Глава 39. Строительство дома
Один рубль, два... одна сотня, две...
— Итого пятьсот тридцать шесть рублей восемьдесят копеек.
Чжао Тяньлян с довольной улыбкой убрал деньги обратно в свое пространство.
Он слышал, что вопрос с приусадебным участком под застройку уже практически решен. Все необходимые документы переданы в коммуну, и как только тамошнее руководство поставит печати, он официально станет владельцем собственной земли.
На руках у него было больше пятисот рублей, плюс от Ван Ютяня должен был прийти остаток в несколько сотен. Самое время всерьез задуматься о постройке дома.
Тяньлян совершенно не представлял, как именно строят дома в их деревне, но был уверен — знающие люди в Шэнъаньтунь точно найдутся.
На следующий день Чжао Тяньлян отправился к Ли Хунбину, прихватив с собой две пачки сигарет «Дацяньмэнь».
— Дядя, я решил дом строить, — с порога заявил он.
Рука Ли Хунбина, державшая трубку, дрогнула.
— Что? Малый Чжао, ты собрался строиться? Это же прорва денег нужна!
Чжао Тяньлян вытащил из кармана пачку купюр и весомо хлопнул ими по столу.
— Дядя, гляньте, этого хватит?
Ли Хунбин скользнул взглядом по столу. Тяньлян выложил десять новеньких десятирублевых купюр «Великое единение».
— Хватит... на мазанку под соломенной крышей точно хватит.
Хлоп!
Чжао Тяньлян выхватил из-за пояса свой охотничий нож и положил его рядом с деньгами.
— А если так? Хватит на дом?
— И так хватит. Можно даже в лесу избушку срубить.
Тяньлян накрыл ладонью нож, прижимая его к десяти купюрам.
— Дядя Хунбин, а если сложить это и вот это — смогу я на своем участке нормальный дом поставить?
Ли Хунбин отнял трубку от губ и внимательно посмотрел на парня.
— Малый Чжао, ты хочешь сказать, что будешь строиться и одновременно охотиться, чтобы покрывать расходы?
— Именно так. И я хочу не мазанку, а настоящий кирпичный дом под черепицей.
Ли Хунбин шумно втянул воздух. Ну и запросы у молодежи!
Будь на месте Тяньляна кто-то другой, бригадир бы его взашей выставил. Но слова Чжао Тяньляна заставляли задуматься. Этот молодой охотник был непрост: едва появившись в Шэнъаньтунь, он завалил сначала кабана, а потом и медведя. Многие опытные промысловики за целый год не могли похвастаться такими трофеями. Если он сохранит такую удачу, то кирпичный дом действительно может стать реальностью.
— Малый Чжао, ты хорошо подумал? Кирпичный дом — это не шутки, траты огромные. Если деньги кончатся на полпути, выйдет у тебя ни то ни сё, только стройку запорешь.
— Дядя, я в своих силах уверен.
— Что ж, амбиции — это хорошо. Ладно, я согласен, помогу тебе все организовать. А эти две пачки хороших сигарет как раз пойдут на то, чтобы связи наладить. Разрешение на кирпич и черепицу сейчас выбить ох как непросто.
— Дядя, эти сигареты — для вас. А для дела я вам позже отдельно все принесу.
— Эх, ты... — Ли Хунбин затянулся. — Деньги беречь надо. А я и самосадом обойдусь.
Тем не менее, две пачки «Дацяньмэнь» он все же припрятал. Эти сигареты называли «кадровскими», их курило только начальство. На следующем собрании отряда он сможет пустить дым и показать всем, что тоже не лыком шит.
— О стройке не беспокойся, я присмотрю. Твое дело — добывать зверя и копить деньги.
— Дядя, я вообще-то планирую наведаться в коммуну Шанлян, поохотиться на кабанов.
— Что?! В Шанлян?! — Ли Хунбин аж подпрыгнул на месте. — Малый Чжао, послушай старика, нечего тебе там делать. В этом году там черт знает что творится: кабаны прут тучами, все кукурузные поля в труху превратили.
— Так для нас, охотников, это же золотое время!
— Не будь таким самоуверенным. Один кабан и целое стадо — это две большие разницы. Сейчас оттуда даже обычные охотники ушли, остались только крупные охотничьи артели.
Снова услышав об артелях, Чжао Тяньлян не удержался от расспросов:
— Дядя, расскажите подробнее про эти артели в Шанляне.
Ли Хунбин сделал еще пару затяжек и начал неспешно:
— Ладно, слушай внимательно, чтобы понимал, в какой омут лезешь. Сейчас в Шанляне крутятся десятка полтора артелей разного пошиба. Но заправляют всем трое: Лю Трехстволка, Цяньцзинь из Малого Хингана и Чжан Медведь. Это самые сильные и многочисленные банды.
Лю Трехстволка прославился тем, что завалил огромного медведя-шатуна всего тремя выстрелами! Цяньцзинь из Малого Хингана — настоящий «горный дух», он зверя чует за версту, от него ни одна тварь не скроется. А Чжан Медведь — тот вообще лютый человек, говорят, он на черного медведя с голыми руками ходил и в рукопашной его обратил в бегство.
Каждый из них — легенда, а в их артелях полно мастеров. И даже такие тертые волки не решаются сказать, что полностью контролируют ситуацию в Шанляне!
Ли Хунбин говорил с предельной серьезностью, всем видом показывая, что Тяньляну не стоит прыгать выше головы, а лучше развиваться постепенно.
— Малый Чжао, я не хочу тебя задеть, просто ты только начал вставать на ноги. Вот соберешь со временем свою артель, тогда и будешь в такие дела вписываться.
— Я понял, дядя Хунбин.
Чжао Тяньлян решил больше не спорить. Словами тут ничего не докажешь — нужно показывать результат.
Ли Хунбин удовлетворенно кивнул:
— Вот и славно. Всему свое время, не торопись.
Через два дня Ли Хунбин разыскал Тяньляна и сообщил, что в коммуне наконец поставили печать на документы для участка. Чжао Тяньлян тут же поручил дяде Хунбину заняться наймом людей и закупкой материалов, выдав ему аванс в сто рублей.
Ли Хунбин, получив деньги, быстро нашел работников среди местных деревенских мужиков.
Теперь, когда стройка была в надежных руках, Тяньлян мог полностью сосредоточиться на охоте. Однако большую часть времени он проводил в одиночестве, занимаясь обработкой туш в своем пространстве. Сто черных медведей — это не шутки. Освежевать, извлечь желчь, отделить мясо от костей... С одной тушей возиться недолго, но когда их сотня — это превращается в каторжный труд.
Его пределом стали десять медведей в день, и даже после этого он чувствовал себя выжатым как лимон.
Спустя десять дней упорного труда он наконец закончил с обработкой всех ста туш.
Незаметно пролетело полмесяца. За это время Ван Ютянь передал ему остаток за прошлую партию кабанины — семьсот рублей. Чжао Тяньлян, как и обещал, отдал ему пять процентов комиссионных — пятьдесят рублей. Из-за этой суммы Ван Ютянь, человек по натуре прижимистый, даже расщедрился и сам пригласил Тяньляна пропустить по стаканчику.
В эти дни Тяньлян частенько заглядывал в сельпо, постепенно отоваривая скопившиеся талоны. Все купленные сладости и вкусности шли на «подкормку» Линь Юэчэн, а жалкие остатки милостиво перепадали его непутевому ученику.
Наконец настал день, когда, по расчетам Тяньляна, подошел срок их уговора с Сун Цзяньцзы. Рано утром он отправился на черный рынок.
Черный рынок.
Знакомая мрачная атмосфера встретила Тяньляна, едва он переступил порог этого места. Найдя прилавок Сун Цзяньцзы, он увидел, что тот сразу его узнал.
— О, братец, давненько тебя не было видно.
— Мы, лесные люди, часто пропадаем на неделю-другую, дело обычное.
— И то верно. Ты пришел за тем щенком?
Чжао Тяньлян кивнул.
Сун Цзяньцзы не стал тратить время на пустую болтовню. Он быстро свернул торговлю и махнул кому-то рукой. Вскоре подошел мужчина и забрал его вещи. По телосложению он напоминал одного из тех грузчиков, что в прошлый раз помогали с кабаниной.
— Идем, братец. Нам нужно зайти в один дом.