Глава 110
: «Сяо Мо, только не сердись, прошу»
Бай Жусиэ бежала через лес, не оглядываясь. Но в конце концов Сяо Мо перехватил ее за тонкое запястье.
— Пусти… отпусти меня… — она слабо попыталась вырваться, но он держал крепко.
Глядя в ее мечущиеся глаза, в которых читалось «видеть тебя больше не хочу», Сяо Мо невольно улыбнулся. Будь ее желание искренним, разве мог бы он, с его силами, поймать Бессмертную?
— Жусиэ, кажется, ты все неправильно поняла, — произнес он.
— Что тут понимать? Ты вышел из ее спальни среди ночи! — Буркнула она, опустив голову.
— Это… — Сяо Мо замялся. Объяснить такое и впрямь было непросто.
Видя его замешательство, Бай Жусиэ рассердилась еще больше.
Сяо Мо взглянул на небо:
— Жусиэ, давай прогуляемся. Я все тебе расскажу, а когда дослушаешь – сердись сколько влезет.
Она не ответила, лишь еще ниже опустила голову, будто пряча лицо на груди.
— Пойдем.
Он повел ее за руку вверх по склону, к вершине горы. Сяо Мо начал неспешный рассказ:
— Уже два месяца я каждую ночь хожу к старшей сестре Шан.
Не успел он договорить, как Бай Жусиэ легонько пнула его по пятке своим расшитым туфельком.
— Ой… — поморщившись от притворной боли, Сяо Мо улыбнулся и продолжил. — Я хотел кое-чему научиться, но днем сестра всегда занята, поэтому пришлось приходить по ночам. Чтобы ты ничего не заметила, она дала мне магическую жемчужину: пока я не приближаюсь к тебе ближе чем на три метра, ты не можешь почуять мое присутствие. Все шло гладко, но сегодня я все же попался.
— Хм! — Жусиэ демонстративно отвернулась.
— Но мы с сестрой правда ничем таким не занимались, — он взглянул на спутницу. — Все это время я учился у нее живописи.
— Живописи? — Она удивленно моргнула. — Какой еще живописи?
— Самой обычной – тушью на бумаге, — улыбнулся Сяо Мо. — Мастерство старшей сестры в этом деле невероятно велико. Говорят, во всем мире найдется лишь пара человек, способных превзойти ее.
— Но зачем тебе это? И почему нужно было скрывать это от меня? — Она обиженно надула губки.
— Потому что до поры до времени это должно было остаться тайной.
— Это еще почему?! — Она сердито раздула щеки. Сейчас в ней не было ни капли величия Владычицы Северного моря – лишь обиженная влюбленная девушка.
— Видишь ли… — Сяо Мо посмотрел на небо, меняя тему. — Уже светает.
— Почти середина часа Кролика, — буркнула она.
— Тогда нам нужно поторопиться, — он крепче сжал ее руку и прибавил шагу.
— Э?
Бай Жусиэ хлопала глазами, не понимая, что он задумал.
Чем выше они поднимались, тем светлее становилось вокруг.
На краю небосклона проступила золотистая кайма, которая вскоре вспыхнула пожаром, будто богиня опрокинула чашу с алой тушью, окрашивая облака.
В лесу разлилось сияние утренней зари. Солнечные лучи робко пробивались сквозь листву, скользя по стволам. Кора деревьев окрасилась в фарфорово-белый, обнажая каждую прожилку, словно на тонкой резьбе. Прохладный свет вился по изгибам ветвей, и бесчисленные алые нити пронзали утренний туман.
Когда они достигли вершины, диск восходящего солнца уже наполовину показался из-за горизонта.
Дон… дон… дон…
В середине часа Кролика над всей Академией поплыл мерный звон колокола.
И в тот же миг Сяо Мо выхватил из рукава свиток и подбросил его в воздух.
Свиток завис и сам собой развернулся, являя чистое белое полотно.
— Сяо Мо, что это? — Недоуменно спросила Бай Жусиэ.
— Коснись его, и сама поймешь, — улыбнулся он.
Несмотря на сомнения, она шагнула вперед и протянула тонкий палец к холсту.
Едва произошло касание, по бумаге пошли золотистые волны, и солнечный свет, словно тончайшие нити, начал выводить на полотне линии. Когда Бай Жусиэ отняла руку, ее глаза задрожали.
На картине была изображена девушка в белом платье, стоящая на вершине горы и смотрящая вдаль. Каждый штрих был прорисован с невероятной тщательностью: и стан, и выражение лица – все было как живое. Несмотря на то что это была монохромная живопись тушью, казалось, будто девушка вот-вот сойдет с холста.
И на этой картине была она сама.
— Сяо Мо, это… — прошептала она.
— Жусиэ, неужели забыла? Сегодня твой день рождения. Эта картина – мой подарок тебе.
Глядя на ее ошеломленный вид, Сяо Мо мягко пояснил:
— Еще два месяца назад я начал думать, что тебе подарить. У тебя есть всё: любые небесные сокровища и редкости. Тогда я решил написать твой портрет, а поскольку старшая сестра – мастер в этом деле, я обратился к ней. Над этой работой я трудился два с половиной месяца. Бумага и тушь здесь лучшие – сорт «Люцин» и «Лунная нить», они не поблекнут и через десять тысяч лет. К тому же ты говорила, что родилась в середине часа Кролика. Я хотел преподнести подарок именно в этот миг, устроить сюрприз… Но вышло небольшое недоразумение, и я тебя расстроил.
Бай Жусиэ смотрела на картину, слушала его слова, и на ее щеках проступил нежный румянец при мысли о том, как несправедливо она его подозревала.
— Сяо Мо… прости… я… я зря тебе не верила. Не должна была сомневаться в тебе и старшей сестре Шан.
Она понурилась, подошла к нему и, робко ухватившись пальцами за край его одежды, прошептала:
— Сяо Мо, только не сердись, прошу. Это я во всем виновата… Хочешь, отругай меня? Сделай со мной что угодно, только не злись…
— Глупенькая, я и не думал злиться, — он ласково погладил ее по серебристым волосам. — Но два месяца – срок малый. Я вижу в картине изъяны. Позволь, я заберу ее, подправлю и отдам позже.
— Нет! — Бай Жусиэ мгновенно схватила свиток и прижала к груди, будто боясь, что его отнимут. — Она чудесная! Мне она очень нравится!
— Правда? — Сяо Мо показалось, что она просто хочет его утешить.
— Правда!
Она энергично закивала. Она смотрела на свиток снова и снова, не в силах оторваться, точно ребенок, получивший самое ценное сокровище в мире.
А Сяо Мо молча любовался ею в лучах зари.
Она стояла на пике, залитая утренним светом, и ее белое платье так гармонировало с горным пейзажем, что она казалась сошедшей с небес небожительницей.
В этот миг он и сам не мог разобрать, где реальность, а где прекрасная картина.
— Сяо Мо! — Бай Жусиэ обернулась, и ее сияющие глаза могли бы заставить весь мир захмелеть от восторга. — Картина и впрямь прекрасна.
Сяо Мо смотрел на нее:
— Да, прекрасна.