Глава 111
: «Это тайный подарок императора»
Был час Хай. В саду усадьбы министра ритуалов царства Чжоу стояла тишина.
Янь Жусиэ сидела на террасе, не отрывая взгляда от бледного диска луны. В ее лукавых «персиковых» глазах отражалась россыпь звезд; трудно было понять, о чем она грезит в этот миг.
Лишь спустя долгое время она медленно опустила взор и посмотрела перед собой.
Увидев приближающуюся фигуру, Янь Жусиэ ласково сощурилась:
— Сяоцин, ну как? Всё разузнала?
— Да, сестра, — кивнула Сяоцин и протянула ей бамбуковый свиток. — Ищейки из Павильона Внимающих Морю собрали всё: от подтвержденных фактов до самых диких слухов о жизни Цзян Цинъи. Всё здесь.
— Спасибо за труды, — Янь Жусиэ приняла свиток и коснулась его духовным чутьем.
Мгновение – и тридцать тысяч слов, запечатленных на бамбуке, промелькнули перед ее внутренним взором.
— Любопытно… — Она сжала ладонь, кроша свиток в пыль, которую тут же подхватил и унес ночной ветер. — Надо же, ее наставника тоже звали Сяо Мо. И она, представь себе, тоже искала его три тысячи лет.
— Это так, — лицо Сяоцин стало серьезным. — Глава Города Небесных Тайн вычислил, что ее мастер находится в столице Чжоу, и она явилась сюда лично, прикинувшись обычной ученицей Секты Десяти Тысяч Мечей. Думаю, когда император Чжоу встречал старейшин секты, она узнала в нем перерождение своего учителя. На Пике Духовного Созидания есть двор, где за три тысячи лет не сдвинули ни травинки – говорят, именно там он обучал её. Похоже, она одержима им. Понятно, почему известие о том, что ты станешь императрицей, вызвало у нее такую бурю чувств.
— Три тысячи лет назад, значит… — Янь Жусиэ сложила руки на коленях. — Помню, я тогда рыскала по всему миру демонов, пытаясь найти его след, и всё впустую. А он, оказывается, ускользнул от меня и даже успел взять ученицу.
Она тонко улыбнулась:
— Впрочем, это в его духе. Случайная ученица Сяо Мо – и вот она уже первая в мире заклинательница меча. Выходит, Цзян Цинъи должна называть меня «госпожой наставницей».
Сяоцин, глядя на невозмутимую сестру, не нашлась что ответить. Раньше, столкнись они с подобным, сестра бы не на шутку разволновалась. Даже четыре тысячи лет назад, когда она была рядом с братом Сяо, она вела себя как восторженная девчонка – казалось, пока он рядом, она никогда не повзрослеет.
Но всё изменилось в тот день, четыре тысячи лет назад, когда он ушел. В тот миг наивная девочка исчезла навсегда. Именно тогда не только Северное море, но и все четыре океана обрели свою владычицу, которую ждали целую вечность.
— Есть ли новости о действиях Цзян Цинъи? — Спросила Янь Жусиэ.
— Есть, — кивнула Сяоцин. — Чжоу перешло под крыло Секты Десяти Тысяч Мечей, и по обычаю одно из мест государственных наставников должно отойти им. Кандидатом выдвинули Цзян Цинъи. Более того, секта потребовала, чтобы ее резиденция находилась прямо на территории внутреннего дворца.
— О как! — Янь Жусиэ весело прищурилась. — Решила присматривать за мной?
— И что нам с ней делать? — Уточнила сестра.
— Цзян Цинъи безумна, но не глупа. К тому же я всё-таки ее наставница, и на мне лежит долг по ее воспитанию. — Янь Жусиэ неспешно пригубила чай. — Я всё поняла. Не бери ее больше в голову, я сама во всем разберусь.
— Слушаюсь, сестра… — Раз та была так уверена, Сяоцин не стала настаивать.
— Кстати, ты принесла картину, о которой я просила? — С мягкой улыбкой спросила Жусиэ.
— Принесла, — Сяоцин положила свиток на стол рядом с сестрой.
Янь Жусиэ нежно коснулась полотна; в ее взгляде, казалось, отразилась вся нежность лунного света. Долго она не могла отвести глаз, но в конце концов посмотрела на младшую сестру:
— Что-то еще?
Обычно Сяоцин уходила сразу после доклада, но сейчас она явно колебалась.
— Сестра, Шан Цзюли, ректор Академии Бэйлу, прислала письмо в Северное море. — Сяоцин достала конверт. — Будешь читать?
Янь Жусиэ долго смотрела на письмо. Наконец, она повела пальцем, и конверт сам прыгнул ей в руки. Пробежав глазами строки, она покачала головй, и бумага в ее руках вспыхнула, обращаясь в пепел.
— Что она написала? — Не удержалась от любопытства Сяоцин.
— Она хочет пересмотреть итоги войны четырехтысячелетней давности. Пишет, что Сяо Мо не должен оставаться безвестным. Его статую нужно установить в Храме Литературы, чтобы он почитался наравне с великими мудрецами, — спокойно пояснила Янь Жусиэ.
Сяоцин замерла в оцепенении.
— Напиши ей ответ, Сяоцин.
— Что именно?
— Всего две фразы.
Янь Жусиэ выпрямилась и посмотрела в ночное небо:
— Скажи ей: «Они того не стоят».
Сяоцин была поражена, но послушно кивнула:
— Я поняла, сестра.
— Да, и еще кое-что, — добавила Янь Жусиэ с улыбкой, когда та уже собралась уходить. — Я не держу зла на старшую сестру Шан. Отправь ей приглашение. Пусть через четыре месяца приезжает в столицу на мою свадьбу.
— Но… — замялась Сяоцин. — Ректор Шан вряд ли приедет…
— Приедет она или нет – ее дело. Но мы обязаны позвать ее, всё-таки старые друзья, — рассмеялась Жусиэ.
— Хорошо. — Сяоцин развернулась и растаяла в ночи.
Когда сестра ушла, Янь Жусиэ собрала шитье и медленно направилась в свои покои. Там она развернула картину тушью и повесила ее на стену. На свитке была изображена женщина, замершая на вершине горы и устремившая взор вдаль.
В этот момент в комнату вошла служанка Сяочунь. Увидев картину, она ахнула от восторга:
— Ой, барышня, какая красота!
— Тебе нравится? — Глаза Жусиэ довольно сузились.
— Очень! — Сяочунь во все глаза смотрела на женщину на полотне; та казалась настолько живой, словно вот-вот шагнет со стены. — Но почему я раньше ее не видела?
— Только чур – никому ни слова, Сяочунь!
— Обещаю, барышня! Могила! — Служанка так и сияла от нетерпения.
— Эта картина… — Янь Жусиэ ласково коснулась лба девушки. — …Это тайный подарок императора, знак его верности.
(Конец главы)