Глава 94 «Большая сосиска и малая вяленая колбаска Оскара (часть вторая)»
Сегодняшняя неудача обернулась для него позорным уроном. Сейчас Непоколебимый Король Мудрости желал лишь одного: поскорее залечить раны и пригрозить детям, чтобы те не смели болтать лишнего. Иначе в будущем ему, с его-то репутацией, в этих краях житья не дадут.
— Э-э… — Оскару до смерти хотелось расспросить Чжао Уцзи, как тот докатился до такой жизни – уж он-то прекрасно знал, какой силой обладает учитель. Но, заметив предостерегающий взгляд Дай Мубая, парень мигом спохватился. Будучи крайне сообразительным, Оскар тут же стер с лица изумление и, как ни в чем не бывало, по-хозяйски подскочил к Чжао Уцзи. Протянув только что созданную сосиску, он прочел духовное заклинание, заставившее всех присутствующих едва ли не плакать от смеха:
— У папаши есть малая вяленая колбаска! — Пусть даже сам Оскар не выглядел похотливым, стоило ему произнести эту фразу, как образ его становился непристойным до крайности.
В его ладони появилась тонкая, с мизинец, малая вяленая колбаска, которую он поспешно передал Чжао Уцзи.
Чжао Уцзи церемониться не стал и поочередно проглотил сосиску и колбаску. Лицо его тут же заметно посвежело.
Дай Мубай, с трудом подавляя смешок, вернулся к Чжу Чжуцин, но тут же наткнулся на её леденящий взгляд. Девушка была ранена довольно серьезно, но в её глазах читалось ясное предупреждение: «Только попробуй позволить этому похотливому дяде Большой Сосиски притащить сюда свою стряпню – и ты труп».
— Спокойно, — Дай Мубай беспомощно развел руками и покачал головой. — …Я ни за что не заставлю тебя есть то, что делает этот парень. Мне было бы слишком жаль тебя.
Взгляд Чжу Чжуцин на мгновение похолодел, после чего она закрыла глаза, более не удостаивая Дай Мубая вниманием.
Благодаря сосискам Оскара лицо Чжао Уцзи порозовело. Его одежда после битвы превратилась в лохмотья; он содрал лоскут ткани и вытер кровь с лица. Большая сосиска обладала исцеляющим свойством, а малая вяленая колбаска снимала негативные состояния – эффекты этой пищи были невероятно практичны. Оцепенение от яда Дурманной змеи постепенно проходило, однако мышцы на лице Чжао Уцзи дернулись от резкой вспышки боли. Опустив взгляд, он обнаружил, что кожа во многих местах вздулась, образовав бугорки размером с грецкий орех. Именно от них исходила невыносимая, сверлящая боль.
— Учитель Чжао, мы ведь прошли испытание, верно? — Нин Жунжун, единственная из четверых абитуриентов, оставшаяся невредимой, указала на то, что находилось за спиной Чжао Уцзи. Тот обернулся и увидел, что зажженная им палочка благовоний давно догорела. Раздраженно хмыкнув, он буркнул:
— Будем считать, что прошли. — Оставаться здесь и дальше, чувствуя себя посмешищем, ему совершенно не хотелось. Чжао Уцзи развернулся, намереваясь уйти.
— Учитель Чжао, постойте, — раздался в этот миг слабый голос. Чжао Уцзи обернулся: говорил Тан Сань, который только что закончил восстанавливать дыхание. Немного отдохнув, юноша, казалось, пришел в себя и с трудом поднялся с земли.
— Маленький дикобраз, что тебе еще нужно? — Чжао Уцзи смотрел на юношу со смесью досады и восхищения. — …Вы уже выдержали мое испытание. — Хотя Тан Сань заставил его опозориться и нанес множество легких ранений, боевой потенциал и воля, проявленные этим ребенком, делали его настоящим монстром среди монстров.
— Учитель Чжао, простите, — заговорил Тан Сань. — Я был слишком импульсивен. Однако ваша сила настолько велика, что мне пришлось выложиться полностью. Позвольте, я помогу извлечь скрытое оружие из вашего тела, иначе это может пагубно сказаться на вашем здоровье.
Десять Игл Драконьего Уса, скрытых прежде под ногтями Тан Саня, всё еще оставались в теле Чжао Уцзи, и такие вздувшиеся раны нельзя было игнорировать. Иглы Драконьего Уса были созданы самой природой из золотого волоса; хотя они и являлись металлом, магнит их не брал. К тому же, едва проникнув в тело, они начинали скручиваться. Даже самому Тан Саню пришлось бы несладко, если бы прошло слишком много времени – когда иглы уходят глубоко в мышцы, их можно извлечь, лишь вырезав кусок плоти.
К счастью, защита Тела Непоколебимого Короля оказалась поразительной. К моменту использования игл внутренняя сила Тан Саня почти иссякла, поэтому Иглы Драконьего Уса задели лишь кожу. Проникни они во внутренние органы – спасти положение было бы уже невозможно.
Выслушав Тан Саня, лицо Чжао Уцзи немного просветлело, хотя старик и невольно смутился. Все-таки он был Святым Духа, а против ребенка, не достигшего и тридцатого ранга, применил пятое духовное кольцо. Это было явным превышением силы. Впрочем, этот «маленький дикобраз» и впрямь был хорош – его причудливые атаки по-настоящему открыли Чжао Уцзи глаза на мир.
Тан Сань подошел к учителю и определил местоположение игл. Убедившись, что большинство из них скрутилось под самой кожей, не уйдя вглубь, он с облегчением выдохнул. После тотального сражения ярость в его сердце утихла. Юноша даже начал немного раскаиваться: в конце концов, перед ним был учитель, а не враг, и он ударил слишком сильно. С другой стороны, под тем колоссальным давлением, которое оказывал Чжао Уцзи, действовать иначе было просто невозможно.
Его правая ладонь вновь приобрела цвет белого нефрита. Пальцы стремительно коснулись нескольких точек вокруг одной из ран, и с помощью техники Пленения Дракона и Укрощения Журавля Тан Сань подцепил показавшийся под кожей золотистый кончик. Цепко ухватив его, он с силой вытянул Иглу Драконьего Уса наружу.
Для Чжао Уцзи это стало настоящим испытанием. Иглы, проникая внутрь, мгновенно сворачивались в спираль, переплетаясь с кожей и мышечными волокнами. Даже у такого толстокожего бойца, как Непоколебимый Король Мудрости, лицо непроизвольно дергалось от жуткой боли, сопровождавшей каждое извлечение.
Когда последняя игла была извлечена, от тела Чжао Уцзи повалил густой пар – от невыносимой боли он весь покрылся потом. Впрочем, духа он не терял и даже не пискнул, проявив завидную стойкость.