Глава 254 «Бессмертные дары для Семерых Монстров. Часть вторая»
В тот миг, когда Мастера вырвало кровью, его дух содрогнулся – в сознании всплыли два слова, приносившие ему мучительную боль всю жизнь: «сестра».
На этот раз «Тоска по разлуке» задрожала еще сильнее. Казалось, она вот-вот упадет с Черного Камня, но в итоге ей не хватило самой малости – последней капли сил. Цветок качнулся и вернулся в прежнее положение. Кровь, пролитая Мастером и Чжу Чжуцин, постепенно исчезла, впитавшись в лепестки.
— Я так и не смог сбросить этот груз со своего сердца, — хрипло проговорил Мастер. — Какое я имею право владеть этой травой? — С глубокой печалью он отвернулся к окну, погрузившись в горестные воспоминания.
Пока Тан Сань собирался убрать «Тоску по разлуке» и достать запасную траву для Чжу Чжуцин, внезапно раздался тихий всплеск. Тан Сань обернулся и увидел, как на цветок упала алая кровь. Не успел он опомниться, как «Тоска по разлуке» – на сей раз даже не дрогнув – тихо соскользнула с Черного Камня прямо в изящную ладонь.
Смахнув кровь с губ, Сяо Ву улыбнулась. Ее взгляд, затуманенный и нежный, был прикован к прекрасному цветку:
— Кто бы мог подумать… что предназначенной ему окажусь именно я.
Тан Сань замер в изумлении, как и Чжу Чжуцин. Никто из них не ожидал, что «Тоска по разлуке» в итоге признает своей хозяйкой Сяо Ву.
Мгновением ранее Тан Сань смотрел на Мастера и ничего не заметил, но Чжу Чжуцин видела все предельно ясно: когда Сяо Ву оросила цветок кровью, она ни на секунду не отводила взгляда от Тан Саня. Столь сосредоточенное, полное преданности выражение лица Чжу Чжуцин не забудет никогда.
Прежде она видела лишь то, как Тан Сань заботится о Сяо Ву, но теперь по-настоящему поняла, какое место он занимает в ее сердце. Она видела чистоту в глазах Сяо Ву. Быть может, они и сами не осознавали, была ли это любовь между мужчиной и женщиной, но их чувства были искренними, глубокими и лишенными малейшего изъяна. И эта «Тоска по разлуке» стала лучшим тому свидетельством.
Тан Сань ошеломленно смотрел на Сяо Ву, не в силах вымолвить ни слова. Девушка же, опустив голову, легонько коснулась лепестков кончиками пальцев:
— Сяо Сань, та легенда ведь правда, да?
— Я и сам не знаю, — ответил Тан Сань. — Съешь его. Он принесет тебе величайшую пользу.
Сяо Ву покачала головой:
— Нет. Мастер прав – разве можно решиться съесть такую чудесную траву? Разве ты не говорил, что, признав хозяина, она никогда не завянет? Я хочу, чтобы этот цветок всегда был со мной. Буду любить его и оберегать.
— Но… — Тан Сань в нерешительности хотел что-то возразить, но Сяо Ву его перебила.
— Не волнуйся, брат, — она прекрасно понимала его опасения. — Я не отстану от остальных. Обещаю, что буду усердно тренироваться.
Пусть отказ от «Тоски по разлуке» лишал ее возможности стремительно развить свои силы, она чувствовала глубокое удовлетворение. Как и думала Чжу Чжуцин, Сяо Ву раньше сама не до конца понимала свои чувства к Тан Саню, но теперь этот цветок открыл ей истину. Для нее не было ничего важнее.
Тан Сань никогда не принуждал Сяо Ву. Он ласково погладил ее по голове и улыбнулся:
— Что ж, тогда береги его, а он будет оберегать тебя. — Потянувшись к Драгоценной сумке исполнения желаний, он достал шестую траву.
Это был кристально белый цветок, чистый и непорочный, словно белый лотос. Протянув его Чжу Чжуцин, Тан Сань улыбнулся:
— Это «Нарцисс нефритовой кости». Он укрепляет мышцы и кости, очищая все каналы меридианов. Изначально я готовил его для Сяо Ву, но раз у нее теперь есть «Тоска по разлуке», этот дар подойдет тебе. Прошу, прими его.
Чжу Чжуцин, все еще подавленная тем, что «Тоска по разлуке» ее не приняла, тихо покачала головой:
— Раз ты готовил его для Сяо Ву, пусть он останется ей.
— Нет, — возразил Тан Сань. — Не стоит быть слишком жадным. Каждая из этих трав – сокровище, дарованное небесами. Излишек не принесет пользы, лишь навредит. Хотя Сяо Ву и не съела «Тоску по разлуке», само присутствие ауры этого цветка помешает ей полностью усвоить другую бессмертную траву. Так что «Нарцисс нефритовой кости» по праву твой. Его действие схоже с «Великой пушистой хризантемой» Мубая. Твой боевой дух близок к его, так что проблем не возникнет. Когда будешь принимать, съешь сначала лепестки, а в конце выпей нектар из сердцевины. И обязательно направляй целебную силу своей духовной силой. Чжуцин, помни: чтобы впитать эссенцию, нужно сохранять полное спокойствие.
— Спасибо, Сань-гэ, — приняв «Нарцисс нефритовой кости», Чжу Чжуцин отошла в угол комнаты и села, чтобы начать практику.
Сяо Ву продолжала нежно касаться своей «Тоски по разлуке». Тан Сань не удержался и снова спросил:
— Сяо Ву, ты действительно не хочешь съесть его? С ним твоя сила возросла бы многократно.
Девушка мягко покачала головой:
— Брат, я не съем его. По крайней мере, до тех пор, пока… — она не договорила, но ее взгляд задержался на лице Тан Саня. В ее больших глазах он заметил странный блеск и почему-то не решился встретиться с ней взглядом.
Пошарив в Драгоценной сумке исполнения желаний, Тан Сань после недолгих колебаний достал бледно-фиолетовый гриб. Сверху он походил на зонтик – это был линчжи. Весь фиолетовый, с изумрудным стеблем и девятью листьями. Тан Сань подошел к учителю:
— Учитель, этот «Девятиранговый фиолетовый линчжи» пусть и не относится к высшим бессмертным травам, но он отлично укрепляет основу и восполняет духовную энергию. Это пойдет на пользу вашему телу. Пожалуйста, примите его.
Не дожидаясь возражений, Тан Сань сорвал гриб со стебля и поднес его к учителю. Увидев искреннюю надежду в глазах ученика, Мастер вздохнул и, взяв линчжи, проглотил его, быстро разжевав.
— Природа линчжи мягкая, а этот девятиранговый сорт – лучший из всех. Учитель, раз Сяо Ву не стала принимать свою траву, пусть она нас охраняет. А вы помедитируйте, чтобы усвоить лекарство.
Мастер кивнул и, стараясь не думать о Лю Эрлун, сел у окна, погружаясь в медитацию.
— Брат, а как же ты? — Спросила Сяо Ву.
— У меня тоже есть кое-что, — Тан Сань вынул из сумки неприметную на вид траву. Она была целиком зеленая, но в самом центре красовались три белоснежных листка с каплями воды, похожими на утреннюю росу. — Это «Роса всевидящего ока». Говорят, съевший ее обретет пламенный взор, способный видеть сквозь любые преграды. Пусть это и преувеличение, но для моего Магического Взора Пурпурного Рассвета она будет бесценна. Ее тоже можно считать бессмертным даром.
Сяо Ву нахмурилась:
— Гэ, почему ты всем дал травы для силы, а себе оставил лишь вспомогательную? Я не разбираюсь в этих чудесах, но твоя явно не самая лучшая.
Тан Сань улыбнулся:
— Пусть «Роса всевидящего ока» не самая ценная, ее польза больше, чем ты думаешь. К тому же я уже поглотил две бессмертные травы, жадность ни к чему. Тех двух мне хватит на всю жизнь. Я долго колебался, прежде чем решиться даже на эту росу. Ее действие мягкое и не вступает в конфликт с тем, что я принял раньше.
Прошло полгода, но «Восьмиугольная Ледяная Трава» и «Пылающий Абрикос» все еще не были усвоены полностью, хотя его Навык Небесного Гада уже претерпел значительные изменения. Поскольку он принял их одновременно, две крайности нейтрализовали друг друга. Это не разрушало его тело, но позволяло ему по желанию управлять энергиями холода и жара. Эта сила принадлежала не Боевому Духу Сине-серебряной травы, а самому Тан Саню, проявляясь лишь тогда, когда он вливал духовную силу в траву.
— Тогда скорее ешь, — поторопила его Сяо Ву.
Кивнув, Тан Сань поднес «Росу всевидящего ока» к лицу и слегка наклонил. Прозрачные капли упали ему в рот. Как только влага покинула листья, вся трава мгновенно засохла и рассыпалась пылью в его ладони. Не говоря ни слова, Тан Сань сел рядом с Мастером в позе «пяти точек, обращенных к небу», и начал совершенствование.
В маленьком деревянном домике лишь Сяо Ву осталась в сознании. Она стояла, не сводя взгляда с Тан Саня, а в ее глазах боролись противоречивые чувства. В ее душе звучал голос, слышный лишь ей одной:
«Должна ли я уйти? Если я уйду, увидимся ли мы снова? Но если останусь, тот Титулованный Доуло, что вернулся вместе с ним, рано или поздно раскроет мою тайну… Сяо Сань, спасибо тебе за эту „Тоску по разлуке“. Она помогла мне понять так много. Нет, я не могу уйти. Я ведь только что поклялась никогда его не покидать. Лишь рядом с ним я чувствую то счастье, о котором говорила мама».
( Конец главы )