Глава 53. Подарить детям дом (Часть 1)
— Ух-х-х! — шумно выдохнул Чжан Шо, как только за Ду Цинцин закрылась дверь.
Вместо того чтобы вернуться в строгое кресло за рабочим столом, он с наслаждением рухнул на длинный кожаный диван. Раскинув руки в стороны, Чжан Шо уставился в белоснежный потолок, наплевав на приличия. Абсолютно легальное, беззаботное безделье в рабочие часы.
— Так вот ты какой, вкус истинной власти, да? — пробормотал он, прикрывая глаза.
Ему больше не нужно было оглядываться на старших менеджеров. Не нужно было сутулиться, боясь поймать неодобрительный взгляд начальника отдела. Он мог валяться здесь хоть до вечера в самой нелепой позе, полностью отключив мозг и позволив своим мыслям носиться вскачь.
Разве может быть что-то слаще этой абсолютной, ничем не скованной свободы?
Восемнадцатое октября было для Чжан Шо не просто датой в календаре. Это был рубеж. Ровно пять месяцев назад, восемнадцатого мая, он очнулся в этом мире, получив невероятный шанс прожить жизнь заново.
Пять месяцев. Смехотворный срок для истории, но для него — целая вечность.
Он оглянулся назад. Кем он был тогда? Обычным офисным планктоном, забитым программистом, который каждое утро давился в переполненном автобусе, судорожно считал юани до зарплаты и с ужасом думал о грядущих платежах по ипотеке. А теперь? Первый магазинчик, покупка первой студии...
И вот результат: Холдинг Мэнъя и три его крыла вот-вот пробьют отметку в пятьсот сотрудников. Для внешнего мира он — молодой гений, вундеркинд от бизнеса, человек, схвативший удачу за хвост.
Финансовая свобода обрушилась на него, как лавина. Никакой больше толкучки в общественном транспорте. Никаких унижений перед кредиторами. Дамоклов меч нищеты больше не висел над его шеей. Казалось бы, все проблемы, терзавшие его прошлую жизнь, испарились без следа.
Для скольких миллионов людей такая жизнь остается недостижимой, хрустальной мечтой?
Будь он чуть более испорчен, он бы уже кутил ночи напролет, утопая в дорогом алкоголе и продажной любви. Был бы романтиком — бросил бы всё, купил яхту и отправился в кругосветку, пробуя экзотические блюда и фотографируя закаты на разных континентах. Был бы спортсменом — пропадал бы в закрытых элитных клубах, играя в гольф, катаясь на породистых скакунах. А был бы лентяем — сутками напролет предавался бы плотским утехам с первыми красавицами города, изучая анатомию на практике.
Сладкая, беззаботная жизнь. Разве не ради этого мужчины рвут жилы?
Но всё это бесконечно далеко от реальности Чжан Шо. Он, миллионер, по-прежнему жил в ритме "с девяти до пяти". Более того, он пахал жестче, чем любой его подчиненный. Его мозг работал на износ, просчитывая ходы на шахматной доске бизнеса, плетя интриги и готовясь к схваткам с корпоративными монстрами.
Со стороны это выглядело безумием. Добровольная каторга.
Но правда заключалась в том, что, единожды вкусив наркотик абсолютной власти, однажды почувствовав, как по твоему слову приходят в движение миллионы юаней и судьбы сотен людей, ты уже никогда не согласишься на меньшее. По сравнению с этим упоительным чувством триумфа все земные наслаждения — яхты, женщины, вино — кажутся пресными и дешевыми.
«Кто однажды держал в руках судьбы мира, тому не интересны женские колени», — гласила старая мудрость.
Если ты теряешь власть, самые красивые женщины в твоей постели превращаются в пустых кукол, а жизнь — в бессмысленное существование. Сколько в истории было принцев и лордов, которые, лишившись трона и оказавшись под домашним арестом, спивались и умирали, как живые мертвецы? Да и в современном мире полно миллиардеров, которые цепляются за кресло председателя совета директоров трясущимися руками до самого смертного одра.
Власть — вот истинный наркотик.
И Чжан Шо не строил иллюзий на свой счет. Он был смертным, состоящим из плоти и крови, и ничто человеческое не было ему чуждо. В нем бурлили те же амбиции, та же жажда величия.
Но ему было всего двадцать три! Впереди — десятилетия активной жизни. В его голове — знания из будущего, а в арсенале — таинственная Система. С такими козырями на руках было бы преступлением скатиться в банальный гедонизм и пустить всё на самотек.
Он хотел оставить след. Сделать что-то по-настоящему значимое.
Например, вытащить из трясины детей из Приюта «Звездный Свет».
Именно это молчаливое обещание, данное самому себе, стало искрой, из которой должно было разгореться пламя Фонда «Весенний Росток».
Ближе к вечеру серебристый седан, за рулем которого сидела Сяовань, плавно припарковался у облезлых ворот приюта.
— Дядя Чжан! Дядя Чжан приехал! — раздался радостный визг.
Толпа чумазых ребятишек, словно стая воробышков, мгновенно облепила прибывших, прыгая от восторга.
— Сестренка Сяовань! — а вот упитанный мальчуган по имени Дун Цзыи оказался куда хитрее. Он, как маленький танк, пробился сквозь толпу и с разбегу повис на ногах секретарши, умильно заглядывая ей в глаза и выпрашивая обнимашки.
Малец явно знал, где его ждет самый сладкий куш.
— И тебе привет, разбойник, — рассмеялась Чэнь Сяовань. Она, конечно же, помнила этого пухляша.
Девушка открыла багажник и принялась доставать заранее купленные гостинцы: новую, пахнущую фабрикой одежду, яркие игрушки и целые горы сладостей. Двор наполнился детским смехом и шуршанием оберток.
Высвободившись из детского плена, Чжан Шо не стал задерживаться во дворе и целенаправленно зашагал к кабинету директрисы.
Теплые лучи осеннего солнца падали сквозь треснувшее стекло окна, крест-накрест заклеенное пожелтевшим от времени скотчем. Старая женщина сидела за обшарпанным столом, и ее ласковый взгляд, проходя сквозь это мутное стекло, был устремлен на играющих во дворе детей. В этот момент она казалась древним божеством-покровителем, оберегающим свой маленький, хрупкий мир.