Глава 277 «Молот по имени Хаотянь. Левая рука Тан Саня, Молот Чистого Неба (часть первая)»
Застигнутый врасплох, Тайтань почувствовал, как в его сознание вонзилась невидимая игла. В голове помутилось, а глаза обожгло резкой, нестерпимой болью. Если бы не давление, которое он излучал – оно заставляло воздух вокруг искажаться и преломлять взгляд Тан Саня, – последствия оказались бы куда плачевнее.
Тайтань давил на юношу мощью своего духа, Тан Сань же в ответ нанес удар ментальный. Лишь в этот критический миг, когда его тело и дух были на грани полного краха, Тан Сань осознал, как именно изменился Магический Взор Пурпурного Рассвета после поглощения Росы всевидящего ока. Теперь его взгляд обрел материальную силу. Предельно сконцентрированная энергия взора превратилась в особую психическую атаку, которая и сослужила ему верную службу в самый отчаянный момент.
От столь резкого удара по сознанию Тайтань невольно ослабил контроль над собственной аурой. С глухим стоном он сделал вынужденный шаг назад.
Давление в воздухе внезапно спало. Тан Сань почувствовал странную пустоту вокруг. Его тело, лишенное привычной за это время чудовищной тяжести, сильно качнулось. Если бы не четыре Восьми паучьих копья за спиной, глубоко вонзившихся в землю, он наверняка рухнул бы в ту же секунду из-за потери равновесия.
С губ Тан Саня сорвался очередной сгусток крови. Лицо его стало мертвенно-бледным, он покачивался, едва удерживаясь на ногах. Однако именно в это мгновение он отчетливо услышал внутри себя тонкий звук разрыва – в системе восьми необычных меридианов поддался канал Ян-вэй. Неистовый поток внутренней энергии Навыка Небесного Гада пробил в нем трещину. Хотя канал еще не был открыт полностью, как говорится, «даже тысячелетняя дамба рушится от муравьиной норы». Теперь, когда брешь появилась, окончательный прорыв стал лишь вопросом времени.
Впрочем, радости Тан Сань не испытывал. Благовонная палочка догорела лишь на четыре пятых, а у него не осталось сил даже на еще один ментальный удар Магическим Взором Пурпурного Рассвета, не говоря уже о том, чтобы поддерживать тело внутренней энергией. Наваливайся Тайтань сейчас хотя бы в треть своей прежней мощи – и поражение стало бы неизбежным.
Неужели ему действительно придется стать слугой и присоединиться к этому клану? Тан Сань понимал: дело не в его оплошности, а в колоссальной разнице уровней. Чувство жгучего унижения заставило его собрать остатки воли и выпрямить спину. Что бы ни случилось, он решил стоять до последнего. Пока он не упал, поединок не окончен.
Бог Силы Тайтань с силой тряхнул головой. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы зрение вернулось в норму. Юноша все еще стоял перед ним – измученный, израненный, но с непоколебимым блеском в глазах. — Что это было? — Подумал старик. — Его духовное умение?
— Ты все еще намерен продолжать? — Густо пробасил Тайтань. — Пойми, если ты не остановишься, твоему телу будет нанесен непоправимый урон. — Он не хотел губить такой талант; он хотел, чтобы этот талант служил ему. Состояние Тан Саня было для него очевидным.
В этот момент раздался встревоженный голос Чжао Уцзи:
— Сяо Сань, сдавайся! Не губи свое будущее. Обо всем остальном можно договориться позже!
— Нет, — Тан Сань выдавил из себя это короткое слово, но кровь снова предательски потекла из уголка его рта. — Продолжайте… прошу.
Он сказал совсем немного, но все ученики и учителя академии, наблюдавшие за битвой, невольно содрогнулись. Каким упорством и гордостью нужно обладать, чтобы найти в себе силы произнести такое?
Даже на лице Тайтаня отразилось изумление. Этот юноша был слишком хорош. И именно поэтому его нельзя было отпускать. Если он не согласится примкнуть к клану, его придется уничтожить.
При этой мысли взгляд Тайтаня стал жестким, а воздух вокруг него снова пришел в движение.
Сине-серебряная трава полностью исчезла, втянутая обратно. Медленно, но уверенно Тан Сань поднял левую руку, растопырив пальцы. Он не смотрел на Тайтаня – всё его внимание было приковано к собственной ладони. — Смогу ли я продержаться оставшееся время… теперь все зависит от тебя, — пронеслось в его мыслях.
Густое черное сияние выплеснулось из центра ладони, постепенно обретая форму.
Маленький черный молот бесшумно возник в руке Тан Саня. Он был невелик, а узоры на нем казались глубокими и тусклыми.
Но стоило ему появиться, как к Тан Саню словно вернулись силы, а пространство вокруг него наполнилось тяжелой, плотной аурой.
Тело Тайтаня внезапно содрогнулось. Давление, уже устремившееся к Тан Саню, в мгновение ока ослабло. Тан Сань пошатнулся, но, прикрыв грудь молотом, выдержал этот ослабленный удар. В его суровом взгляде сияло величие непокорности.
— Это же… — не только Тайтань пришел в ужас. Стоявший неподалеку Тайно тоже вытаращил глаза и непроизвольно вскрикнул.
В ту же секунду с небес обрушились семь ослепительных потоков света, которые, подобно семицветной радуге, окутали тело Тан Саня.
Тан Сань задрожал всем телом. К его посеревшей коже начал возвращаться живой блеск. Издав тихий стон, он медленно закрыл глаза.
Вместе с тем со всех сторон одновременно зазвучал густой, полный силы старческий голос:
— Старая Обезьяна, разве это доблесть – обижать детей? Давненько не виделись, давай-ка лучше мы с тобой померимся силами.
В мерцании света и теней – так быстро, что даже Чжао Уцзи ничего не успел разобрать, – посреди площадки возникли три фигуры.
В центре стоял старик, придерживая за руки своих спутников. Слева от него была необычайно красивая девушка лет четырнадцати-пятнадцати. Едва коснувшись земли, она тут же бросилась к Тан Саню.
Справа стоял элегантный мужчина средних лет с благородной выправкой. На его ладони в этот момент покоилась великолепная пахта, сияющая семицветным ореолом.
Те самые радужные потоки, что окутали Тан Саня, исходили именно от этой пагоды.
При виде этой троицы зрачки Бога Силы Тайтаня сузились. Несмотря на свой бесстрашный нрав, перед этими людьми ему пришлось поумерить пыл.
— Кто бы мог подумать. Почтить меня своим визитом решили сам Кость Доуло и глава Нин. Мое почтение.
Прибывшими были Нин Фэнчжи, Нин Ронрон и Кость Доуло Гу Жун.
В клане Семи Сокровищ был порядок: когда глава секты покидал обитель, его всегда сопровождал лишь один из двух Титулованных Доуло, пока другой оставался на страже. В прошлый раз с Нин Фэнчжи выходил Меч Доуло Чэнь Синь, теперь же настала очередь Гу Жуна.
Говорят, Меч и Кость долго спорили по этому поводу: обоим не терпелось увидеть гениального юношу, о котором так восторженно рассказывала Нин Ронрон.
На самом деле Нин Фэнчжи со спутниками прибыли к началу спора Тан Саня и Тайтаня. Нин Ронрон умоляла отца вмешаться, но тот отказал ей. Скрываясь в тени, Нин Фэнчжи хотел лично убедиться, насколько выдающимся окажется этот юноша. Зная свои силы, он не сомневался, что успеет остановить пари в любой момент. И лишь когда стало ясно, что Тан Сань вот-пор вот рухнет, глава Нин вмешался, прекращая эту схватку.
Гу Жун развязно подошел к Тайтаню:
— Слушай, Старая Обезьяна, сделай одолжение, забудь об этом пари. Наш глава секты тоже присмотрел этого паренька. Не стоит тебе переходить нам дорогу.
Обладая сокрушительной мощью, Гу Жун не видел смысла ходить вокруг да около и прямо обозначил интересы клана Семи Сокровищ. Хотя клан Силы Тайтаня был не мал, до великой семерки сект ему было далеко.
Гу Жун был абсолютно уверен, что сможет подавить Тайтаня своей силой.
В мире мастеров духа сила всегда была последним аргументом. Вмешательство в пари нарушало правила игры, но если правила нарушает тот, кто их устанавливает, разве кто-то посмеет возразить?
Зная Тайтаня, Гу Жун ожидал, что этот бесстрашный старик так просто не сдастся. С его вспыльчивым нравом он должен был ввязаться в спор даже с кланом Семи Сокровищ, а то и вовсе полезть в драку.
Однако, к удивлению Гу Жуна, Тайтань лишь усмехнулся. И хотя на его суровом лице улыбка выглядела странно, Кость Доуло отчетливо уловил в ней нотки иронии.
— Чего смешного, Старая Обезьяна?
Тайтань хмыкнул:
— Ты просишь об одолжении? Хорошо, я его сделаю. Считай, что спора не было. Я не выиграл, он не проиграл.
— О как? — Гу Жун опешил. — Такая щедрость? Старая Обезьяна, это совсем на тебя не похоже!
Уголок рта Тайтаня дернулся, и он указал пальцем на Тан Саня:
— Старая Кость, ты сначала посмотри, что у него в руке, а потом болтай. Вроде Титулованный Доуло, а глазами совсем слаб стал?
Гу Жун перевел взгляд на юношу. Там, куда указывал Тайтань, в левой руке Тан Саня он увидел маленький черный молот. Лицо его вмиг переменилось.
— Неужели он из Хаотянь…
Тайтань выдавил подобие улыбки:
— Вот именно. Вышло так, что свои напали на своих. Боюсь, вы здесь только зря время теряете. Ха-ха! Ха-ха-ха-ха!
С этими словами «Старая Обезьяна», как назвал его Гу Жун, разразился громким, полным необъяснимого злорадства смехом и размашистым шагом направился к Тан Саню.
Нин Фэнчжи тоже заметил молот. На мгновение его лицо стало неестественно серьезным, но он быстро взял себя в руки. Выдержка главы великой секты была куда выше, чем у Гу Жуна.
Гу Жун мгновенно оказался рядом с Нин Фэнчжи и взволнованно прошептал:
— Глава, у него в руке…
Нин Фэнчжи прервал его коротким кивком:
— Я видел. Теперь понятно, почему он столь одарен. Кто бы мог подумать, что он из Хаотянь. Его фамилия Тан… Мне следовало догадаться раньше.
(Конец главы)