Глава 472. Песня на репите
На следующий день, в полдень, в особняке Фаруччи.
— Тайлин, вот твой примерный распорядок на сегодня.
Джошуа находился в личном кабинете госпожи Жизель и объяснял Тайлин, что ей предстоит сделать.
Сегодня был день концерта, и как её «менеджер», ДжошуА должен был всё тщательно подготовить.
— Учитывая необходимость успокоить высших эльфов, Тысячеликая отвезёт тебя и их в Департамент правопорядка Норлана.
Джошуа стоял у стены с картой Норлана и, управляя световым пером с помощью рун Порядка, чертил на ней маршрут.
— С Департаментом правопорядка Норлана договориться нелегко, — каркнула тёмная эльфийка, сидевшая на столе в обличье вороны.
Когда «Чёрный голубь» ещё был организацией по продаже информации, тёмной эльфийке не раз приходилось иметь дело со стражей Норлана, так что впечатления у неё остались не самые лучшие.
— Я говорил с Мудрецом в Жёлтом. Старейшина высших эльфов обвинён лишь в незаконном проникновении в Норлан без разрешения на въезд и в нападении на стражу. Это не так уж и серьёзно, я смогу всё уладить, — сказал Джошуа.
Тёмная эльфийка слушала перечисленные Джошуа преступления. Если бы их совершил обычный житель Норлана или обитатель Беличьей улицы, его бы точно ждало суровое наказание.
В этот момент она в очередной раз осознала, какой огромной властью обладал её принц-демон в Норлане.
— Раз уж высшие эльфы проделали такой долгий путь в Норлан, я хочу, чтобы они послушали концерт перед возвращением на родину, так что, Тайлин, не забудь их пригласить.
Сказав это, Джошуа посмотрел на дворецкого средних лет, стоявшего в углу комнаты.
— А где те две высшие эльфийки? — спросил Джошуа. Он не видел их с самого утра.
— Они, кажется, всё ещё спят, — тут же ответил дворецкий. — Они слишком долго пробыли в театре.
— Раз они могут так спокойно спать, значит, их настороженность к людям ослабла, — Джошуа взглянул на настенные часы, проверил время и сказал: — Но, к сожалению, Тайлин, тебе придётся их разбудить. Мы с тёмной эльфийкой будем ждать вас у входа в особняк.
Тайлин по указанию Джошуа вышла из кабинета, а он вместе с тёмной эльфийкой-вороной направился к выходу из особняка.
Выйдя на улицу, Джошуа почувствовал, что атмосфера в городе немного изменилась.
Она напоминала радостное предвкушение праздника.
— Надеюсь, всё пройдёт гладко.
ДжошуА посмотрел в сторону Высшей магической академии Рурск. Зрители, скорее всего, уже ждали у входа на арену.
Оставалось только доставить туда главную героиню.
***
Тюрьма Департамента правопорядка Норлана, нижний уровень.
Старейшина Синдонар сидел с закрытыми глазами на тюремной койке.
Эта тюрьма отличалась от его представлений.
Здесь не было ни сырости, ни грязи — всё было очень чисто и опрятно.
Но уровень охраны в тюрьме всё равно казался Синдонару очень серьёзным.
При первом столкновении с людьми этого города он встретил мага, которого был не в силах одолеть.
Синдонар не знал, находится ли тот маг поблизости, поэтому всё это время искал возможность сбежать.
Внезапно до его слуха донеслось мелодичное пение. Он тут же открыл глаза.
Условия в человеческой тюрьме превзошли его ожидания, но больше всего его удивило то, что он услышал здесь пение эльфов.
Пела не эльфийка, а человек-стражник, приставленный охранять его одного.
У стражника был совершенно чёрный изначальный кристалл, который, если влить в него магию, издавал особые звуки.
Для высших эльфов в этом не было ничего нового.
Странным Синдонару показалось то, почему людям… так нравится эльфийское пение?
Но со временем этот вопрос сменился другим.
Поначалу Синдонар был даже рад слышать пение сородичей.
Но когда стражник слушал эту песню на репите почти целый день и всю ночь…
Синдонар больше не мог этого выносить.
— Ты включаешь эту песню уже в триста семьдесят второй раз, — обратился он к стражнику. — В чём смысл?
— Просто она красивая. Неужели вам не нравятся песни госпожи Тайлин? — спросил стражник.
Тайлин? Так звали эту эльфийскую певицу?
Синдонару, конечно, нравились песни, исполняемые эльфами, тем более что эта песня не была ни одной из «Эльфийских поэм» — он никогда её не слышал.
Но проблема была в том, что даже если она ему нравилась, зачем слушать её так долго на повторе!
Синдонар не стал зацикливаться на этом вопросе. Его волновало другое.
— Вы записали пение эльфийки? — спросил он, пытаясь выяснить происхождение чёрного кристалла.
Священное древо Морозных эльфов обитало в теле одной из них, и Тайлин вполне могла быть той, кого искал Синдонар.
Возможно… он сможет узнать здесь о её местонахождении.
— Вы, должно быть, приезжий, раз не знаете. Это называется пластинка. Если влить в неё магию, она будет проигрывать записанную музыку, — стражник терпеливо объяснял Синдонару, словно тот был не заключённым, а гостем издалека. — Руны по бокам позволяют переключать и выбирать песни. У меня первый альбом госпожи Тайлин «Начиная с небес».
Синдонар погрузился в молчание, но не из-за слов стражника.
В его голосе он уловил… благоговение!
В каждом его слове Синдонар чувствовал гордость и счастье от обладания этим кристаллом, словно тот хвастался каким-то сокровищем.
Неужели люди так радуются, просто имея кристалл с записью голоса эльфийки?
Но больше всего Синдонара поразило благоговение этого человека перед эльфийкой по имени Тайлин.
Люди поклоняются эльфам?!
Неужели священное древо снова шутит с ним?
Синдонару казалось, что он спит, но когда дверь в подземную тюрьму открылась, он понял, что это не сон.
В камеру вошли ещё двое стражников.
— Эрик, ты всё ещё слушаешь эту песню? Эх… я же говорил, почему бы не попробовать песни госпожи Лувиты.
— Прости! С тобой, фанатом Лувиты, мне не о чем говорить! — громко ответил стражник, которого звали Эрик.
— А что, никому из вас не нравится господин Хольм? — вмешался в их разговор самый молодой из стражников.
— Заткнись, еретик!
Оба ответили почти в один голос. Их спор прекратился, когда в тюрьму вошёл человек в жёлтом.
Синдонар узнал его. Это был тот самый маг, который одолел его в одно мгновение.
Эльфийский старейшина напрягся. Он не был уверен, что выживет в схватке с этим магом.
Человек в жёлтом медленно подошёл к камере, и после лёгкого взмаха его руки руны, запиравшие решётку, рассыпались в прах.
— Ты свободен. Выходи, тебя ждут, — нетерпеливо сказал он.