Глава 159 - Двенадцать орудий убийства
Таверна во все времена оставалась котлом, где бурлили сплетни, слухи и тайны целого города.
Здесь за кружкой дешевого пойла можно было узнать всё, что скрывают от посторонних глаз.
— Шел мимо, увидел — помог. Кучка орков с людьми, имён не запоминал, — отпив пива, отмахнулся Фан Хао.
Секрета из этого никто не делал, да и скрывать было нечего.
— Люди и орки? — хозяйка сложила руки на пышной груди, припоминая приметы, и её лицо озарилось догадкой: — Часом не те головорезы? У одного еще булава с шипами, а с головой явно не дружит.
Мать честная, и до этой дошло!
По выражению лица Фан Хао та сразу поняла, что угадала.
— Точно они! Пару дней назад ошивались здесь, представлялись наемниками, расспрашивали о всяком.
— Да мало ли кто тут шастает, я и сам в городе набегом, — не стал уточнять Фан Хао.
В дальнем углу кто-то громко потребовал добавки, и хозяйка перед уходом швырнула на стол тарелку с нарезанным вяленым мясом.
— За счет заведения, заходите еще.
С этими словами она упорхнула разносить напитки.
Фан Хао цедил пиво, лениво разглядывая доску объявлений у стены.
В человеческих тавернах она отличалась от тех же орочьих: помимо обрывков карт с пометками, там вывешивали афиши местных развлечений.
Например, объявление о вечернем эротическом танце.
И дело было вовсе не в метафорах — слово «стриптиз» красовалось там вполне отчетливо.
Интересно, сама ли пышнотелая хозяйка исполняет сей номер?
Он снова перевел взгляд на карты.
Их оказалось две: [Логово разбойников] и [Монстр у пруда] .
[Карта: Логово разбойников]
[Категория: Обрывок карты]
(Описание: Карта, набросанная путешественником. Содержит примерный маршрут и рельеф местности вокруг разбойничьего гнезда.)
— Что, собрался на разбойников идти?
Хозяйка вернулась к стойке, заметив, как парень изучает вывеску.
— Просто смотрю. Откуда тут вообще разбойники, разве городская стража не должна за этим следить? — удивился Фан Хао.
Местная стража казалась вполне выученной и ладной, так почему же под носом у гарнизона промышляли бандиты?
— Кто ж их разберет? Пару лет назад устраивали облавы: сунешься большими силами — те разбегаются, пошлешь мало — бьют уже тебя. Возились-возились, да и плюнули. Главное, на стены не лезут, а остальное горожанам до лампочки, — утирая руки о фартук, пояснила она.
— И много их?
— Да сотенка наберется, если верить гостям. Ты смотри мне, парень, в герои не меть. Это тебе не те тупые похитители детей, дурить с ними не советую, — предупредила она.
— Беру обе карты. Сколько с меня?
— И вправду собрался? Жить надоело? — округлила глаза хозяйка.
— Не сам же пойду, нанял тут шайку наемников, пусть они за меня головы ломают, — нашел отговорку Фан Хао.
Видя, что парень не похож на самоубийцу, она не стала настаивать:
— По пять золотых за штуку. И кстати, за уничтожение бандитов городская управа платит награду: принесешь голову атамана — получишь монету в ратуше.
— Вот это уже по-нашему, — Фан Хао отсчитал десять человеческих золотых, выложил на стойку и спокойно снял обе карты с доски.
В зале меж тем прибывало народу.
Хозяйка завертелась среди гостей, а Фан Хао решил допить остатки пива и сматываться.
Заберет у Тавика чертежи с коконами — и ходу в свои владения.
Он уже хотел подняться.
Как вдруг на деревянную эстраду в углу таверны поднялся седовласый мужчина в потертой серой робе.
Сделав добрый глоток из кружки и смачно почмокав губами, он громогласно объявил:
— Сегодняшняя байка пойдет о Кровавой Графине — Хильде Форт!
Появление сказителя мгновенно остудило галдящую таверну.
Посетители умолкли, прикладываясь к кружкам и вслушиваясь в завязку.
Старик не стал томить публику ожиданием.
— Хильда была дочерью королевского советника. С самого рождения её окружали слава, богатство и зависть двора. К двадцати одному году Хильда расцвела — умница, красавица, каких поискать. Она помогала отцу решать сложнейшие дела, сама принимала роды у беднянок в трущобах, не деля людей на зналь и чернь.
— ...Она обожала детей. Стоило малышу улыбнуться ей в ответ, как на лице графини расцветала ответная улыбка, и она мечтала о том дне, когда родит своему жениху такого же славного карапуза.
— ...И вот эта самая добрая графиня внезапно поддалась демоническому безумию. Её нашли лежащей на залитой кровью постели, а вокруг валежались двенадцать детских тел — двенадцать малышей, пронзенных клинками.
В этот момент брови Фан Хао непроизвольно сошлись на переносице.
Двенадцать искусно сделанных клинков?
Его тут же осенила догадка: не квест ли это Сяо Ю на сбор двенадцати искупительных мечей?
Слишком много совпадений!
А рассказчик меж тем продолжал.
— ...Преступление вскрылось мгновенно. Способ, которым она лишила жизни невинных детей, вызвал бурю всеобщего гнева. За одну ночь светлая графиня превратилась в исчадие ада.
— Селяне прибили её к позорному столбу прямо на площади, и двенадцать мечей пронзили её плоть, искупая кровью грехи перед погибшими детьми.
Хлоп-хлоп!
Сказитель легко хлопнул в ладоши, выводя зачарованных слушателей из оцепенения.
— Вот и вся история о Кровавой Графине.
Шум!
Таверна взорвалась голосами. Народ шумно обсуждал услышанное, но в правдивость жуткой сказки, разумеется, никто не верил.
— Погодите-ка, её отец — советник, верно? С каких пор простой люд смеет судить дочерей знати?
— Эй, хорош копаться, это же просто байка! Имена высосаны из пальца. Ты видел хоть раз, чтобы графиня роды принимала?
— Тоже верно.
Мужчина на сцене снова хлопнул в ладоши, перекрывая гам:
— А сегодня у нас не сказка! Что до отца Хильды, то его судьба связана с другими преданиями. Злые языки болтают, будто Хильда пала жертвой заговора против отца. Из-за этого скандала он лишился места в совете и сгинул по дороге из столицы.
Гости продолжали отпускать скептические ремарки, тыча пальцем в нестыковки сюжета.
Лишь бы доказать: всё это выдумки от начала и до конца.
— К слову, у меня есть доказательства, — расплылся в улыбке сказитель, извлекая из-под полы богато украшенный кинжал.
Он бережно приподнял его на ладони, словно бесценную реликвию.
— Это один из тех двенадцати клинков, что принадлежали Хильде. Ирония судьбы: именно этим оружием была прервана её жизнь. Что ж, если кто-то желает завладеть им на память, отдам за тысячу золотых!
Пхтыц!
На этих словах добрая половина таверны выплюнула пиво прямо на соседние столики, орошая товарищей пенными брызгами.
Мы думали, тут концерт по заявкам, а тут барыга товар толкает!
— Ты за кого нас держишь, старый хрыч? Наплел с три короба сказок, а теперь заржавелый нож впариваешь за тысячу золотых? Только дурак поведется!
Стоило толпе заржать, как прозвучал неуместный, но твердый голос:
— Беру.
Все замерли. Десятки голов синхронно повернулись к парочке, сделавшей ставку.