качестве была колоссальной.
Конечно, используя панель свирепого зверя, Локк мог удвоить давление до 9000, а с помощью энергии Бездны поднять его еще выше.
Но как бы то ни было, он не мог применять ритуальную магию, доступную только на стадии кристаллизации.
Локк до сих пор с содроганием вспоминал ритуальное заклинание главы Священной Церкви Призраков, когда его затянуло на План Стикс, где он чуть не утонул, едва не став утопленником-заместителем. Пока что он не видел надежного способа противостоять подобным ритуалам.
Ритуальная магия стадии кристаллизации давала неоспоримое преимущество над всеми, кто стоял ниже.
Локк видел лишь два выхода.
Первый – наложение нескольких слоев Постоянного Защитного Поля, чтобы выдержать атаку, но шансы на успех, по его расчетам, не превышали десяти процентов.
Разве что его проект из Моря Звездных Регионов будет завершен – тогда вероятность успеха поднимется выше девяноста процентов.
Второй путь – ударить первым, не давая врагу времени на подготовку к применению ритуала.
Насколько он знал, время подготовки у ритуальной магии было довольно значительным.
Для волшебника Жидкого Кольца это был единственный реальный шанс в бою против мастера стадии кристаллизации, хотя риск всё равно оставался запредельным.
Впрочем, сейчас у Локка не было причин враждовать с пришедшим.
Локк и Сфендис отвесили Грегори поклон.
Грегори мягко окинул их взглядом. На Локке его взор задержался чуть дольше; осмотрев юношу, он удовлетворенно кивнул и снова спросил:
— Так что же стряслось? Почему два волшебника Жидкого Кольца мечут громы и молнии в студенческом общежитии?
— Хм? И почему здесь такой кавардак? Это имущество моей семьи Плутархов, кто посмел устроить здесь погром?
Сфендис виновато опустил голову.
Локк же, сжав информацию записи исторической проекции в информационный шар, передал его волшебнику Грегори:
— Уважаемый инспектор Грегори, разве у Земли Шести Башен и семьи Плутархов нет своего законодательства?
Грегори, просмотрев запись, помрачнел. Он сурово взглянул на Сфендиса:
— Барнаби Купер – твой ученик, верно? Как он посмел творить такое на территории Плутархов? Ты вообще думал о репутации нашего рода?
Сфендис затараторил:
— Я правда не знал! Я пытался объясниться с волшебником Огастином, но он и слушать не желал, обрушил на меня свою ауру… у меня до сих пор магическая сила в полном хаосе!
Сфендис говорил с неподдельным страхом. Студенты вокруг не поняли, что произошло, но на деле в коридоре общежития разыгралась схватка магических давлений высочайшего уровня.
Локк навалился на него сжатым магическим давлением, пытаясь заставить рухнуть на колени. Сфендис, не владея такой техникой, с трудом сдерживал натиск и понимал: еще немного – и его защита рассыплется.
Если бы не Грегори, он бы сегодня опозорился.
Это невидимое состязание из-за высокой концентрации сил осталось незамеченным для окружающих.
Но для Локка это стало подтверждением его успехов в освоении «метода сжатия», который он тренировал в рамках работы над Постоянным Защитным Полем.
Именно благодаря этой технике он сокрушал давление Сфендиса. Стало ясно: хоть тот тоже был знаком с чем-то подобным, его метод был куда менее эффективен.
Сфендис был в полном смятении: два Официальных Волшебника смотрели на него как на врага, подозревая в том, что он поощрял разрушение собственности Плутархов.
Локк предоставил неоспоримые улики против Барнаби Купера, и теперь Сфендиса легко могли обвинить в заговоре против правящей семьи.
Этого доказательства хватало, чтобы упечь Барнаби за решетку.
Мериться связями?
Кто в Земле Шести Башен мог тягаться авторитетом с Плутархами?!
Но если он позволит наказать Барнаби, семья Куперов ему этого не простит.
Куперы не посмеют враждовать с Плутархами – против фактов не попрешь, правила есть правила, и все их признают, – но вот на своего наставника они точно затаят обиду.
Поняв, что дело пахнет керосином, Сфендис отбросил всякую надежду выкрутиться. Он обратился к Локку:
— Постойте, господин Локк, господин Грегори… Среди волшебников всё можно решить путем сделки.
— Главные пострадавшие – студенты из группы господина Локка, а зачинщик – мой ученик. Давайте договоримся и замять это дело, а?
Грегори посмотрел на Локка, желая увидеть, как тот поступит.
От позиции наставника пострадавших студентов зависело, как пойдет расследование.
Будет ли это «спущено на тормозах» ради общего спокойствия и удобства, ценой обиды учеников – всё решал Локк.
Локк ответил прямо:
— Я готов не давать делу ход.
Сфендис облегченно вздохнул.
Грегори тоже мысленно кивнул.
Вполне ожидаемо: заезжий волшебник жертвует чувствами студентов ради собственного удобства. Обычное дело.
Он сам в молодости поступал так же.
Зачем портить отношения с местными? Жить-то здесь еще долго.
Молодым всегда достается, через это все проходят. Старожилы здесь народ тертый, всегда своего не упустят.
Грегори и сам в юные годы натерпелся от таких вот негласных правил.
Некоторые обиды молодежи приходится просто проглатывать.
Локк посмотрел на Сфендиса и улыбнулся:
— Но с одним условием. В качестве компенсации моему студенту Лиопольду вы отдадите одну бутылку зелья для повышения ранга. У меня еще шестеро пострадавших учеников – за них вы отдадите еще одну бутылку.
— Тогда я, как их наставник, не стану предъявлять претензий. Что же касается порчи имущества Башни – это уже дело вашей семьи Плутархов, тут я не вмешиваюсь.
Лиопольд и остальные студенты, уже смирившиеся с тем, что их снова «кинут», в изумлении уставились на Локка. В их глазах читалась бесконечная благодарность.
Лиопольд сжал губы, едва сдерживая слезы.
В этой Башне их всегда только гнобили, выжимали досуха и подавляли. Справедливость была для них непозволительной роскошью.
От такой жизни они либо становились забитыми и трусливыми, либо бросались в крайности.
Среда формировала их характеры.
И вдруг сегодня Локк в лицо другому наставнику потребовал за них две бутылки зелья для повышения ранга.
Грегори тоже с недоверием воззрился на Локка, но промолчал, позволяя тому самому вести переговоры.
А вот Сфендис вскипел. Он замер, едва ли не дрожа от возмущения:
— Волшебник Локк, зелье для повышения ранга – это ценнейший ресурс преподавателей! Наставник сам решает, кому его дать, и получить его можно в штаб-квартире Ассоциации Белых Волшебников только тогда, когда духовная сила твоего ученика достигнет 800 единиц.
— В Шести Башнях это твердая валюта, вы же знаете!
— И вы требуете сразу две бутылки?! — Сфендис задыхался. — Мне своим-то ученикам не хватает!
Простолюдинов принимали на обучение во многом потому, что самые важные награды распределялись центральным руководством Ассоциации.
Даже захватив местный филиал, семейные волшебники не могли получить доступ к этим ресурсам напрямую.
Поэтому им нужны были студенты-простолюдины: те добирались до 800 единиц силы, наставник получал зелье и отдавал его «своим», – тем из знатных семей, кому для прорыва требовалось несколько порций.
Судьба большинства простолюдинов в Шести Башнях – быть живой рудой для добычи зелий. Лишь единицы пробивались в Официальные Волшебники через написание статей за плату и прочие ухищрения.
Сфендис не верил своим ушам: облегчение, которое он испытал минуту назад, испарилось без следа.
Локк же лишь холодно взглянул на него, сделал шаг вперед и активировал энергию Бездны, скрытую в глазах.
Зелье Контроля Главного Мозга тоже было из разряда зелий Бездны; одну порцию Локк уже принял, так что его энергия Бездны сейчас была эквивалентна 1050 единицам магического давления. Соотношение с обычной маной составляло около 0,17 – чуть выше прежнего, но всё еще в рамках нормы.
Опасная черта пролегала на 0,3, так что он полностью контролировал ситуацию.
Агрессивная, неистовая энергия Бездны ударила в Сфендиса. Суммарное давление Локка достигло 7150 единиц, далеко оставив позади 6000 единиц противника.
Техника сжатия у Локка была отточена до совершенства. Его аура была плотной и монолитной, а в сочетании с неистовством Бездны она подействовала на защиту Сфендиса как ураганный ливень на магнитное поле. В мгновение ока защитная оболочка директора была сметена, и его плоть осталась без всякого прикрытия. В следующую секунду магическое давление Локка впечатало Сфендиса в стену.
Раздался громкий треск: белый молочный камень не выдержал удара.
Сфендис сплюнул кровь. Его кровавый щит Постоянного Защитного Поля активировался автоматически, превращая кожу в Панцирь Драконьего Скорпиона.
Он был в ужасе: он и представить не мог, что разрыв между ними так велик. Локк одним лишь давлением отбросил его и заставил применить защитное заклинание.
Сфендис чувствовал, как его окутывает мощь Локка, подобная яростному шторму. Давление было невыносимым.
Сжатая мана казалась почти осязаемой. Даже с Панцирем Драконьего Скорпиона он чувствовал себя так, словно его затянуло в водоворот, из которого нет выхода.
Не выдержав напора, Сфендис наконец сдался:
— Хорошо… согласен… я отдам твоим студентам две бутылки зелья.
Локк отрезал:
— Прямо сейчас.
Сфендис вздрогнул. Этот юнец оказался на редкость тертым калачом, ни на грош не верил устным обещаниям. Пришлось доставать из Кольца Астрала две драгоценные склянки.
— Господин Локк, признаю, ваши методы выше моих, — сказал он, извиняясь. — Я окончательно признаю ваше превосходство. Вот зелья. Я вовсе не хочу быть вашим врагом, вы же знаете.
Локк принял зелья, одарив его ледяным взглядом.
Он всегда верил: один раз дашь сдачи – отвадишь на сто лет.
Такие, как Сфендис, с самого начала презирали его группу. Никакие уступки бы не помогли.
Если тебя презирают, мольбы о пощаде только раззадоривают обидчика.
Только страх и боль могут заставить их отступить.
Локк помнил пример Мариуса Лоуренса из группы Кубка: тот был слишком мягким, и теперь его работа стоит.
Главное качество руководителя – умение брать ответственность и защищать своих.
Чтобы прекратить нападки на свою группу, Локк должен был действовать громовыми методами. Нужно было не просто заставить их почувствовать боль, а заставить заплатить высокую цену. Только так можно было пресечь все эти мелкие трюки.
Иначе из-за постоянных козней работа просто встанет.
Локк снова сжал запись в информационный шар и передал ее Грегори:
— Здесь доказательства того, что Барнаби Купер был зачинщиком погрома.
— В Башне Белого Дракона есть свои законы. Закон, который не карает, теряет всякую силу. Так что я передаю это семье Плутархов.
Сфендис побледнел и едва устоял на ногах. Он отдал две редчайшие бутылки зелья – ресурс, который не купишь за деньги и не выменяешь по знакомству, – лишь бы Локк закрыл глаза на проступок Барнаби.
Он надеялся так оправдаться перед семьей Куперов.
Но Локк, забрав плату, всё равно передал улики Грегори.
Теперь Плутархи обязаны наказать Барнаби, чтобы сохранить свой авторитет.
Они не позволят наследнику какого-то среднего рода так нагло попирать свои правила.
Грегори был поражен решительностью Локка. Заметив, какими глазами теперь смотрят на юношу другие ученики, он понял: Локк устроил показательную расправу.
Жертвой стал волшебник Жидкого Кольца и наследник знатного рода, а уроком это послужило для всех в Шести Башнях.
«Почему в юности у меня не было такой смелости?», – подумал Грегори. — «Будь я таким тогда, многих сожалений в моей жизни удалось бы избежать».
Сфендис же лишь горько усмехнулся. Он до смерти перепугался Локка и, не смея больше возражать, пролепетал:
— Господин Локк, пойдемте со мной… я отведу вас к Барнаби Куперу…
В глазах директора вспыхнула ярость, направленная на ученика. Он боялся семьи Куперов, но не этого сопляка.
Теперь он считал, что весь его позор – на совести Барнаби.
Раз он не мог выместить злобу на тех, кто был сильнее, он сорвется на виновнике торжества.
Из-за глупости этого мальчишки он, будучи формально правым в вопросе счетов, оказался кругом виноватым.
Потерял два зелья и опозорился перед толпой студентов.
Сфендис топнул ногой и прошипел сквозь зубы:
— Барнаби, тупой ты ублюдок!