Глава 132 «Несравненные Дракон и Змея (Часть 2)»
Её облегающий боевой костюм теперь напоминал решето: в многочисленных прорехах то и дело мелькали соблазнительные изгибы тела, едва прикрытые клочьями ткани.
Именно поэтому Мэн Ижань, едва вырвавшись из пут Сине-серебряной травы, тут же обрушила на Тан Саня смертоносную атаку. В её сердце бушевала уже не просто ярость – это была жгучая смесь гнева и девичьего стыда.
Наблюдавший за схваткой Дай Мубай вполголоса пробормотал:
— А Сяо Сань со своим боевым духом Сине-серебряной травы горазд одежду снимать, – в этом деле он настоящий мастер. Если бы он поднажал ещё немного, соперница, глядишь, и сама бы сдалась.
Ни Дай Мубай, ни Ма Хунцзюнь, ни Оскар не сводили глаз с Мэн Ижань. Как ни крути, она была весьма недурна собой, а наряд, превратившийся в лохмотья, придавал ей некую двусмысленную, туманную прелесть. И если Дай Мубай с Оскаром ещё пытались соблюдать приличия, то толстяк Ма Хунцзюнь уже вовсю пускал слюни, явно борясь с приступом своего «злого пламени».
Тан Сань слегка нахмурился, видя, что Сине-серебряная трава больше не приносит пользы. Клинок-язык уже свистел перед самым его лицом – лишние два чи длины появились слишком внезапно, и уклоняться вечно было невозможно.
Слегка качнув корпусом, Тан Сань перестал отступать. Резко оттолкнувшись от земли, он рванулся вперёд, почти соприкасаясь с Клинком-языком. Левой рукой он применил Контролирующего Журавля, перенаправляя инерцию, а правой, используя Пленяющего Дракона, нанёс сокрушительный удар. Целил он точно под змеиную голову на верхушке посоха. Будь это живая змея, Тан Сань метил бы точно в её уязвимое место – в те самые семь дюймов.
В этот миг Тан Сань окончательно понял, почему Мэн Ижань оказалась невосприимчива к яду его травы. Её боевой дух сам по себе был пропитан сильнейшим токсином, что давало ей естественный иммунитет. Именно благодаря этому она сумела так легко освободиться от его Оплетения.
Раздался глухой удар. Змеиный посох слегка качнулся вверх. Духовная сила Мэн Ижань оказалась куда более яростной и властной, чем Тан Сань предполагал. Хотя он и отбросил оружие, развить успех не удалось: девушка с силой рванула посох назад. Её руки, сжимавшие древко, мелко задрожали, и в мгновение ока Змеиный посох превратился в восемь призрачных отражений, которые одновременно устремились к точкам на теле Тан Саня.
Эти восемь теней, грань между которыми и реальностью была едва уловима, несли в себе мощный заряд духовной силы, перекрывая Тан Саню практически все пути к отступлению.
И в этот самый момент глаза Тан Саня внезапно вспыхнули. Глубокий пурпурный свет пронзил пространство – он активировал Магический Взор Пурпурного Рассвета.
Увидев, как глаза противника окрасились в фиолетовый, Мэн Ижань на мгновение опешила, и её движения невольно замедлились.
Восемь теней, порождённых змеиной головой, можно было назвать истинными, а можно – ложными. Их существование поддерживалось лишь непрерывным перетеканием реальности в иллюзию и обратно.
Даже такому мастеру, как Чжао Уцзи, столкнувшись с подобным приёмом, пришлось бы полагаться на грубую защиту. Но перед Магическим Взором Пурпурного Рассвета невероятно стремительный посох замедлился. Каждая траектория, каждое мимолётное движение чётко отпечатывались в сознании Тан Саня.
Руки Тан Саня пришли в движение. Без малейшего колебания он вытянул их вперёд. Вязкая духовная сила заставила Змеиный посох внезапно замереть, и в следующий миг правая рука Тан Саня, словно направляемая самим провидением, молниеносно метнулась вперёд. Он намертво вцепился в само древко посоха, и именно в том месте, куда бил до этого – в те самые семь дюймов.
Мэн Ижань почувствовала, как посох в её руках словно впаяли в камень. Все иллюзорные тени тут же развеялись, однако её атака на этом не закончилась.
Клинок-язык, вырывающийся из змеиной пасти, вдруг неестественно скользнул вниз, нацелившись прямо в пальцы правой руки Тан Саня, державшей посох. Ледяное лезвие отливало зловещей синевой. Любому было ясно: если этот удар достигнет цели, то…
Реакция Мэн Ижань была молниеносной: почти в то же мгновение, когда Тан Сань схватил посох, клинок уже падал вниз. Увернуться в такой ситуации было практически невозможно. Стоило Тан Саню разжать пальцы, и Мэн Ижань неизбежно ударила бы посохом сверху вниз, а Клинок-язык тут же перенацелился бы на его тело.
Как говорится, «дюйм длины – дюйм силы». Призрачный След Тан Саня был полон чудес, но даже он вряд ли позволил бы выйти сухим из воды в такой близости от атаки Мэн Ижань.
Стоявшая в стороне Сяо Ву невольно вскрикнула и уже готова была броситься на помощь, но вовремя заметивший это Чжао Уцзи придержал её.
Лицо Чжао Уцзи было мрачнее тучи, но в честном поединке любое вмешательство со стороны означало бы нарушение правил. К тому же он верил, что Тан Саня не так-то просто сокрушить. Когда-то этот мальчишка с помощью своего скрытого оружия заставил страдать даже его самого. А ведь сейчас его самый грозный козырь так и не был пущен в ход.
Столкнувшись с падающим лезвием, Тан Сань выбрал простейшее решение, которое со стороны казалось самоубийством.
Он не разжал правую руку. Вместо этого он быстро вскинул левую и просто перехватил ею вылетающий из посоха Клинок-язык.
— Сяо Сань! — Снова закричала Сяо Ву. Она в ужасе зажмурилась, не в силах смотреть на то, как лезвие отсекает пальцы её названному брату.
Но разве могло лезвие причинить ему вред? Ответ был очевиден.
Раздался тихий металлический лязг. Левая рука Тан Саня намертво зажала Клинок-язык. В этот момент обе его кисти стали прозрачными и приобрели нефритовый оттенок. В дело вступила Таинственная Нефритовая Рука – одно из высших искусств клана Тан.
Таинственная Нефритовая Рука, техника, записанная в Тайном Писании Небесного Гада, была обязательной дисциплиной для любого мастера скрытого оружия из школы Танмэнь.
В прошлой жизни Тан Саня те, кто не принадлежал к его клану, но использовал скрытое оружие – особенно отравленное, – всегда носили перчатки из оленьей кожи, чтобы уберечь руки. Если бы ученики Танмэнь поступали так же, они стали бы посмешищем для всего мира боевых искусств.
Основанная на Навыке Небесного Гада, Таинственная Нефритовая Рука делала ладони крепкими и стойкими, словно холодный нефрит, и неуязвимыми для любых ядов. Благодаря ей последователи клана Тан могли использовать любое скрытое оружие, не опасаясь пораниться или отравиться собственными же средствами.
Конечно, и у этой техники был свой предел: если мощь атаки превосходила прочность рук, ранения были неизбежны. Однако предел Таинственной Нефритовой Руки Тан Саня явно был выше того, что могла предложить Мэн Ижань. Вот если бы на её месте была Змеиная Старуха Чао Тяньсян со своим посохом, исход мог быть иным.
Зажав Клинок-язык пальцами, Тан Сань сжал кулак. Одной рукой он удерживал посох, другой – встроенное в него лезвие, полностью взяв под контроль навершие оружия Мэн Ижань. Застыв по разные стороны посоха, противники оказались в патовой ситуации.
Клинок-язык был сутью Змеиного посоха, инструментом для большинства техник, но теперь он был зажат в руке Тан Саня, словно в тисках из меди и железа. Мэн Ижань несколько раз дернула оружие на себя, но не смогла ни вернуть его, ни даже поцарапать внезапно ставшую белоснежной кожу юноши.
Вся сила Мэн Ижань была сосредоточена в этом посохе, и бросить своё оружие она не могла. Тан Сань прекрасно это понимал, и посох превратился в единственную точку соприкосновения, на которой решался исход битвы.
Почти одновременно, не колеблясь ни секунды, оба противника направили свою духовную силу через древко посоха, стремясь сокрушить врага.
Духовная сила Тан Саня сияла синим, энергия Мэн Ижань – серым. Два потока разного цвета столкнулись в самом центре посоха, породив яростный всполох энергии.
Теперь никакие навыки духа не имели значения. Силы противников были примерно равны, и перед лицом бушующего шторма чужой энергии ни один из них не мог освободить руку для иного маневра.
Тан Сань мог бы применить своё скрытое оружие, но он сознательно отказался от этой мысли. Если он, встретив равного по силе соперника, не сможет победить, используя лишь боевой дух и боевые навыки, значит, все годы его тренировок прошли впустую. Хотя его Сине-серебряная трава и оказалась бесполезна против навыков девушки, Тан Сань желал доказать: он сильнее.
Так противостояние Тан Саня и Мэн Ижань переросло в чистую битву духовных сил.
Духовная сила Мэн Ижань была грубой и властной. Подпитываемая гневом и обидой, она с самого начала столкновения обрушилась на Тан Саня, подобно сокрушительным волнам, бьющим в берег.
Навык Небесного Гада Тан Саня был истинным искусством внутренней школы Дао, его отличительными чертами были гибкость, стойкость и неисчерпаемость. Понимая, что по общему запасу энергии Мэн Ижань превосходит его, Тан Сань не спешил переходить в контратаку. Он сосредоточил свою силу на первой трети посоха со своей стороны, выстроив несокрушимую оборону. Смысл его тактики был прост: пускай враг беснуется, я останусь недвижим, словно утес.
Видя, что дело дошло до прямого столкновения духовных сил, Змеиная Старуха Чао Тяньсян и Чжао Уцзи заметно напряглись. Оба они прекрасно понимали, насколько опасен такой поединок: малейшая ошибка – и один из участников может получить тяжелейшие внутренние травмы. Не сговариваясь, они медленно двинулись к полю боя, чтобы успеть вмешаться в случае критической ситуации.
Минуты тянулись одна за другой. На лбу и Тан Саня, и Мэн Ижань выступил пот – оба сражались на пределе возможностей.
Тан Сань выигрывал за счёт гибкости Навыка Небесного Гада и высокой скорости восстановления энергии. Мэн Ижань же брала верх общим уровнем духовной силы. Если бы оба придерживались сбалансированной обороны, поединок, скорее всего, закончился бы взаимным истощением и тяжёлыми ранами для обоих.
Однако Мэн Ижань слишком жаждала скорой победы. В начале столкновения её атаки были чересчур яростными и безумными, из-за чего её духовная сила расходовалась куда быстрее, чем у Тан Саня, занявшего пассивную оборону.
На первый взгляд казалось, что её серая энергия захватила две трети длины посоха, но в действительности это лишь ускоряло её истощение.
Время шло, и когда один поток начал иссякать, а другой сохранил свою мощь, Тан Сань наконец перешёл в контратаку. Синяя энергия стала дюйм за дюймом отвоевывать пространство на древке. Чаша весов медленно, но верно склонялась в сторону юноши.