Глава 94. Смышлёный Сяо Хэй
Чжао Тяньлян, наблюдая за этой сценой, невольно усмехнулся.
Дождавшись, когда Ван Циншань снимет шкуру с рысёнка, Чжао Тяньлян позвал его в дом. Они прошли в горницу и разложили на столе все награды, полученные за выполненное задание: зерно, велосипед, лесные дары, лекарственные травы и тот самый редкий талон на телевизор.
— Тяньлян, ты это к чему? — Ван Циншань недоуменно посмотрел на него.
— Здесь есть и твоя доля. Давай сначала распределим вещи.
Ван Циншань потер руки:
— Тяньлян, насчет дележа у меня есть предложение.
Чжао Тяньлян поднял на него взгляд:
— Говори, я слушаю.
— В этой охоте на кабанов основная заслуга твоя. Ты и людей вел, и ружье твое, и собаки. Я так, на подхвате был. Велосипед и талон на телевизор я даже не рассматриваю, это всё твоё. А остальное... как насчет «двадцать на восемьдесят»?
Чжао Тяньлян покачал головой:
— Давай так: лекарства и лесные дары разделим, как ты сказал, восемьдесят на двадцать. Но зерно поделим поровну, пятьдесят на пятьдесят.
Он знал, зачем Ван Циншань отправился в коммуну Шанлян охотиться на кабанов. Ли Цзяньган и Чжоу Вэйдун из деревни Хунцитунь получили ранения во время охоты на медведя, и Ван Циншань хотел помочь их семьям раздобыть провиант.
У этого прямодушного и крепкого мужика дрогнули губы, но он не стал отвергать доброту Чжао Тяньляна.
— Тяньлян, я снова у тебя в долгу.
Чжао Тяньлян спокойно улыбнулся:
— Брось, старина Ван, к чему эти церемонии между нами!
Чжао Тяньлян вышел, чтобы одолжить у счетовода Лю десятичные весы и джутовые мешки. Вернувшись в пункт размещения цзыцинь, он принялся взвешивать и распределять шестьсот цзиней зерна.
— Сяоцзэ мы отдали сто пятьдесят цзиней. Оставшиеся шестьсот делим пополам — по триста цзиней на брата.
— Хорошо, как скажешь.
Ван Циншань присел рядом, время от времени помогая придерживать мешки. Оба молчали, и в комнате слышался лишь сухой шелест зерна, пересыпаемого в мешки. Когда последняя порция была взвешена, Чжао Тяньлян вытер пот со лба.
— Триста цзиней. Проверь.
— Чего там проверять? Кому мне еще верить, если не тебе? — Ван Циншань широко улыбнулся и по привычке полез в карман за папиросами, но, вспомнив о чем-то, сунул пачку обратно. — С зерном закончили, давай теперь лесные дары.
Чжао Тяньлян достал из стоявшего в углу короба сушеные грибы, муэр и прочие заготовки. Он ловко разделил их на две кучи, пододвинув ту, что поменьше, к Ван Циншаню.
Тот бросил взгляд на лекарственные травы в другом углу:
— А с этим что думаешь делать? Оставишь Юэчэн? Может, ей для здоровья полезно будет... — Он сделал паузу и с улыбкой добавил: — В конце концов, скоро одной семьей станете.
Рука Чжао Тяньляна на мгновение замерла, он бросил на товарища острый взгляд. Ван Циншань тут же вскинул руки в примирительном жесте:
— Ладно-ладно, молчу!
Только тогда Чжао Тяньлян заговорил:
— Насчет лечения Юэчэн у меня свои планы. А эти травы я собираюсь продать закупщику Хуану, которого рекомендовал секретарь Чан. Это хороший канал сбыта, грех им не воспользоваться.
Ван Циншань кивнул:
— Ну, раз ты всё продумал, тогда ладно.
Из окна донесся аппетитный аромат жареного лука на масле, и голос Линь Юэчэн позвал из кухни:
— Лапша готова!
Во дворе поставили небольшой квадратный стол, и четверо человек принялись с аппетитом уплетать лапшу. Ли Юаньчао, обхватив глубокую миску, ел взахлеб. Чжао Тяньлян время от времени рассказывал истории о лесных приключениях, заставляя Линь Юэчэн прикрывать рот рукой от смеха. Каждый раз, когда она смеялась, Чжао Тяньлян невольно засматривался на неё. Кончики её ушей краснели, и, когда она опускала голову к миске, на её губах играла едва заметная улыбка.
После ужина Ван Циншань подхватил мешки и стал прощаться. Перед уходом он многозначительно подмигнул Чжао Тяньляну:
— Юаньчао, время уже позднее, нечего наставника отвлекать. Пошли со мной, я тебя до дома провожу.
С этими словами он вытащил всё еще жуюшего маньтоу Ли Юаньчао со двора, оставив Чжао Тяньляна и Линь Юэчэн наедине. Внезапно воцарилась тишина, и Линь Юэчэн почувствовала себя немного неловко.
— Я провожу тебя, — Чжао Тяньлян выкатил велосипед, но вдруг передумал: — Давай лучше пешком пройдемся.
Не имея официального статуса, он, разумеется, не мог оставить девушку на ночь в пункте размещения цзыцинь.
Лунный свет, словно тонкая вуаль, мягко окутывал проселочную дорогу. Они шли плечом к плечу. Сначала между ними было расстояние в пол-локтя, но постепенно рукав Линь Юэчэн стал задевать его охотничью куртку.
— Юэчэн, — внезапно заговорил Чжао Тяньлян, и его голос звучал глубже обычного. — Я хочу прийти к тебе в дом свататься.
Услышав снова это обещание, данное перед разлукой, Линь Юэчэн почувствовала, как сердце в груди затрепетало, словно пойманный олененок. Она резко остановилась, пальцы крепко сжали край одежды. Прошло немало времени, прежде чем она ответила едва слышным шепотом:
— Мои отец и мать... они сейчас в поселковой больнице, ухаживают за братом... Боюсь, сейчас не самое подходящее время...
— Я подожду, — твердо отрезал Чжао Тяньлян, глядя на далекие силуэты гор. — Но в столицу провинции ехать всё равно нужно. Во-первых, показать тебя врачам в хорошей больнице, а во-вторых... — Он повернулся, и лунный свет отразился в его глазах. — Хочу свозить тебя туда погулять. Ты когда-нибудь бывала в большом городе?
Линь Юэчэн замерла. Конечно, она там никогда не была. Весь её мир ограничивался маленькой деревней Шэнъаньтунь, и она даже не представляла, как выглядит мир за её пределами. Она видела, как в глазах Чжао Тяньляна сияет луна, и этот блеск был поразительным. Ночной ветерок шевелил её косы и развеял последние капли девичьей нерешительности.
— Хорошо, брат Чжао, я тебя слушаю, — Линь Юэчэн лучезарно улыбнулась, и её глаза превратились в два полумесяца.
Когда они подошли к её дому, перед ними внезапно возникла черная тень. Линь Юэчэн вскрикнула от испуга и спряталась за спину Чжао Тяньляна, крепко вцепившись в его сильную руку. Разглядев, кто это, Чжао Тяньлян накрыл её ладонь своей широкой ладонью и успокаивающе улыбнулся:
— Это мой Сяо Хэй, не бойся.
Линь Юэчэн с облегчением выдохнула и с любопытством принялась разглядывать черную волкособаку.
— Сяо Хэй, ты что, пришел дом охранять? — спросил Чжао Тяньлян.
Пес, словно понимая человеческую речь, кивнул головой. Линь Юэчэн от удивления приоткрыла рот.
— Ха-ха, Юэчэн, мой Сяо Хэй очень способный. Раз он здесь на страже, я могу быть спокоен.
Поскольку родных Линь Юэчэн не было дома, и она оставалась одна, Чжао Тяньлян действительно беспокоился. Он не ожидал, что его пес окажется настолько смышлёным, что сам придет её охранять.
— Сяо Хэй, молодец. Завтра получишь куриную ножку.
Услышав похвалу, пес радостно закружился на месте, весело виляя хвостом.
— Юэчэн, ложись отдыхать. Мне не стоит задерживаться у тебя слишком долго.
Только в этот момент они заметили, что всё еще держатся за руки. Уши Линь Юэчэн вспыхнули пунцовым, и она попыталась высвободить руку. Чжао Тяньлян поспешно разжал пальцы, чувствуя приятное послевкусие — рука девушки была такой мягкой...
— Брат Чжао, ты тоже отдыхай. Кстати, я согрела тебе воды на кухне, она сейчас как раз должна быть нужной температуры.
— Хорошо, я понял. Иди в дом.
Дождавшись, когда она зайдет в комнату, Чжао Тяньлян еще раз дал наставления Сяо Хэю и неспешным шагом направился обратно к пункту размещения цзыцинь.