Глава 358 «Спелись. Часть вторая»
— Так значит, ты решил пойти против оргкомитета? — В глазах Саласа опасно сверкнул холодный блеск. — Твои действия можно расценить как отказ от сотрудничества со следствием. На этом основании комитет вправе исключить Академию Шрек из числа участников Элитного турнира академий мастеров духа высшего ранга.
— Постойте, — наконец подал голос Нин Фэнчжи. До этого он лишь молча наблюдал за перепалкой Флендера и Саласа, но теперь заговорил размеренно и спокойно:
— Господин Салас. Как говорится, закон не должен быть лишен человечности. Ученики Академии Шрек серьезно ранены. Выносить вердикт в такой спешке, даже не проведя толком расследование, кажется мне… опрометчивым.
— Академия Шрек препятствует допросу своих учеников, и само по себе это наводит на серьезные подозрения, — холодно парировал Салас. — Что же вы предлагаете, глава Нин? Если мы не можем даже поговорить с ними, как они докажут свою невиновность?
Нин Фэнчжи повернулся к Флендеру:
— Директор Флендер, неужели травмы всех ваших подопечных настолько тяжелы? Помнится, один из них выглядел не столь плохо. Могли бы вы позволить ему предстать перед нами? На кону честное имя турнира. Прошу вас, посодействуйте нам.
Глаза Флендера налились кровью, казалось, он вот-вот разрыдается от обиды. — С какой стати мы должны оправдываться?! — Вскричал он. — Если турнир честен и справедлив, судьи и так должны были всё видеть! Ученики Академии Цанхуэй использовали технику слияния семи боевых духов – неужели вы думали, что они станут щадить противника? Если бы наши ребята не сдержали этот удар, никто из них не вернулся бы живым! Все видели – мои ученики лишь защищались. Мы не сделали ничего плохого. И если комитет действительно решил нас исключить – что ж, нам больше нечего добавить!
— Твои слова, — глаза Саласа злорадно сверкнули.
Флендер с яростью уставился на него:
— Что вы затеяли, господин платиновый епископ? Почему вы так ополчились на Академию Шрек? Прекрасно! Посмотрим, как вы решитесь нас выставить. Сяоган, завтра же отправляемся в святые земли на аудиенцию к самому Понтифику. Попросим его святейшество рассудить нас по справедливости!
Нин Фэнчжи с тревогой взглянул на Флендера, пытаясь подать ему знак глазами. Он не понимал, почему вечно рассудительный директор вдруг стал таким импульсивным. Неужели дети и впрямь пострадали так сильно, что Флендер потерял контроль над собой?
Но тот, будто не замечая предостережений, продолжал вопить на Саласа, неистово колотя кулаком по столу.
— Дерзость! — Один из храмовых рыцарей шагнул вперед. В то же мгновение духовная сила всех десяти стражей вспыхнула ярким светом. Двое кардиналов тоже поднялись со своих мест. Стоило Саласу дать отмашку, и они немедленно схватили бы смутьяна.
Салас даже не взглянул на Флендера. Обернувшись к Нин Фэнчжи, он произнес:
— Глава Нин, вы и сами видите. Академия Шрек зашла слишком далеко в своей наглости и отказывается от расследования. Если мы оставим это без последствий, как нам смотреть в глаза другим участникам?
— Это… — Нин Фэнчжи искренне хотел помочь, но сейчас был бессилен.
Салас повернулся к Флендеру с холодной усмешкой:
— Решили искать правды у Понтифика? Что ж, можете отправляться прямо сейчас. Объявляю: за нарушение правил турнира Академия Шрек…
— Погоди, — прервал его чей-то голос.
На этот раз заговорил Мастер. Он не был так эмоционален, как Флендер, но его лицо застыло свинцовой маской. — Салас, хорошенько подумай, прежде чем принимать решение.
— Как ты смеешь называть господина платинового епископа по имени?! — Тут же выкрикнул один из кардиналов.
Салас уже готов был договорить и вышвырнуть Академию Шрек из турнира, как вдруг Мастер резким движением кисти швырнул что-то в его сторону.
Саласу не пришлось и шевельнуться. Храмовый рыцарь мгновенно заслонил епископа, нанося по летящему предмету удар ладонью. Духовная сила рыцаря вспыхнула, пока остальные бойцы в миг окружали Флендера, Мастера и Лю Эрлун.
— Назад! — Чья-то рука перехватила удар рыцаря. Невидимый барьер поглотил всю мощь его атаки. На удивление, столкновения энергий не произошло – духовная сила рыцаря просто растаяла, словно снег под солнцем.
Вмешался вовсе не Нин Фэнчжи и не кто-то из академии. Это сделал сам платиновый епископ Салас.
Видя это, Золотой Железный Треугольник невольно вздрогнул. Хоть храмовые рыцари и уступали в силе Флендеру или Лю Эрлун, этот боец при атаке явил сразу пять духовных колец – он был Королем Духа. Салас же среагировал позже, но опередил его, при этом даже не призвав Боевой Дух и играючи развеяв чужой удар.
«Отразить атаку Короля Духа мы бы тоже смогли, – отметил про себя Флендер, – но сделать это так изящно и бесследно – никогда. Даже если этот тип еще не достиг ранга Титулованного Доуло, он подобрался к нему вплотную. Зал Боевых Духов воистину таит в себе непостижимые глубины».
Одной рукой Салас блокировал удар подчиненного, а другой уже сжимал вещь, брошенную Мастером. Его лицо потемнело, когда он обвел взглядом рыцарей:
— Что вы себе позволяете?! А ну, пошли вон! Я давал приказ нападать?
Храмовые рыцари явно не понимали, почему епископ внезапно впал в ярость, но перечить никто не осмелился. Все десять воинов понуро покинули комнату.
Саласу даже не нужно было смотреть, чтобы понять, что именно оказалось в его руке. Холодный пот выступил у него на спине, а на лбу проступила испарина, стоило рыцарям закрыть дверь. Весь гонор епископа разом испарился. Он низко поклонился Мастеру:
— Приветствую старейшину.
Мастер холодно скользнул по нему взглядом:
— Присаживайтесь. Поговорим.
Флендер втайне ликовал, а вот Нин Фэнчжи был по-настоящему потрясен. С его зоркостью он сразу узнал этот жетон – высший знак отличия, который Зал Боевых Духов выдавал лишь тем, кто в нем не состоял. На нем было выгравировано шесть символов, и у этой вещи было другое название: «Указ Папы». Тот, кто владел им, обладал властью старейшины, и это было равносильно присутствию самого Понтифика.
Салас смутно догадывался о непростых отношениях Мастера и Папского двора, но не ожидал, что у того окажется Указ Папы. В мире существовало всего три таких жетона, и все они были переданы трем великим кланам высшего ранга.
Даже Нин Фэнчжи, глава клана Семи Сокровищ, не носил с собой этот символ папской власти. Кто бы мог подумать, что он найдется у Мастера? Неужели это четвертый экземпляр?
В памяти Саласа всплыли обрывки старых слухов, и сердце его ушло в пятки. Он понял: сегодня ему здесь ловить нечего. К тому же рядом находился Нин Фэнчжи. Если допустить хоть малейшую непочтительность и об этом прознают, Саласу не сносить головы – ранг платинового епископа его не спасет.
Со стороны казалось, что платиновые епископы в Зале Боевых Духов уступают лишь Понтифику. На деле же, хоть власть их и была велика, права решающего голоса они не имели. Кроме Понтифика, существовал тайный Зал Старейшин – истинное средоточие власти. Все ключевые решения принимались именно там. При голосовании даже Понтифик имел лишь три голоса, в то время как старейшин было семеро. В крайнем случае, если все семеро выступали единогласно, они могли даже сместить главу Зала.
Обладатель Указа Папы, хоть и не мог сравниться влиянием с настоящим старейшиной, приравнивался к почетным старейшинам и имел право прямого обращения в Зал Старейшин. Три великих клана всегда держались особняком, но их мощь была колоссальна, а союз – нерушим. Поэтому Зал Боевых Духов не решался открыто с ними враждовать.
Мастер мало того что был выходцем из клана Синемолниевого Тирана-Дракона, так теперь еще и предъявил этот артефакт. Салас больше не смел дерзить. Почтительно склонившись, он протянул жетон Мастеру на обеих ладонях:
— Прошу вас, примите обратно, старейшина.
Мастер взял Указ Папы, но не спрятал его, а положил перед собой. Он холодно взглянул на Саласа:
— Я предъявил его не для того, чтобы мешать вам, епископ. Я лишь хочу, чтобы к Академии Шрек относились справедливо. Каждый член нашей команды – гениальный мастер духа, в воспитание которого мы вложили все силы. Я не допущу, чтобы из-за допросов их раны усугубились или, что еще хуже, пострадало их будущее. Если господин епископ настаивает на расследовании, пусть дождется, пока они поправятся.
Под гнетом авторитета Указа Папы Саласу оставалось лишь смириться, как бы горько ему ни было. Будь здесь сам Понтифик или член Зала Старейшин, всё могло быть иначе, но сейчас никто не смел и слова вставить против.
— Я проявил излишнюю поспешность. Раз так, в расследовании больше нет нужды. Позвольте откланяться, — Салас и так лишь искал повод придраться, судьба Академии Цанхуэй его ни капли не заботила. Сперва он хотел прикинуться, что не узнал Мастера, но когда тот выложил на стол Указ Папы, играть в эти игры стало опасно. Если Мастер и впрямь замолвит словечко Понтифику во Дворце Понтифика, карьере Саласа придет конец.