Глава 34
Хирузен Сарутоби на одном дыхании высказал все свои сомнения.
Как Хокаге, он лично разбирался с бесчисленным множеством больших и малых проблем Деревни, и слишком хорошо знал, насколько тернист путь внедрения любой новой политики.
Если не найти подход к главам различных департаментов и не ублажить многочисленные кланы ниндзя, большие и малые, то кто вообще останется работать на благо селения?
По его мнению, план, предложенный Цунаде и Хане, был идеален на бумаге, но суровая реальность могла разбить его вдребезги.
Столкнувшись с таким скептицизмом, Цунаде замолчала, на мгновение растерявшись и не зная, что ответить.
Она перевела взгляд на Хане.
Раз уж этот Учиха предложил такую идею, у него должен быть и план действий, верно?
Хане спокойно улыбнулся:
— Хокаге-сама, любое дело трудно лишь в начале. Мы же не можем опустить руки только потому, что будет сложно, правда?
— Когда вы впервые заняли пост Хокаге, вам тоже пришлось пройти через неисчислимые трудности и препятствия. Но Воля Огня не угасла.
— Теперь наша очередь подхватить этот факел.
Эти слова попали в самое сердце Хирузена Сарутоби.
Его рука дрогнула, и он медленно опустил трубку на стол.
Тысячи аргументов слились в одно короткое слово.
— Хорошо.
Именно потому, что он сам прошел через подобные испытания, старик понимал, сколько мужества потребовалось Хане, чтобы произнести это.
Возможно, Цунаде еще не осознавала всего подтекста.
Но разве эти слова не касались и самого Хане?
Сколько ему пришлось вытерпеть, чтобы наладить отношения между кланом Учиха и Конохой?
— Действуйте. Если вам удастся собрать средства, необходимые для первого года реформы медицинских ниндзя...
— А если позже что-то пойдет не так... что ж, в худшем случае этот старик наступит на горло своей гордости и лично отправится на поклон в резиденцию Даймё.
Услышав это, лицо Цунаде мгновенно просияло. Она с размаху хлопнула ладонью по деревянному столу:
— Неплохо, старик! Не ожидала, что в твоем возрасте у тебя еще остался порох в пороховницах и дух Героя Ниндзя!
Услышав похвалу от своей ученицы, Хирузен не удержался и рассмеялся.
Эта женщина была его драгоценной ученицей, девочкой, родившейся с серебряной ложкой во рту. Формально — подчиненная, на деле же её приходилось баловать, словно принцессу.
— Раз мы всё обсудили, и тебе, старик, больше нечего сказать, я пойду.
— Давно не видела Кушину, нужно навестить её.
Цунаде одной рукой оперлась о подоконник, махнула на прощание и ловко выпрыгнула в окно.
Теперь в кабинете остались только Хане и Третий Хокаге.
Хирузен снова взял в руки трубку, но его взгляд против воли прикипел к кулону, висевшему на шее юноша.
— Не ожидал, что это ожерелье теперь в твоих руках.
— Хане, скажи мне честно, вы с Цунаде... пара?
Молодой Учиха отступил на два шага, поспешно подняв руки в защитном жесте, чтобы опровергнуть догадку.
— Хокаге-сама, нельзя же так шутить! Я выиграл его у Цунаде в споре.
— Она даже заявила, что в следующий раз обязательно отыграет его обратно.
— Пожалуйста, только не упоминайте об этом при ней.
На лице Хирузена появилось выражение заядлого сплетника, и он лукаво улыбнулся:
— Вот оно что. Значит, этот старик всё неправильно понял.
— Впрочем, если в будущем между вами действительно что-то произойдет, я не буду возражать. Хотя у этой девчонки скверный характер и она не слишком разборчива в манерах, сердце у неё доброе.
— Хокаге-сама, прошел уже месяц, мне пора возвращаться в Полицию. В следующий раз, когда зайду, принесу вам хорошего табака! — бросил Хане и поспешно ретировался за дверь, не оглядываясь.
Хирузен Сарутоби остался сидеть с трубкой в руках, выглядя расслабленным и довольным.
Он отчетливо помнил, что Цунаде всегда была довольно равнодушна к делам сердечным. С Като Даном она сошлась лишь на почве общей мечты о реформе ирьёниндзя.
Из-за этого Джирайя долгое время ходил сам не свой от тоски.
А теперь, неожиданно, Хане тоже решил помочь принцессе Сенджу с той же самой реформой.
Трудно остаться равнодушными, когда красивая женщина и видный мужчина вместе работают над общим проектом.
Если бы они действительно сошлись, это не только сделало бы клан Учиха более лояльным, но и, возможно, излечило бы гемофобию Цунаде, которая мучила её до сих пор.
Это стало бы удачей, убивающей двух зайцев одним выстрелом!
Подумав об этом, лицо Хирузена вдруг снова омрачилось тревогой.
— Сложно, ох как сложно...
— Цунаде туго соображает в таких вопросах, а Хане полностью сосредоточен на отношениях Учиха и Конохи, даже имея кучу возможностей проводить с ней время.
— Да и этот мальчик, Хане...
Он просто слишком популярен!
...
Окраина Конохи, лесная чаща.
С момента возвращения Хане в деревню прошло некоторое время.
Осень вступала в свои права, воздух становился прохладнее. Кленовые листья в лесу налились багрянцем и медленно кружились на ветру, словно языки пламени, превращая лес в захватывающую дух картину.
— Сакумо-сенсей, вы наконец-то вернулись с миссии.
Внутри деревянного дома Хане и Белый Клык сидели на татами.
— Шумиха вокруг медицинской страховки в последнее время стоит на всю Деревню. Откуда у тебя время навещать меня? — спросил Сакумо Хатаке, продолжая ухаживать за своим недавно перекованным клинком Чакры Белого Света.
Хане откусил кусочек пирожного из бобов мунг и спросил:
— Сакумо-сенсей, не ожидал, что вы, будучи в тени, следите за новостями. Что думаете об этой страховке? Не хотите прикупить полис, просто чтобы поддержать начинание?
— Я пас. Оперативники АНБУ, даже после выхода в отставку, пользуются пожизненным обеспечением от Деревни.
— Говори, зачем я тебе понадобился?
— Разве я не могу просто навестить вас?
Хатаке вернул клинок в ножны и бросил проницательный взгляд на Хане:
— Не пытайся юлить со мной. Я тебя слишком хорошо знаю.
Видя, что наставник разгадал его намерения, Учиха перестал притворяться:
— И правда, от вас ничего не скроешь, Сенсей.
— Скоро Новый год, и в мире шиноби должно быть относительно спокойно. Полагаю, у АНБУ не будет миссий, требующих вашего непосредственного участия.
— Я хотел бы пригласить вас в качестве специального инструктора, чтобы поднатаскать ребят из Военной Полиции.
— В конце концов, в преддверии праздников многие жители, ведущие дела за пределами селения, вернутся домой. Народу станет больше, товаров тоже, и неизбежно найдутся те, кто захочет создать проблемы.
Когда плотность населения растет, поддерживать общественный порядок становится труднее.
Торговцы, впаривающие подделки.
Вернувшиеся путешественники, обнаруживающие, что пока их не было, жены завели интрижки, а дети не от них.
Пьяные драки и споры.
Все эти мелкие и крупные бытовые неурядицы не угрожают безопасности самой Деревни, но портят её гармонию и облик. Разбираться со всем этим приходится Полиции.
Что касается проникновения шпионов и кражи разведданных — теоретически, это тоже входит в обязанности Полиции.
Однако АНБУ и «Корень» попросту не делятся многими данными с Учихами.
В каком-то смысле это было сознательным решением верхушки Конохи и других кланов, чтобы сдерживать влияние аловоглазых.
Даже если Хирузен Сарутоби доверял Хане, он не собирался возвращать эти полномочия в полном объеме.
— Это... — Сакумо Хатаке на мгновение задумался, оказавшись в затруднительном положении.
Не то чтобы он не хотел, но многие техники и методы АНБУ запрещено передавать посторонним.
— Не волнуйтесь, вам не нужно учить их секретным техникам спецотряда. Просто делайте то, что считаете нужным, опираясь на опыт. В конце концов, ваш ученик в последнее время немного перегружен, так что прошу, помогите.
Услышав такую просьбу от Хане, «Белый Клык» больше не стал отказываться:
Если быть осторожным, он не нарушит устав АНБУ.
Хане и сам мог бы заняться тренировками, но Сакумо, обладая специализированными навыками наставника и колоссальным опытом, определенно добьется лучших результатов.