Глава 61 «Послание отца (IV)»
Раздался глухой стук – дверь захлопнулась, и высокая фигура Тан Хао исчезла. Мастер долго стоял неподвижно, не сводя глаз с закрытой двери.
Лишь спустя долгое время он медленно опустил голову. Взгляд его упал на жетон, а уголки губ тронула горькая усмешка:
— Кто бы мог подумать, что мой кумир превратится в такое…
…
Солнце клонилось к закату. Перед входом в кузницу, плечом к плечу, сидели две хрупкие фигурки. Одетые в одинаковую форму, они замерли в тишине. Предзакатные лучи окрашивали их силуэты в мягкие багряные тона, словно накладывая на детей золотисто-алое клеймо.
Девочка, сидевшая слева, повернула голову и посмотрела на спутника. Она подперла подбородок кулачками, явно желая что-то сказать, но в последний момент сдержалась. Первым заговорил мальчик. В руках он сжимал новенький кузнечный молот. — Сяо Ву, спасибо тебе.
— За что это ты меня благодаришь? — С любопытством спросила Сяо Ву.
— За то, что ты всё время была рядом со мной, — Тан Сань опустил голову и уставился в землю. Его взгляд затуманился, стал отрешенным и влажным, но он всё же не позволил слезам скатиться по щекам.
Сяо Ву вдруг прыснула со смеху и легонько толкнула его в плечо. Толчок, впрочем, вышел довольно сильным – Тан Сань едва не повалился на землю. — Да брось ты хандрить! Твой папа ушел лишь на время. Настанет день, и вы обязательно встретитесь снова. Может, он ушел специально, чтобы ты стал сильнее и быстрее повзрослел? Если ты и дальше будешь так раскисать, не предашь ли ты тем самым его надежды?
Тан Сань горько усмехнулся:
— Наверное, ты права. Но почему… почему он даже не позволил мне увидеться с ним напоследок? Сяо Ву, понимаешь, папа – мой единственный родной человек. И теперь, когда его нет, дом перестал быть домом.
Сяо Ву тряхнула головой, перебрасывая свою длинную косу-скорпион на грудь. — Нет папы – зато у тебя есть я, твой друг. Если тебе так уж нужен родственник, я не против стать твоей сестрой. Ну же, назови меня «сестрицей Ву». Все меня так зовут, и только ты вечно упрямишься.
Глядя на озорную девчушку, чье личико раскраснелось в лучах заходящего солнца, Тан Сань невольно улыбнулся. Когда на душе скребут кошки и ты чувствуешь себя беззащитным, присутствие близкого человека рядом – истинное благословение.
— Я не против, если ты хочешь стать моей сестрой, но только младшей. Насколько я помню, мы хоть и одногодки, но ты на несколько месяцев младше меня. Я родился в январе, а ты – в августе, верно?
— И не мечтай! Я буду только старшей сестрой, а не младшей! — Сяо Ву в напускном возмущении замахнулась, чтобы дать ему шутливый подзатыльник.
Тан Сань уклонился и, отскочив на три метра, позвал:
— Сяо Ву, пойдем со мной на гору. Я хочу тебе кое-что показать.
Лицо мальчика стало серьезным, словно он принял какое-то важное решение. Сяо Ву перестала дурачиться. С непривычной покорностью она кивнула ему в ответ.
Тан Сань взял её за мягкую маленькую ладонь, и они побежали к холму за окраиной деревни. Тени детей в лучах заката длинными полосами тянулись по земле.
Они остановились только на самой вершине. Тан Сань, вовсю использовавший Навык Небесного Гада, едва заметно запыхался. Повернувшись лицом к заходящему солнцу, он замер, и его глаза заполнились фиолетовым сиянием. — Сяо Ву, здесь я всегда тренировался. Я хочу задать тебе один вопрос и надеюсь, что ты ответишь на него со всей серьезностью.
Сяо Ву поджала губы:
— А ты знаешь, что сейчас ужасно похож на тех ворчливых старикашек из академии?
Тан Сань медленно обернулся и пристально посмотрел на неё:
— Ты согласна стать моей сестрой? Мне… мне правда очень нужно, чтобы у меня снова был близкий человек. — Сяо Ву открыла было рот, чтобы ответить, но он жестом остановил её. — Сначала выслушай. У меня ничего нет. Ты сама видела, как я живу: я обычный бедняк. Я не могу дать тебе ни богатства, ни власти. У тебя тоже врожденная полная духовная сила, но мы разные. Я вижу, что за твоим прошлым скрывается какая-то тайна. Но я никогда не спрашивал о ней, потому что боялся… боялся, что разница в нашем происхождении окажется слишком велика, и мы не сможем быть даже друзьями. Но я действительно хочу, чтобы у меня была такая сестра, как ты. Я не могу обеспечить тебе жизнь аристократки, но я даю тебе свое обещание: я всегда буду защищать свою сестру. И никогда не позволю никому причинить ей вред.
Глядя в его глаза, блестящие от подступающих слез, Сяо Ву почувствовала, как её собственные глаза наполняются влагой. — А если однажды… — прошептала она. — …Если однажды очень много людей захотят меня убить? Если они будут такими сильными, что ты не сможешь с ними справиться? Что тогда?
На лице Тан Саня появилась едва заметная, спокойная улыбка:
— Тогда им придется сначала перешагнуть через мой труп.
Сяо Ву замолчала. Тан Сань тоже не проронил ни слова. Пурпур заката медленно гас, уступая место первым звездам.
— Брат, — простое слово, слетевшее с её губ, разрушило тишину.
Слезы, которые он так долго сдерживал, наконец скатились по щекам. Дрожащими руками Тан Сань сжал ладони девочки:
— Спасибо тебе… сестренка.
Отец ушел, но теперь у него была сестра. Тан Сань посмотрел на ночное небо и перед лицом сияющих звезд принес безмолвную клятву на всю жизнь.
Спустилась ночь. Дети сидели на вершине, наслаждаясь ласковым горным ветерком. Тишина, свежий воздух, свет луны и звезд – всё это дарило им покой.
— А можно я не буду называть тебя братом? — Сяо Ву повернулась к нему.
Тан Сань оторопел:
— Почему?
На щеках девочки проступил легкий румянец:
— Ну… я же глава всех учеников в Ноддине. Если у меня вдруг появится «старший брат», что они обо мне подумают?
Тан Сань рассмеялся:
— Хорошо. Зови меня по-прежнему Сяо Санем. Какое значение имеют обращения, если в моем сердце ты всё равно моя сестра?
С этими словами он закатал рукав и снял с левого запястья скрытый стреломет. — Раз уж мы стали братом и сестрой, а у меня нет ничего ценного, возьми это для самообороны. Это моя самая первая работа.
Сяо Ву с любопытством уставилась на подношение:
— Что это?
(Конец главы)