Глава 51. Мы — кирпичики организации куда Родина пошлет, туда и встанем
— Это же лайчжоуская красная собака, верно? Впервые вижу такую махину, — парень, который вел их за собой, выглядел совсем молодым, лет восемнадцати-девятнадцати на вид.
Его взгляд, полный любопытства, то и дело возвращался к Чивану.
— Товарищ, а у тебя глаз-алмаз! — отозвался Чжао Тяньлян. — Это и правда лайчжоуская красная. Его родители знатных кровей: один из рода лайчжоуских красных, другой — из черных волкособак.
— Ого! Ну и гремучая смесь! Вот бы посмотреть на него в деле, когда он на зверя идет! — глаза Го Сяоцзэ азартно блеснули.
Чжао Тяньлян лишь усмехнулся — он уже привык к такой реакции. Его Чиван и впрямь приковывал взгляды. Хотелось бы, конечно, держаться поскромнее, но против такого таланта, как говорится, не попрешь.
Го Сяоцзэ снова посмотрел на Чжао Тяньляна, который был почти его ровесником:
— Товарищ, этот красный пес — твой?
— Меня зовут Чжао Тяньлян, а его — Чиван.
— А я Го Сяоцзэ.
Всю дорогу Го Сяоцзэ пытался заигрывать с Чиваном, но раз за разом терпел фиаско. Пес даже ухом не вел в его сторону, полностью игнорируя чужака. Однако Го Сяоцзэ это ничуть не смущало, и он продолжал свои попытки с неугасающим энтузиазмом.
Когда они добрались до военного отдела, Го Сяоцзэ помог им сдать вещи кладовщику. Но когда зашла речь о том, чтобы оставить Чивана под присмотром, кладовщик заметно струхнул. Глядя на перекатывающиеся под кожей пса стальные мускулы, он всерьез засомневался, что сможет совладать с таким зверем, если тот решит показать характер.
В итоге Чжао Тяньляну пришлось самому привязать пса и несколько раз строго-настрого запретить ему нападать на людей. Только после этого Чиван лениво улегся на пол и прикрыл глаза, собираясь вздремнуть.
— Товарищ Тяньлян, ну и выучка у твоего пса! — с восхищением воскликнул Го Сяоцзэ.
— Да так, пустяки, — скромно ответил Чжао. Хотя про себя подумал, что с его «золотым пальцем» по-другому и быть не могло. — Товарищ Го Сяоцзэ, пойдем скорее к руководству. Нам не терпится поскорее отправиться на подмогу, бить вредителей.
Го Сяоцзэ спохватился — заболтался и совсем забыл о деле, задерживая людей.
— Ох, виноват! Прошу за мной, товарищи.
Он подвел их к большому кирпичному дому и первым зашел внутрь доложить. Вскоре он вернулся:
— Проходите, наш секретарь ждет вас.
Чжао Тяньлян и Ван Циншань вошли в кабинет. Секретарь коммуны Шанлян, Чан Гуаньлинь, оказался статным мужчиной средних лет с благородной проседью на висках, одетым в строгий френч.
Он поднялся навстречу и протянул руку:
— Вы и есть те самые охотники, что прибыли к нам на подмогу? Я Чан Гуаньлинь, отвечаю за проведение этой операции.
— Здравствуйте, секретарь Чан. Я Чжао Тяньлян.
— А я Ван Циншань.
Мужчины обменялись рукопожатиями. После короткого приветствия сразу перешли к делу — защите урожая в местных производственных отрядах.
— Товарищи, сейчас острее всего нуждаются в людях в производственном отряде Дуншань, — начал секретарь. — Пару дней назад кабаны там разворотили три му (0,2 га) кукурузных полей. Местные жители молят о помощи, но все охотники из военного отдела и другие добровольцы уже распределены по другим участкам. Вы согласны отправиться в Дуншань?
— Мы — кирпичики организации: куда Родина пошлет, туда и встанем! — твердо, как по писаному, отчеканил Чжао Тяньлян.
— Секретарь Чан, я того же мнения, — добавил Ван Циншань, втайне завидуя красноречию напарника. Мало того что охотник от бога, так еще и говорит как по радио!
Чан Гуаньлинь с интересом взглянул на молодого Чжао — парень явно был не промах.
— Сяоцзэ, проводи товарищей в Дуншань. И выпиши им по десять патронов на брата.
Секретарь достал из стола два бланка разрешений и передал их Го Сяоцзэ.
В производственный отряд Дуншань они отправились на повозке, запряженной осликом, которой правил местный старик.
— Сяоцзэ, ты сам-то из Дуншаня будешь? — спросил Ван Циншань, покусывая травинку.
Го Сяоцзэ, который все еще не оставлял надежды подружиться с Чиваном, кивнул:
— Ага, брат Ван. Меня в коммуну из военного отдела забрали, а отец с матерью и старший брат так и живут в отряде.
За время пути они успели разговориться и перешли на более простое общение, отбросив официальное «товарищ». К пяти часам вечера повозка въехала в деревню.
— Брат Ван, брат Тяньлян, я сейчас познакомлю вас с нашим бригадиром.
Го Сяоцзэ повел их прямиком к кукурузным полям.
— Дедушка Сянхун! Охотники из коммуны приехали!
В поле разогнулся пожилой крестьянин. Смахнув пот со лба, он прищурился, вглядываясь в прибывших.
— Сейчас, иду!
Го Сянхун передал серп стоящему рядом общиннику и поспешил к гостям. Он старательно вытер руки о штанины, прежде чем протянуть их Чжао Тяньляну и Ван Циншаню. Глаза старика подозрительно заблестели.
— Охотники, дорогие... Я Го Сянхун, бригадир этого отряда. Наконец-то вы здесь! Кабаны совсем озверели, опять с гор спустились. Столько всходов попортили... Если еще пару раз нагрянут, урожая на треть меньше соберем. Теперь-то у нас надежда появилась!
Чжао Тяньлян крепко пожал мозолистую руку старика:
— Здравствуйте, бригадир Го. Я Чжао Тяньлян, можно просто малый Чжао. А это мой напарник, Ван Циншань. Мы сделаем всё возможное, постараемся перебить всех кабанов, что к полям сунутся!
— Хорошо! Вот и славно! — Го Сянхун трижды повторил «хорошо», не в силах скрыть волнения. — Сяоцзэ, веди товарищей в столовую правления, нужно встретить гостей как полагается, накормить с дороги.
Чжао Тяньлян взглянул на небо. Солнце уже клонилось к закату, вечерние тени удлинялись.
— Бригадир Го, с обедом повременим. Лучше покажите, где нам остановиться, мы скинем вещи и сразу в лес.
Го Сянхун опешил:
— Как же так?.. К чему такая спешка? Вам бы отдохнуть с дороги...
Чжао Тяньлян покачал головой:
— Бригадир, сейчас самое время. Сумерки — час кабана. Как говорят старые охотники: «Кабан в сумерках на поле прет, а олень на свисток идет». Днем они боятся спускаться к кукурузе, а вот ночью у них самый жор начинается. Нельзя упускать такой шанс!
У Го Сянхуна глаза загорелись. А молодой-то охотник — настоящий мастер! Он-то грешным делом подумал, что коммуна прислала двоих юнцов просто для галочки, чтобы отвязаться от их отряда. Теперь он видел, как ошибался. С такими знаниями и хваткой дело точно пойдет!
— Идемте, товарищи, идемте! Сейчас всё устроим, — воодушевленный бригадир вместе с Го Сяоцзэ повел их в деревню.
Мест для постоя было немного. Ван Циншаня определили в дом к вдове — ее муж погиб несколько лет назад, и в доме пустовала комната. Чжао Тяньлян же отправился к Го Сяоцзэ. Его сестра пару месяцев назад вышла замуж, так что место в доме освободилось.
В доме Го Сяоцзэ Чжао Тяньляна встретили с невероятным радушием. Узнав, что он приехал бить кабанов, домочадцы едва ли не в пояс кланялись. В последнее время обнаглевшие звери стали для них настоящим проклятием. Крестьяне целый год гнули спины, лицом к сырой земле, в надежде на добрый урожай, а тут — нашествие кабанов в самую страду. Убытки росли с каждым днем, и у людей сердце кровью обливалось при виде разоренных полей.
Мать Го Сяоцзэ, услышав, что Чжао Тяньлян собирается на охоту немедля, тут же достала остатки белой муки и принялась печь лаобины. Пока Чжао Тяньлян раскладывал вещи и проверял снаряжение, из кухни уже потянуло умопомрачительным ароматом свежих лепешек.