Глава 82. Ритуал
С тяжелым сердцем адъютант пришел в театр. Билет, который он получил в конверте, был на обычное место, но, к счастью, сиденье располагалось довольно близко к сцене.
Он нашел свое место и сел. Оглядевшись, он увидел, что все места вокруг были заняты.
«Столько людей… и все они пришли посмотреть на этих двух демонов?!»
Адъютант не мог поверить в увиденное. Он внимательно присмотрелся к окружающим.
Судя по их выражениям лиц и тону голоса, все были охвачены волнением и восторгом. Адъютант даже услышал, как несколько женщин выражали свое восхищение и обожание Принцу Демонов.
«Постойте-ка… восхищение и обожание демона? В Святом Королевстве за такое отправляют в Инквизицию!»
Адъютант задумался: «Черт возьми, чем это отличается от зловещих культов, основанных демонами, о которых ходят слухи?!»
Сейчас здесь проходил ритуал поклонения демонам, беспрецедентный по своим масштабам — в нем участвовало целых три тысячи человек.
В истории Святого Королевства был задокументирован лишь один зловещий культ, практиковавший жертвоприношения — культ «Призывателей».
И даже в этом, считавшемся крупнейшим, зловещем культе состояло меньше ста человек.
А здесь сидело целых три тысячи.
«Выходит, я тоже стал членом этого культа? Как там он назывался?.. Церковь Белль?»
Может, пора бежать? Адъютант уже не мог усидеть на месте.
Он начал подозревать, что когда на сцену выйдет тот Демон Греха, он принесет в жертву всех зрителей, пожрав их души.
В писаниях Святого Королевства о демонах упоминалось, что многие из них питаются человеческими душами.
Прежде чем уйти, адъютант захотел предупредить как можно больше людей и перевел взгляд на соседнее место.
Рядом с ним сидела женщина. Адъютант почувствовал в ней ту же магическую силу, что и у себя — силу Моникара, бога света и справедливости.
Но ее магия была слишком слаба, поэтому адъютант исключил возможность того, что она была воином, тайно посланным Святым Королевством для срыва демонического заговора.
Чтобы остановить заговор Демона Греха, потребовалось бы вмешательство кого-то на уровне архиепископа.
— Уходите отсюда скорее, это представление может быть ловушкой демонов, — осторожно сказал он ей.
— Демонов?
Шаньша подняла голову и посмотрела на молодого миссионера.
Вчера Ино принес ей два приглашения, надеясь, что Шаньша и Миранда придут на сегодняшнюю «встречу с поклонниками».
Будучи преданной поклонницей «Красавицы и Демона», Шаньша, прочитав в описании фразу «перед вами предстанет идеальный счастливый финал истории Белль и Принца Демонов», почти сразу же отбросила свои религиозные убеждения и, следуя своим желаниям, пришла сюда.
Но Шаньша никак не ожидала встретить здесь «коллегу»… то есть, единоверца.
Если бы это случилось в Святом Королевстве, Шаньшу бы на месте подвергли суровому наказанию за предательство!
— Чего бояться? Это всего лишь представление.
После недолгого молчания Шаньша дала молодому миссионеру ответ, который можно было счесть «еретическим».
В конце концов, этот миссионер тоже пришел сюда. Если он захочет донести на Шаньшу в церковь, его ждет такое же наказание.
— Представление…
Адъютант не мог поверить, что жестокий Демон Греха, собрав столько людей, собирался всего лишь устроить для них театральное представление.
Для него это было так же нелепо, как если бы командир легиона Святой Армии вместо службы пошел в котельную рубить дрова своим священным мечом.
Однако нелепая сцена все же развернулась перед его глазами.
Сцена была освещена лучами, созданными магией света, а на пустом заднем фоне проецировалась картина падающего снега.
Все, кто смотрел «Красавицу и Демона», знали — это была снежная гора, где стоял замок Принца Демонов.
Внезапно зазвучала музыка, заполнив весь театр, и на сцену медленно вышла хрупкая фигура.
В этот момент театр взорвался бурными аплодисментами. Если бы атмосфера не была еще такой напряженной, кто-нибудь наверняка закричал бы от восторга.
Но когда раздался голос, у многих возникло желание закричать.
Это был голос Белль. Белль вышла на сцену, исполняя песню, которую они никогда раньше не слышали.
Адъютант ошеломленно смотрел на девушку на сцене. Живая Белль… не на экране, а настоящая.
«Все равно бежать уже поздно».
Он издал вздох безысходности и, смирившись, сел обратно на свое место, присоединившись к аплодирующим.
…
В другой части зала для обычных зрителей.
Цири, в отличие от окружавших ее мужчин, сохраняла хотя бы видимость сдержанности.
Она лично участвовала в съемках «Красавицы и Демона» и видела рождение персонажа Белль своими глазами, так что могла сохранять спокойствие.
Но Цири тут же увлеклась песней, которую пела Белль.
— Как называется эта песня?
Цири наклонилась вправо, приблизившись к сидевшему рядом Джошуа, и тихо спросила.
— «Лет ит гоу». Изначально она была посвящена королеве, способной управлять снегом и льдом, но я немного изменил слова.
«Лет ит гоу» была песней из анимационного фильма «Холодное сердце». Джошуа выбрал ее в основном потому, что ее было очень легко выучить, но трудно хорошо исполнить.
Эта песня очень легко запоминалась и распевалась, по крайней
мере, Джошуа, послушав ее пару раз, мог легко спеть, хоть и фальшиво.
— Ясно, не слышала о такой.
Цири не знала, откуда у Джошуа столько вдохновения. Эта песня была гораздо лучше тех, что пели барды, которых она слышала.
Когда Цири снова обратила внимание на сцену, на ней появилась высокая фигура. В момент его появления аплодисменты и крики внезапно заполнили театр.
Принц Демонов… тот самый Принц Демонов, пожертвовавший собой ради Белль, не умер. Одного этого было достаточно, чтобы зрители одарили его аплодисментами.
Цири тоже присоединилась к аплодирующей толпе.
— Как думаешь, демоны и люди и вправду могут быть вместе?
Цири смотрела на сцену, где высокий Принц Демонов, обняв Белль за талию, кружился с ней в танце, и вдруг задала этот вопрос.
— Цири… открою тебе секрет. На самом деле, в глазах Зенаса люди — это всего лишь обезьяны, у которых почти нет шерсти. То же самое можно сказать и о других расах демонов.
Джошуа очень хотел сказать Цири «конечно, без проблем», но эстетические предпочтения разных рас Царства Демонов сильно отличались.
Как можно влюбиться, если у вас разные представления о красоте!
— А я? — Цири вдруг снова повернула голову к Джошуа. Ее серебристо-серые глаза были устремлены на него.
— Какой ты видишь меня?