Глава 82. Устрашение
Наступил час Ю. Сумерки сгущались над столицей, погружая узкие улочки в лиловые тени.
В обычный день в это время Железная Башка уже вёл бы своих братьев в знакомую таверну. Они заказали бы пару-тройку незамысловатых блюд и, под дешёвое, но крепкое вино, смыли бы с себя пыль и усталость долгого, тяжёлого дня. А потом, достигнув той приятной стадии лёгкого опьянения, когда мир кажется чуточку добрее, они бы, пошатываясь, разошлись по домам.
Раз в три-пять дней они собирались так, поддерживая друг в друге боевой дух.
Но сегодня всё было иначе.
Пятнадцать человек собрались вместе, но все они были не в казенных мундирах, а в простой одежде тёмных, неприметных тонов. На их лицах застыла мрачная решимость. Они собрались здесь не ради выпивки, а ради того, чтобы вырвать у судьбы право на жизнь.
Железная Башка, без сомнения, был самым рассудительным и дальновидным среди них. После смерти командира Сяна именно он взял на себя заботу о братьях. И теперь, когда он сказал, что нашёл способ добыть дар для наследника маркиза Цзинъаня и поступить к нему на службу, все поверили ему без тени сомнения.
— Всё, о чём я просил, принесли?
— Всё готово.
— Время смены караула в квартале Юйсу запомнили?
Железная Башка выборочно проверил пятерых, убедившись, что они заучили расписание назубок.
С наступлением часа Хай в городе вводился комендантский час. Любой, кого заставали на улице, был немедленно арестован и брошен в тюрьму до утра. Один из их братьев как-то перебрал с вином, уснул на дороге и очнулся уже за решёткой. Его вытащили только на следующий день. А если бы о нём забыли или никто не стал бы хлопотать, мог бы просидеть и несколько суток. С наступлением комендантского часа даже попрошайки, змеи и крысы разбегались по своим норам.
— Делимся на отряды по пять человек.
— Первый отряд, ваша задача — следить за западными воротами рынка.
— Три Пса, ваш отряд, как я и говорил днём, наблюдает за пятью сигнальными башнями и стражниками. Поддерживайте связь, не попадитесь патрулям.
— Последний отряд идёт со мной. Мы лично заберём наш дар.
— В час Хай встречаемся на старом месте.
— И скажу наперёд, чтобы не было недопонимания, — продолжил он, обводя всех суровым взглядом. — Если кто-то к назначенному часу не появится, знайте, — он сделал паузу, — сегодняшний день вы должны забыть. Засуньте язык поглубже и молчите. Иначе, когда я поступлю на службу к знатному господину, не обессудьте, если я припомню вам это.
Он был абсолютно уверен, что с таким даром их примут на службу. Его братья были надёжными людьми, но когда их много, у каждого в голове могут появиться свои мысли. Корысть способна развратить любое сердце, и он не мог исключать, что кто-то решит предать их ради собственного возвышения. Дело было не в братстве, а в том, что в их возрасте люди думали о многом: о семье, о будущем... Их союз был скорее способом выжить, не дать себя затоптать. Железная Башка уже сейчас мог назвать несколько имён тех, у кого были свои тайные расчёты.
Поэтому он должен был их запугать, дать понять, что предательство не приведёт ни к чему хорошему. Играйте в свои игры, сколько влезет. Но когда он окажется под покровительством могущественного господина, он использует эту власть, чтобы раздавить любого, кто посмел его обмануть.
— Всем всё ясно? — он снова обвёл их взглядом. Разделение на отряды тоже было неслучайным — так они могли присматривать друг за другом. Один или двое могли бы струсить, но чтобы все пятеро разом — это было маловероятно.
— Не беспокойся, Железная Башка.
— Понятно.
— Мы всё уяснили.
Увидев, что все, искренне или нет, согласились, Железная Башка удовлетворённо кивнул:
— Выдвигаемся.
Три отряда бесшумно растворились в сгущающихся сумерках. Все они были выходцами из Императорской гвардии. При поступлении на службу их обучали внутренней технике «Чистой Юань» и владению «Сотней боевых сабель». За долгие годы даже самые неспособные из них стали бойцами, намного превосходящими обычных людей. А они были теми, кто выжил в этом горниле, закалив свою внутреннюю энергию. После стольких дней подготовки и изучения маршрутов патрулей, для них не составляло труда оставаться незамеченными.
Самому Железной Башке до уровня мастера второго ранга, ступени Закалки Костей, оставался всего один шаг. Он уважал командира Сяна, но не хотел повторить его судьбу. Он не хотел, будучи мастером, прозябать в гвардии, расследуя сомнительные дела, а под старость оказаться вышвырнутым на должность тюремного надзирателя.
Внушать страх — это, конечно, приятно. Но со временем и это приедается. Теперь, когда новое начальство решило от них избавиться, ему оставалось лишь искать другой путь.
Что думали об этом его братья, его не слишком волновало. Даже если бы сегодня никто не пришёл, он бы всё равно сделал это.
Он жаждал перемен.
• • •
Квартал Юйсу, один из двух не засыпающих районов столицы. Здесь теснились бордели и публичные дома, здесь же располагалось и Управление придворной музыки. Тёмные переулки скрывали бесчисленное множество тайных притонов. Река, протекавшая через квартал, по утрам покрывалась толстым слоем жирной плёнки от косметики. В лучах утреннего солнца она переливалась всеми цветами радуги, но прохожие, завидев её, лишь морщили носы от тяжёлого, приторного запаха пудры, от которого, казалось, становилось трудно дышать.
Именно здесь, у набережной, знатные господа поднимались на борт роскошных расписных лодок.
С одной из таких лодок, пошатываясь, сошёл тучный, одетый в простую одежду мужчина. Он был изрядно пьян. Это был тысячник Южного управления Императорской гвардии, Ван Чжи.
Ван Чжи любил бывать здесь, слушать музыку и заводить полезные знакомства. Чаще всего он сопровождал своего шурина, и со временем это вошло в привычку. Вот только оставаться на ночь он не мог. Если бы он не вернулся домой, его жена, настоящая тигрица, устроила бы скандал. Своим чином он был обязан именно шурину, и если расстроить жену, то и ему не поздоровится.
Зависеть от чужой милости всегда унизительно. Он вспоминал, как в молодости сдал экзамены на степень цзюйжэнь и был всего в шаге от высшей степени цзиньши. Увы, этот шаг оказался непреодолимой пропастью. Позже, с помощью шурина, он получил должность тысячника. И все эти годы он жалел, что не продолжил карабкаться по карьерной лестнице. У него были и способности, и умение угождать начальству, и могущественный покровитель — чиновник третьего ранга. Почему же он остановился?
Эта мысль злила его, и он всё больше презирал тех, кто был ниже его по положению.
— Он вышел.
— Берём.
Как только грузная фигура тысячника Ван Чжи поравнялась с тёмным проулком, из тени метнулась рука, зажавшая ему рот. Секундой позже резкий удар по затылку погрузил его в беспамятство.
Ван Чжи чувствовал, как гудит голова, а шея невыносимо болит. Он попытался поднять руку, чтобы помассировать затылок, но понял, что не может пошевелиться. Хотел что-то сказать, но рот был заткнут кляпом. Промычав и подёргавшись, он с трудом открыл глаза.
— Кажется, очнулся.
На его голову вылили ушат холодной воды. Ван Чжи вздрогнул и окончательно пришёл в себя. Увидев стоявших во дворе людей, он выпучил глаза и задергался:
— Мм, ммм!
Во дворе стояло семнадцать человек. Во главе их был Железная Башка. Он подошёл и вытащил изо рта Ван Чжи туго набитую тряпку.
— Какая наглость! Вы похитили меня, тысячника! Жить надоело? — яростно заорал Ван Чжи. — А ну живо развяжите меня!
Гнев кипел в его груди. И эти ублюдки ещё смели попадаться ему под горячую руку. Но сколько бы он ни кричал, семнадцать пар глаз молча, с ледяным холодом смотрели на него.
От их взглядов ему стало не по себе, и его голос заметно поутих. Он сменил тон на более дружелюбный:
— Братья, к чему такие шутки? Я просто был не в духе, вот и наговорил сгоряча. Давайте так: вы меня развязываете, и я веду вас в «Башню Пьяного Бессмертного», угощаю от души. Мы ведь все сослуживцы, братья. Я, как ваш начальник, обязательно о вас позабочусь.
Коротышка усмехнулся и, посмотрев на Железную Башку, сказал:
— Похоже, наш тысячник ещё не до конца осознал, в каком положении оказался.