Глава 339 «Приглашение Янь-вана, Похищающее Душу (Часть вторая)»
— Ты и впрямь вообразил, будто этого хватит, чтобы противиться моему духу? — Ши Нянь расхохотался, и его смех, полный яда, разнесся по округе. — Глупый мальчишка, ты невыносимо наивен. Если бы мой Остаточный Сон было так легко развеять, я бы не заслужил звания Святого Духа. Просто жди… Ты сгинешь в невыносимых муках. И эту боль ты причинишь себе сам.
Голос Ши Няня становился всё тише, пока не превратился в едва различимый шепот. Всё вокруг вновь затянуло дымкой, словно враг удалялся или и вовсе исчез в тумане.
Тан Сань сидел неподвижно, сосредоточенно сгущая свою духовную силу. Сине-серебряная трава непрерывно вращалась вокруг него плотным коконом, скрывая от внешнего мира выражение его лица.
Мир вокруг начал преображаться. Тан Сань с внезапным содроганием осознал, что Сине-серебряная трава, которую он только что контролировал, бесследно исчезла. Чутьем он всё еще ощущал её присутствие, но в поле зрения не осталось и следа стеблей. Пейзаж резко сменился. Больше не было лесной чащи – перед ним разверзлась пропасть. Скала, до боли знакомая Тан Саню.
«Пик Страха Демонов… Как я оказался на Пике Страха Демонов?» – Тан Сань, до того сохранявший спокойствие, резко распахнул глаза.
Воспоминания, связанные с этим местом, были слишком глубокими, слишком болезненными. В нескольких метрах впереди клубился туман над бездонной пропастью, а позади начали проступать очертания десяти с лишним фигур в белом.
Опустив взгляд, он увидел, что его одежда изменилась – огромный иероглиф «Тан» говорил сам за себя.
«Сон? Неужели всё, что было на Континенте Доуло, – лишь затянувшийся сон? И я всё еще тот самый ученик Танмэнь, преступивший законы клана?» – Тан Сань застыл, глядя перед собой. Взгляд его затуманился. Тем временем фигуры старейшин стали отчетливыми, перекрывая ему все пути к отступлению. Знакомые, искаженные гневом лица придвигались всё ближе.
— Тан Сань, ты посмел похитить Тайное Писание Небесного Гада! Твое преступление чудовищно!
— …Тан Сань, секта вырастила тебя, наделила мастерством, а ты отплатил ей тем, что привело в негодование и людей, и богов…
Голоса гремели в голове Тан Саня, становясь всё громче, а лица множились, заполняя пространство. Вскоре двенадцать старейшин Танмэнь окружили его плотным кольцом.
— Старейшины, прошу вас, выслушайте меня! — Не выдержав, вскричал юноша.
— Нам не о чем говорить. Тан Сань, твои грехи велики, и ты понесешь высшую кару нашего клана!
Четверо старейшин разом вцепились в него, лишая возможности двигаться. Один из них занес руку, ладонь которой окутало сияние внутренней энергии ган-ци. Удар обрушился на руку юноши. Тан Сань вскрикнул от боли: кости левого предплечья в мгновение ока разлетелись в щепки. Боль, усиленная иллюзией в десять раз, хлынула к мозгу, заставляя всё его тело содрогаться в конвульсиях.
Следом пошли вторая рука и ноги. Под сокрушительным напором ган-ци старейшин кости в теле Тан Саня ломались одна за другой, пока не осталось ни единого целого фрагмента.
Но он не умирал. Изломанное тело продолжало биться в судорогах. Какой бы невыносимой ни была агония, его сознание оставалось пугающе ясным – дух пребывал в состоянии Азарта, что заставляло его чувствовать каждую крупицу причиняемых страданий всем существом.
Лица старейшин начали блекнуть. Они оставили искалеченного Тан Саня на краю Пика Страха Демонов, пообещав, что он будет стенать здесь семь дней и ночей, пока не погибнет в когтях стервятников. Взор Тан Саня затуманился, волны невыносимой боли накатывали одна за другой, заставляя его содрогаться.
Мир всё еще оставался вершиной горы, но перед ним возник новый силуэт. Стройная, изящная фигура, длинная коса-скорпион, прелестное личико… Сяо Ву. Но рядом с ней стоял другой – омерзительный мужик лет сорока, весь переломанный после её Мягкого мастерства. Булэ.
— Сяо… Сяо Ву… — Тан Сань пытался крикнуть, но из горла не вылетало ни звука. Он не понимал, почему Сяо Ву оказалась рядом с этим ничтожеством.
Рука Булэ мертвой хваткой вцепилась в шею девушки. Урод похотливо ухмылялся, глядя на Тан Саня, в то время как лицо Сяо Ву было искажено горем, гневом и отчаянием.
— Брат, братик, спаси меня! Пожалуйста, спаси! — Сяо Ву отчаянно билась, но не могла вырваться из рук Булэ.
Кровь начала сочиться из уголков глаз Тан Саня. Лишенный возможности шевельнуть хоть пальцем из-за раздробленных костей, он был вынужден беспомощно наблюдать за её позором. В глазах Сяо Ву застыли безнадежность и ненависть, и, что самое страшное, всё это было обращено к нему самому.
— Нет, не надо! — Тан Сань хотел взреветь, хотел вскочить, но тело не слушалось.
— Красавица, раз уж нельзя сопротивляться, начни получать удовольствие. Твой дядюшка тебя приласкает. Ха-ха-ха! — Голос Булэ, подобно крику ночной совы, терзал слух. Каждое слово впивалось в сердце Тан Саня острыми иглами.
— Не-е-ет! — Раздирающий душу вопль безумным эхом отозвался в его сознании. Юноша впал в состояние крайнего исступления, но видение перед глазами стало лишь отчетливее. Омерзительное дыхание Булэ, отчаяние во взгляде Сяо Ву – всё это многократно усиливалось его обостренными чувствами.
Тем временем Ши Нянь, прислонившись к стволу дерева, поддерживал работу своего седьмого духовного кольца, сиявшего слепящим черным светом. На его лице застыла жестокая усмешка.
В десяти метрах от него на земле в яростных судорогах бился Тан Сань. Вокруг него кружила Сине-серебряная трава. Ши Няню даже не нужно было смотреть – он и так чувствовал, что юноша находится на грани полного краха.
«Давно я не испытывал такого упоения от чужих страданий. Жаль этого талантливого мальчишку, но ты сам виноват, что встал у меня на пути. Что ж, поглядим, как ты подохнешь». Ши Няню безумно хотелось заглянуть в саму суть иллюзии. Его седьмая способность, Кошмар, создавала лишь то, чего человек боялся больше всего на свете. Чего же так страшится этот гений?
Судороги Тан Саня в коконе из травы постепенно начали слабеть, переходя в едва заметную дрожь. Стебли Сине-серебряной травы бессильно опустились на землю. Хозяин Остаточного Сна отчетливо видел покрасневшее лицо юноши и тонкую струйку крови, стекающую из уголка его рта.
«Будь ты хоть трижды гением, всё равно издохнешь самой мучительной смертью в тисках моего духа». Усмешка Ши Няня стала еще более свирепой. — Досадно. Если бы я обладал силой Титулованного Доуло, я смог бы увидеть всё, что происходит в его разуме. Это было бы истинным совершенством.
Великая Арена Духа Небесного Доу.
Сяо Ву, сосредоточенно наблюдавшая за боем, внезапно вздрогнула. По её правой руке пробежала дрожь, а в районе груди она почувствовала обжигающий жар. С изумлением девушка запустила руку за пазуху и достала Тоску по разлуке.
Бессмертный цветок неузнаваемо изменился: его лепестки мерцали тревожным красным светом, а от самого бутона исходила волна зноя. «Что происходит?» – Сяо Ву оторопела. Глядя на алое сияние лепестков, она ощутила, как в сердце рождается и крепнет нехорошее предчувствие.
Она резко обернулась, ища глазами самого дорогого ей человека, но увидела лишь пустое кресло. Кровавое сияние… Вестник беды. Сердце девушки сжалось от страха.
— Куда делся Сяо Сань? — Напряженно спросила она. Её голос прозвучал так громко, что все из Академии Шрек невольно вздрогнули.
Мастер ответил:
— Сяо Сань сказал, что вернется пораньше, чтобы заняться развитием.
— С ним что-то случилось. Точно случилось! — Сжав в руке Тоску по разлуке, Сяо Ву, не колеблясь ни секунды, бросилась к выходу.
Нин Ронрон проводила её взглядом. — Да что с ней такое? Мастер же сказал, что Сяо Сань ушел в академию. Что может произойти с ним в Тяньдоу?
— В любом случае, надо проверить, — Дай Мубай поднялся и поспешил вслед за Сяо Ву. Семь Монстров Шрека всегда стояли друг за друга горой, поэтому остальные тоже повскакивали со своих мест. Хоть никто и не верил всерьез, что с Тан Санем могло что-то случиться, на всякий случай они решили действовать сообща.
Иллюзия продолжалась. Мерзкий Булэ уже готовился нанести последний удар, и эта картина заполнила всё сознание Тан Саня. Раздирающая боль, казалось, вот-вот разорвет его сердце на части. Но в этот миг взгляд Тан Саня, чьи глаза были залиты кровью, внезапно изменился.
Кровавая пелена мгновенно исчезла, уступив место пронзительному пурпурно-золотому сиянию. Под этим светом образы Сяо Ву и Булэ рассыпались в прах. Иллюзорный мир рухнул, исчезая без следа. Оттолкнувшись левой рукой от земли, Тан Сань пружинисто вскочил и прямо в воздухе совершил резкий разворот. В этом движении его правая рука молниеносно метнулась вперед, а горящие пурпурно-золотым светом глаза встретились с полным немого изумления взглядом Ши Няня.