Глава 287
Им Хёк-Чжон, Сон-Сон, дворецкий Ким и я стояли в больничной палате.
Когда в палату вошел Ли Чжон-Рён, его взгляд с пронзительным намерением остановился на одной-единственной фигуре.
Господин Чой.
– А ты сильно вырос, – голос Ли Чжон-Рёна прорезал тишину.
– !..
Вот она. Тайна, которую скрывал господин Чой.
Их отношения казались более близкими, чем просто профессиональное знакомство.
Насколько мне известно, господин Чой состоял в гильдии «Арес» примерно три-четыре года.
Скорее всего, он познакомился с Ли Чжон-Рёном в возрасте около двадцати лет. Замечание, свидетельствующее о значительном росте, больше годилось для ребенка, а не для мужчины его возраста.
Такое замечание можно услышать от друзей или родственников родителей на праздниках.
– Давно не виделись. Вице-гильдмастер Ли Чжон-Рён.
В глазах Ли Чжон Рёна, при его жестком тоне и стати, промелькнул огонек любопытства.
– Вице-гльдмастер, да? Когда ты был маленьким, ты называл меня дедушкой. [Примечание: слово «дедушка» здесь является исключительно ласковым и не означает фактической семейной связи. Это похоже на то, как дети Им Хёк-Чжона называют ГГ «дядей Тхэ Кёном», хотя ГГ и Им Хёк-Чжон не братья].
Дедушка?
Это был второй шок. На мгновение я задумался, может, это действительно его родственник? Но я быстро отбросил эту мысль.
Должно быть, это ласковое обращение из ушедшей эпохи. Конечно, Ли Чжон-Рён не был его настоящим дедушкой.
Похоже, у них были близкие отношения с самого детства господина Чой.
Очевидно, их отношения были глубокими и запутанными.
В палате царило изумление, и только дворецкий Ким и всегда спокойный господин Чой оставались незатронутыми его потоками.
– Это было двадцать лет назад.
– Как летит время. Кто бы мог подумать, что ласковый мальчик так сильно изменится.
– Проходит время, и я вижу то, чего не замечал раньше.
– В прошлом году мне сообщили, что ты ушел в отставку. Если подумать, я не видел тебя с тех пор, как ты вступил в гильдию. Я по тебе скучал, – сказал Ли Чжон-Рён, хотя на его лице не было и намека на сентиментальность, которую подразумевали его слова.
– Я чувствую то же самое. Если бы вы не давали только задания за границей, мы могли бы видеться чаще.
– Тебе не нравилось заграничное отделение?
– Я чувствовал, что там мне не место. Вот и все.
– Не место...
– Разве не такого результата вы хотели, вице-гильдмастер?
– Ты хочешь сказать, что я отправил тебя на эти задания, чтобы избавиться от тебя?
Ли Чжон-Рён усмехнулся, в его глазах появился проблеск веселья.
– Так ты свил себе новое гнездо? Дошло даже до того, что позаимствовал чужое имя?
– Я прошу прощения за то, что перебиваю, но... – внезапно заговорил дворецкий Ким, до этого молча наблюдавший за происходящим. Его голос был спокоен, как и всегда.
– Мы с молодым господином ушли вместе.
– Что? Кто это? – Ли Чжон-Рён притворился изумленным, его глаза театрально расширились.
Это притворство было слишком наигранным. Если он узнал господина Чой, то наверняка узнал бы и дворецкого Ким, который был ближайшим доверенным лицом господина Чой.
– Ким Хва-Чжон? Хва-Чжон ведь?
– Давно не виделись, сонбэ.
Без малейшего намека на сдержанность дворецкий Ким принял протянутую руку. Их рукопожатие, в паре с немыми улыбками, было доказательством того, что у них было общее прошлое.
«Неформальная речь? Да еще и сонбэ?»
Если не принимать во внимание природу их связи, было очевидно, что их общение было более близким, чем мне показалось на первый взгляд.
– Хорошо, что ты пришел. В последний раз мы встречались... около 20 лет назад?
– Ровно 18 лет. Восемнадцать.
Мне показалось, что он делает акцент на некоторых словах?
Быстрый взгляд на Сон-Сон и Им Хёк-Чжона подтвердил, что они были заметно потрясены, словно увидели призрака.
[Примечание: Дворецкий Ким обычно является воплощением самообладания и благопристойности, но в этой главе его поведение разительно меняется. Его гневная и граничащая с грубостью манера общения с Ли Чжон-Рёном резко расходится с его обычным поведением. Вот почему Сон-Сон и мистер Грубый (или же Крутой) Парень выглядят здесь такими потрясенными].
«Ах, так это не просто мое воображение».
Они оказались ближе, чем я думал. Должно быть, я ослеп.
Точнее, у дворецкого Ким были не просто близкие отношения с Ли Чжон-Рёном, он, похоже, его недолюбливал.
Тем не менее Ли Чжон-Рён сохранял приветливый вид.
– Хва-Чжон, я думал, ты стал мудрее за время нашего расставания, но, похоже, у тебя и мужества прибавилось.
Это было серьезное заявление. Однако, несмотря на всю тяжесть инсинуаций Ли Чжон-Рёна, взгляд дворецкого Ким не дрогнул.
– Когда человек обретает душевный покой, он становится мудрее.
– Душевный покой?
– После спасения молодого господина из тигриной пасти я почувствовал облегчение. А что касается моего мужества, то его у меня всегда было в достатке.
– Ха-ха-ха! Верно. Стоит тебе решиться на что-то, и тебя уже не волнуют последствия. Благодаря этой бесстрашной натуре я тоже столкнулся со смертью.
– Я помню. Река Хань.
– Да, река Хань. В тот день, когда рухнул мост Мапо. Ты все еще помнишь об этом, Хва-Чжон.
– Я думаю и сожалею об этом постоянно. Если бы я не спас тебя тогда, всего этого бы не произошло.
Позвольте мне снова поправить себя. Дворецкий Ким испытывает к Ли Чжон-Рёну не просто неприязнь.
Это глубокая ненависть, настолько глубокая, что он фантазирует о его смерти.
Хотя он не владеет мечом, его язык остер, как клинок.
Уловив его слова, Сок Го-Чжун, до сих пор неподвижно стоявший за спиной Ли Чжон-Рёна, подался вперед с непреклонной решимостью.
– Следи за своим языком.
– Следить за языком?
– Это не тот человек, к которому можно обращаться так небрежно.
Глаза дворецкого Ким внимательно изучали Сок Го-Чжуна.
– На первый взгляд, вы довольно опытны. Охотник, как вас зовут?
– Я Сок Го-Чжун, отвечаю за безопасность вице-гильдмастера.
– Понятно. Командир группы Сок Го-Чжун.
– Если вы уже все высказали, то заткнитесь и отойдите в сторону. Не вам вмешиваться, – продолжил дворецкий Ким, его богатый баритон стал тише.
Обычно бесстрастные черты лица Сок Го-Чжуна еще больше ожесточились, на его виске запульсировала заметная жилка от молчаливого возмущения.
В этот момент Ли Чжон-Рён тихонько рассмеялся и заставил его отступить.
– Я думал, что с возрастом ты станешь мягче... но твой нрав никуда не делся. Действительно, это тот Ким Хва-Чжон, которого я знаю.
– Если говорить о скверном характере, то я бы сказал, что против тебя мне придется несколько раз сделать фолд, не так ли?
[Примечание: «Фолд» – покерный термин, который означает сброс карт в пас].
– Давайте прекратим бессмысленную болтовню и перейдем к главному вопросу, – голос господина Чой с ледяной точностью прорезал нарастающее напряжение.
Кто в Корее или во всем мире мог обратиться к Ли Чжон-Рёну так фамильярно?
От бурного обмена колкостями господин Крутой Парень и Сон-Сон растерялись.
Особенно поразило то, как вел себя сейчас дворецкий Ким. Даже я был ошеломлен, хоть я и видел, как резко он опустил гильдмастера «Сандон» Им Чун-Су, словно отгоняя бродячую собаку.
«Что между ними вообще произошло?»
И господин Чой, и дворецкий Ким были не в своей тарелке.
– Один молод и поспешен, а другой до сих пор не избавился от юношеского темперамента. Что ж, неплохо бы теперь перейти к главному. Жаль только, что меня пригласили сюда.
– Пригласили, говоришь?
– Вы ошибаетесь. Никто из нас не приглашал вице-мастера гильдии.
– Подумай об этом. Это ведь должен быть один человек, верно?
Взгляд Ли Чжон-Рёна, весело плясавший между двумя предыдущими ораторами, резко переместился на меня.
– Вот этот товарищ.
В комнате воцарилась тишина.
– Что это за чушь? – выпалил я, не выдержав давящее на меня внимание.
Не успел я договорить, как Сок Го-Чжун угрожающе зарычал. Казалось, он готов броситься на меня, как охотничья собака, если бы Ли Чжон-Рён не покачал головой.
– А что, разве не так? Ты ведь пришел и сказал, что хочешь, чтобы я извинился перед жертвой, – Ли Чжон-Рён обратился ко мне, в его тоне слышались и вызов, и шарм.
– А.
Я действительно произнес эти слова, но в адрес Пак Чжи-Хвана и Пак Тэ-Сопа.
– У тебя такой вид, будто ты не ожидал, что я приду.
– Это правда, если честно. Чего ты хотел добиться, приехав сюда?
– У тебя есть склонность открывать рот, не подумав. Разве ты не должен поблагодарить меня за то, что я принял приглашение?
Благодарить?
У меня вырвался пустой смешок, горький и с оттенком иронии. Предложение показалось мне настолько абсурдным, что я даже не стал раздумывать над ответом.
– Даже если твои слова искажены, говори прямо. Это было не приглашение, а требование извинений.
– Неверно. Если бы я не хотел сюда приходить, разве ты или гильдия «Покой» смогли бы заставить меня сдвинуться хоть на дюйм?
– Это...
– А разве ты так не думал? Ты даже не ожидал, что я приду.
На меня словно вылили ведро холодной воды. Я не мог подобрать слов.
Все, что он сказал, было правдой.
Несмотря на то, что мое сердце кричало от гнева и жажды мести, я не ожидал, что Ли Чжон-Рён появится. Рациональная часть моего мозга пришла к компромиссу.
Ли Чжон-Рён, фактический лидер гильдии «Арес», все еще был недосягаем для меня.
– Требовать – право сильных. Добыча никогда не сможет «требовать» что-то от охотника. Это все просьбы и приглашения.
– Вот почему я принял приглашение. Неважно, за какие мои слабости вы будете хвататься и дергать, факт от этого не изменится. Потому что я – Ли Чжон-Рён. Я – гильдия «Арес», а гильдия «Арес» – это я.
От его уверенного, но сильного голоса мы потеряли дар речи.
Одно стало ясно. Присутствие Ли Чжон-Рёна не было актом раскаяния.
Когда всем стало ясно, что пропасть между нами была не преодолима, его лицо расплылось в улыбке – явном признаке победы, ведь он наслаждался своей властью.
– Гостей нужно встречать с должным уважением, особенно тех, кто прибыл с подарками для пациента, вы согласны, командир группы Сок?
– Да, вице-гильдмастер.
Сок Го-Чжун, в голосе которого слышалось покорное эхо послушания, распахнул дверь. В комнату вошел громоздкий телохранитель из группы охраны, до этого ожидавший снаружи, и положил на стол подношение.
Ваза, полыхающая нежным блеском бесчисленных лилий, и конверт.
– Это утешительный подарок. Если сумма мала, скажите, сколько еще вам нужно.
Мой взгляд задержался на лилиях, их лепестки цвета слоновой кости сияли тревожащей чистотой. Хотя я никогда особенно не любил цветы, но и не испытывал к ним отвращения.
Впервые я почувствовал себя грязным, глядя на подарок в виде цветов.
– Лилии в знак соболезнования.
[Примечание: лилии, в частности, являются символом невинности и возрождения].
Во мне закипал забытый гнев.
– Никогда не видел настолько гнилого старика... – пробормотал я, помассировав затылок.
Впервые фасад Сок Го-Чжуна дал трещину. Его кулак, сжатый с ревом негодования, с ослепительной скоростью пронзил воздух и устремился ко мне.
*Удар!*
Кровь брызнула с леденящим душу звуком.
Я медленно вернул голову на место, ощущая привкус крови на языке.
– Черт. Язык прикусил.
Глаза Сок Го-Чжуна выпучились, его взгляд с недоумением перескакивал с кулака на мое лицо.
– Как?
– Я очень живучий. Много молока в детстве пил.
– Но я был уверен, что влил в него ману...
Если бы его кулак был покрыт ци, я бы даже не смог устоять на ногах.
Конечно, если бы это было так, я бы не стал специально принимать удар.
Я ухмыльнулся.
– Ты должен был бить в полную силу. Чтобы закончить все одним ударом.
*Шух!*
– Ха! – сделав короткий вдох, Сок Го-Чжун потянулся, чтобы отклонить мою руку со скоростью, несравнимой со скоростью обычного охотника ранга А.
Его рука изогнулась, как крюк, и нацелилась на мое запястье.
«Это действительно Гумнасу».
[Примечание: Гумнасу – китайская техника захвата, используемая для разрушения суставов. Этот же прием Пак Чжи-Хван использовал в главе 282, когда схватил ГГ за запястье в начале их поединка].
Вспомнив, как я удивился, когда то же самое проделал Пак Чжи-Хван, я плавно вывернул запястье, уклоняясь от его захвата.
Воздух зашипел, когда я ловко поймал его запястье в полете, и с той же плавностью выполнил «Шаг тысячи катти», поставив пятку на его ноге.
*Хруст!*
– Кхы!
Нога Сок Го-Чжуна глубоко впечаталась в неподатливый бетон. Сжимая руку в агонии, он инстинктивно поднял ее, чтобы защитить лицо.
Какая слабая защита.
– Думаешь, этого достаточно?
Одно можно было сказать с уверенностью. Если я решил не уклоняться, то Сок Го-Чжун уклониться просто не мог.
*Бам!*
Кулак, который я направил прямо в его лицо, мгновенно сломал ему нос и отбросил назад.
Брызнула кровь, и из его зияющего рта вылетел белый зуб.
*Бух!*
– Ты, чертов уебок, где тебя драться учили?
[Примечание: эта строка диалога принадлежит гг].
От такого стремительного поворота событий все в комнате остолбенели.
– Ублюдок...
Голос Ли Чжон-Рёна, всегда спокойный, теперь дрожал от волнения. В его глазах бушевала буря.
– Должен заметить, что это была самооборона, – четко произнес я, захватив контроль над ситуацией.
Но за этим последовал вопрос, который никто не ожидал услышать.
– Какие у тебя отношения с моим хёном?
– Чего? О ком ты говоришь?
– Тем, кто научил тебя этому приему.
– Тем, кто научил меня этому приему...
Мои глаза расширились. Неужели этот старик имел в виду боевые искусства?
Но мое откровение пропало бесследно, так как внимание Ли Чжон-Рёна было приковано к командиру группы Чой.
– У Со-Ён был другой мужчина?
Я не знал, кто такая эта Со-Ён.
Имя «Со-Ён» повисло в воздухе, точно беззвучный детонатор на пороховой бочке.
Кулак командира группы Чой напрягся, в нем зародилась буря эмоций, а из глаз дворецкого Ким выплеснулся лазурный огонь.
– Сонбэ, ты хочешь умереть?
– Отвечай».
«Ты ублюдок, Ли Чон Рён! Отвечай. Сейчас же.
– Разве вы не знаете лучше меня, какие у них были отношения? – господин Чой решил прервать напряженное молчание.
– Если это так, то как этот сопляк...
– Вы, должно быть, уже навели справки о Джин Тэ-Кёне.
– Значит, ты не врешь?
– Все именно так. Ни крупицы лжи.
В глазах Ли Чжон-Рёна мелькнуло беспокойство.
– Я скоро пришлю кого-нибудь. Передайте тех, кого смогли схватить, как только закончатся переговоры, – отрывисто приказал Ли Чжон-Рён, приостановившись на пороге.
Дверь с лязгом закрылась, и последним вошел охотник из команды охраны, который нес Сок Го-Чжуна. Буря, вызванная присутствием Ли Чжон-Рёна, пронеслась мимо, оставив после себя обманчивое спокойствие.
Мой взгляд задержался на непоколебимой двери, прежде чем я решился задать вопрос господину Чой.
– Кто такая Со-Ён?
– Моя мать.
– Простите?..
– Женщина, которая родила и воспитала меня. Она давно умерла.
У меня в горле непроизвольно перехватило дыхание.
Ли Чжон-Рён, этот безумный старик. Спрашивает ребенка, был ли у его покойной матери роман, пока она была жива.
– Это безумие. Зачем ему... ах, неважно. Можете не отвечать.
– Похоже, вице-гильдмастер Ли Чжон-Рён был глубоко потрясен. Никогда не думал, что он будет настолько прямолинеен.
Потрясен – это не совсем то. Я пренебрежительно махнул рукой.
– Послушайте, командир группы, все в порядке. Мне не обязательно знать.
– Иногда я задумываюсь. Что, если бы моя мать родилась не как дочь Чхон Тхэ-Мина, а как кто-то другой?
– Я понял, так что давайте оставим эту тему...
Внезапно я замер.
«Что он только что сказал?»
Застыв на месте, мой разум закружился, захваченный трио слов, которые звучали многозначительно.
Чхон Тхэ-Мин. Чхон Тхэ-Мин. Чхон Тхэ-Мин...
– Вы только что сказали «Чхон Тхэ-Мин?»
– Если я произнес это имя правильно, то вы не ослышались.
– Может ли это быть... Чхон Тхэ-Мин, о котором я знаю?
– Да.
– Он мой дед по материнской линии, – продолжил командир Чой.
На мгновение мое зрение затуманилось, а ноги подкосились.
Чхон Тхэ-Мин. Он сказал «Чхон Тхэ-Мин».
Когда-то я задавался вопросом о том, кто же на самом деле этот Чой.
Его неизмеримый талант, уважение, с которым маг ранга А называл его «молодым мастером», его неясная, но ключевая роль в Великом катаклизме.
Теперь я понимаю, как все эти подвиги стали возможны.
Это потому, что его дедом по материнской линии был Чхон Тхэ-Мин.
Великий герой, созданный человечеством. Лучший в мире охотник...
Среди описаний Чон Тхэ-Мина титул «Мастер гильдии “Арес”» – лишь малая часть.
Его истинное признание было запечатлено в подвиге беспримерной доблести, в наследии, не омраченном временем.
«Победитель Короля Демонов. Истребитель».
Внук Чхон Тхэ-Мина стоял передо мной