Глава 255 «Бессмертные дары для Семерки Монстров. Часть вторая»
В глазах Сяо Ву вспыхнула решимость. Никто не знал, насколько смелым и непоколебимым было принятое ею решение.
Время уходило, капля за каплей. Минуло три часа. По мере того как бессмертные травы являли свою истинную мощь, в телах Семерки Монстров Шрека и Мастера начали происходить удивительные перемены – у каждого свои.
Дай Мубай, принявший «Великую пушистую хризантему», покрылся слоем белоснежной шерсти, точно во время призыва своего боевого духа Белого Тигра. Он больше не сидел в позе для медитации, а лежал, раскинувшись на земле в позе иероглифа «да» – широко растопырив руки и ноги. Его конечности раздулись почти вдвое, а изнутри то и дело доносился отчетливый костяной треск.
Три духовных кольца вокруг его тела пульсировали с невероятной скоростью, испуская ослепительный свет. Из груди его порой вырывался низкий рык, подобный раскатам грома, а все тело содрогалось в особом, едва уловимом ритме.
Оскар выглядел спокойнее остальных. Он неподвижно сидел на месте, но от его кожи исходил тонкий, едва уловимый аромат «Восьмилепестковой орхидеи». Белесый туман, поднимавшийся от его тела, окутывал его мягким сиянием. И без того самый красивый в Семерке Монстров, в этом призрачном мареве Оскар казался существом иного порядка – благородным и отрешенным от мирской суеты.
Преображение Ма Хунцзюня протекало куда яростнее. Одежда на верхней половине туловища Толстяка уже давно обратилась в пепел, обнажив багрово-красную плоть. Действие «Гребнистого фениксового подсолнуха» было на редкость агрессивным: из пор его кожи непрерывно сочилась темная жидкость, а сам он стал похож на вареную креветку – даже волосы его приобрели огненно-рыжий оттенок.
Странно, но с каждой новой каплей этой черной влаги его тучное тело будто немного усыхало. Сяо Ву, наблюдавшая со стороны, невольно подумала: «Неужели Тан Сань подсунул Толстяку какое-то чудодейственное средство для похудения?»
Самым великолепным было зрелище, представшее перед Нин Ронрон. «Пагода Семи Сокровищ», окутанная семицветным ореолом, безмолвно парила перед ней. Три духовных кольца сияли в густом золотом свете, который исходил от самой девушки.
В воздухе разлился густой аромат «Чудесного тюльпана». В сполохах драгоценного света Нин Ронрон казалась небожительницей, сошедшей на землю. С каждым новым приливом золотого сияния ее пагода становилась всё более величественной и ослепительной.
Свет, исходящий от Нин Ронрон, и белый туман Оскара словно тянулись друг к другу, их эманации едва заметно переплетались в воздухе. Ароматы их трав сливались воедино, рождая благоухание, дарящее небывалое умиротворение.
Даже Тан Сань не догадывался, что «Чудесный тюльпан», который приняла Нин Ронрон, и «Восьмилепестковая орхидея» Оскара были парой трав-неразлучников. Подобно «Восьмиугольной Ледяной Траве» и «Пылающему Абрикосу», они дополняли и усиливали друг друга.
Нечто похожее происходило и между Чжу Чжуцин и Дай Мубаем, но в их случае дело было не в травах, а в глубинной связи их техники слияния боевых духов.
Мастер сидел неподвижно, окутанный мягким лиловым светом. Его преображение не было столь бурным, как у Ма Хунцзюня, однако на его коже тоже проступила черная липкая влага. «Гребнистый фениксовый подсолнух» и «Девятиранговый фиолетовый линчжи» обладали свойством полностью перерождать тело и кости – об этой детали Тан Сань тоже забыл упомянуть.
На самом Тан Сане изменения почти не отразились: лишь его голову окутывало нежное золотисто-алое сияние, которое тонкими нитями неуклонно стекалось к его глазам.
Сяо Ву стояла поодаль, бережно сжимая в руках «Тоску по разлуке» и вдыхая ее терпкий аромат. Лишь изредка она бросала короткие взгляды на товарищей, почти всё время не сводя глаз с Тан Саня.
Солнце медленно клонилось к закату. Первым от медитации пробудился Оскар, чья трава обладала самым мягким действием.
Сладко потянувшись, он открыл глаза, словно после долгого и приятного сна:
— Хорошо-то как!
Сяо Ву сердито шикнула на него:
— Тише ты! Все еще тренируются.
Оскар моргнул, огляделся и, осознав ситуацию, тут же прикрыл рот ладонью и поспешно поднялся на ноги. Сяо Ву смерила его оценивающим взглядом. Она заметила, что то благородное сияние, которое окутывало Оскара во время поглощения травы, никуда не исчезло – теперь всё его тело словно светилось изнутри мягким жемчужным блеском.
— Ну как? Чувствуешь разницу? — Шепотом спросила она.
Оскар на мгновение замер, прислушиваясь к ощущениям. Вскоре выражение его лица стало крайне странным: смесь восторга и полного неверия боролись в нем, а на губах начала расплываться широкая улыбка. Если бы не медитирующие друзья, он бы наверняка закричал от радости.
— Ну же, не тяни, — Сяо Ву нетерпеливо шлепнула его по руке, которой он всё еще закрывал рот.
В глазах Оскара вспыхнул азартный огонь:
— Потрясающе. Просто невероятно!
— Что «невероятно»? — Сяо Ву закатила глаза. — Говори толком, что изменилось?
Оскар хитро усмехнулся и помахал ладонью перед ее лицом:
— Пять уровней! Моя духовная сила подскочила сразу на пять уровней! Это немыслимо… Я уже на тридцать восьмом ранге. Боги, я почти догнал босса Дая!
Хотя Сяо Ву и догадывалась, что эффект от даров Тан Саня будет велик, услышать такое от самого Оскара было совсем иным делом. Всего один цветок помог ему совершить рывок в пять рангов! Это значило, что теперь они по силе почти сравнялись с мастерами духа из команды Императорского Боя, хотя те были в среднем на пять лет старше.
— Чего раскричался? Подумаешь, пять уровней. У меня и то больше, — раздался сбоку голос Нин Ронрон. Золотой свет вокруг нее уже угас, а в правой руке она держала свою «Пагоду Семи Сокровищ», основание которой теперь украшал венец из золотых лепестков тюльпана.
Встретившись взглядом с Сяо Ву, Нин Ронрон лучезарно улыбнулась:
— Я поднялась на шесть уровней. Теперь я на тридцать седьмом.
— Мы же не спим? — Пробормотал Оскар. — Если тренироваться станет так просто, зачем тогда все эти истязания? Можно просто каждый день жевать цветы.
Сяо Ву фыркнула:
— Размечтался. Сяо Сань говорил, что такие травы нельзя есть пачками – это только навредит. Тебе мало пяти уровней? Мастер учил: чем мы моложе, тем легче дается прогресс. А тебе ведь только исполнилось пятнадцать.
— Кто бы мог подумать, — радостно подхватила Нин Ронрон. — Я ведь совсем недавно пробила тридцатый ранг, а тут такой скачок. Может, и до сорокового доберемся совсем скоро? К тому же… мне кажется, моя «Пагода Семи Сокровищ» как-то изменилась. Не могу объяснить, но что-то с ней определенно не так.
Оскар склонился над пагодой в ее руках и вдруг издал сдавленный возглас:
— Я понял!
Нин Ронрон тут же зажала ему рот рукой:
— Да тише ты, горе луковое!
Оскар перехватил ее ладонь и, едва сдерживая возбуждение, прошептал:
— Ронрон… Ронрон, скорее, посчитай ярусы! Посчитай, сколько их у твоей пагоды!
Девушка вздрогнула и только сейчас внимательно посмотрела на свой боевой дух:
— Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь… девять. Девять?! Как… как их стало девять?
Кровь ударила ей в голову, голос задрожал. Что значило превращение в девятиярусную пагоду? Это значило, что перед ней больше не «Пагода Семи Сокровищ». Это была легендарная «Пагода Девяти Сокровищ» – цель, к которой всю жизнь стремился ее отец, Нин Фэнчжи, глава клана Семи Сокровищ. И она, его дочь, достигла этого прямо сейчас.
Нин Ронрон невольно посмотрела на Тан Саня. Если бы не Сяо Ву, она, пожалуй, прямо сейчас бросилась бы ему на шею с предложением руки и сердца. Только те, кто принадлежал к прямой ветви их клана, понимали истинную значимость этого события. Для всего клана Семи Сокровищ это было невообразимо важно.
Когда первая волна восторга утихла, Нин Ронрон внешне успокоилась, но рука, державшая «Пагоду Девяти Сокровищ», продолжала мелко дрожать. Она понимала: дар Тан Саня – это благодеяние не только для нее лично, но и для всей ее семьи. Ей определенно нужно было как можно скорее навестить дом.
— Вы уже закончили поглощение? — В этот момент раздался голос Тан Саня. Он поднялся с земли, медленно открывая глаза.
— Сань-гэ! — Нин Ронрон внезапно сорвалась с места и крепко обняла Тан Саня, обвив его шею руками, а затем звонко чмокнула в щеку.
От этого порыва опешил не только Тан Сань – Оскар и Сяо Ву тоже замерли в замешательстве, и на их лицах промелькнуло странное выражение. К счастью, следующие слова Нин Ронрон быстро всё прояснили.
(Конец главы)