Глава 78 «Я желаю тебе сладких снов этой ночью»
А далеко-далеко отсюда, в глухой лесной чаще, укрытой от городского шума, Пурпур с деланой обреченностью покачал головой.
— Все мои пешки съедены под чистую.
— Какая жалость… — протянул он. — Я ведь собирался устроить с их помощью великолепное торжество. А теперь приходится лишь смотреть, как они исчезают одна за другой.
Но вопреки горьким словам, его движения оставались неторопливыми и плавными – в них не чувствовалось ни капли досады.
— Люди и правда забавные создания… — Пурпур напевно, словно декламируя стихи, делился своими мыслями. — Всегда найдется кто-то, кто сумеет превзойти мои ожидания. — Он мягко похлопал в ладоши, будто аплодируя невидимому сопернику и благодаря его за чудесное представление.
Благодаря за то, что тот опустил занавес над его пьесой, пусть финал и оказался далек от совершенства.
Затем он оглянулся на Лю Ваньжу и медленно поднял руку.
— Идем. У нас еще много дел.
Лю Ваньжу изо всех сил старалась держать глаза открытыми. Даже сейчас, когда пересохшая роговица умоляла о пощаде, заставляя слезы катиться из глаз, она не смела зажмуриться ни на мгновение.
«Подглядывание» невозможно было отключить по собственному желанию. Лю Ваньжу не контролировала этот навык – стоило ей сомкнуть веки, как он тут же активировался.
Каждое закрытие глаз превращалось для нее в пытку: жуткие, кошмарные образы мгновенно истязали ее хрупкую психику. Никогда прежде она так сильно не проклинала тот факт, что в чем-то оказалась «сильнее других».
Она поднялась. Слезы безудержно текли из ее широко распахнутых глаз, быстро замерзая на холодном зимнем ветру.
Кое-как выдавив из себя подобострастную улыбку, Лю Ваньжу сквозь стучащие от дрожи зубы выдавила одно-единственное слово:
— Х-хорошо…
Пурпур, глядя на ее нелепый и жалкий вид, издал тихий, удовлетворенный смешок.
Он слегка взмахнул рукой, и в воздухе прочертилась яркая пурпурная линия. Черта мгновенно разошлась в стороны, и Пурпур, сделав шаг, скрылся внутри.
Лю Ваньжу уставилась на эти пурпурные Врата, напоминавшие разинутую пасть чудовища, и в ее сознании вдруг всплыл образ компании, где она работала.
Если бы она осталась на сверхурочные, разве с ней случилось бы все это?
Если бы она сегодня просто не пошла в супермаркет, разве все обернулось бы так?
Если бы она ушла сразу, как только купила продукты… разве этого нельзя было избежать?
Но права на сомнения у нее больше не осталось. Возможно, в прошлом у нее и был выбор, но сейчас оставалось только подчиниться.
Лю Ваньжу шагнула вслед за Пурпуром в зев прохода.
Фиолетовое свечение сомкнулось, исчезая без следа.
…
А в это же время высоко над далеким городом изящная женщина смотрела на только что открывшего глаза мужчину с собранными в волчий хвост волосами.
— Инцзян, скажи, оно того стоило? — Негромко спросила она. — Ты отказался от таких колоссальных ресурсов ради подобного захолустья. Ты ведь понимаешь, что второго такого шанса уже не будет?
Мужчина, которого звали Инцзян, лежал на облаке причудливой формы, протирая сонные глаза.
Он зевнул и, совершенно не заботясь о манерах, уселся поудобнее.
— Мне просто надоело, — ответил он. — Там, наверху, на меня косилось слишком много недовольных физиономий. Лучше уж побыть в тихом и спокойном месте.
Он поднял взгляд на женщину с золотыми крыльями за спиной, сиявшую подобно ангелу.
— А сама-то? Золотой Ворон, насколько я помню, тебя должны были направить в степи. Почему ты потащилась за мной?
Золотой Ворон посмотрела на сидящего перед ней Инцзяна.
— Куда хочу, туда и лечу, — отрезала она. — К тому же я в любой момент могу вернуться. А вот тебе не стоит переводить тему. — Она поправила копну золотых волос и вздохнула:
— Ты ведь понимаешь, что после этого собрания верхушка не сможет упорствовать как раньше. Эти старые консерваторы очень скоро потеряют свое влияние.
Инцзян покачал головой.
— В том-то и дело. Чем сильнее они ослабят хватку, тем могущественнее станет столица. Одним бойцом больше, одним меньше – роли не играет.
Он опустил свой глубокий, мягкий взор вниз, всматриваясь в погруженный в сон городок, где сейчас не спал ни один человек.
— Но эти места совсем другие. Им действительно нужен я.
Инцзян слегка приподнял руку. На его ладони заструилась дымка, переливающаяся цветами полузабытых сновидений. Она надежно удерживала внутри себя клочья фиолетового тумана, словно птицу из реального мира, запертую в клетке сна.
— Этим тремстам одиннадцати людям, заслужившим свой покой, нужен я. — Он повернулся и посмотрел прямо в сияющие золотом глаза спутницы. — Месть за тех, кто погиб напрасно, тоже требует моего участия. Я получил свою силу не ради того, чтобы купаться в роскоши или становиться оружием в чужих политических играх.
Инцзян сжал кулаки – точно так же, как делал это, когда стучался в тысячи чужих снов.
— Мой дар существует для того, чтобы «обычные люди» могли спокойно и счастливо жить своей «обычной жизнью», а не расплачиваться за нее как за грех.
Золотой Ворон нахмурилась, а затем тихо вздохнула.
— Ты всегда оказываешься прав.
Она плавно повела рукой в сторону спящего города, где еще горели редкие огоньки окон. Тяжелые ночные тучи разошлись, и на землю беззвучно посыпались бесчисленные светящиеся перья.
Они кружились в воздухе, тая при соприкосновении с домами и улицами, напоминая самый обычный зимний снегопад.
И по мере того как эти перья растворялись в ночи, дыхание спящих горожан становилось все более ровным и спокойным. Те же, кто страдал от застарелых недугов, почувствовали, как боль отступает перед лицом этой нежданной благодати.
Золотой Ворон с грустной улыбкой смотрела на золотистые искры, гаснущие в темноте.
— Но когда же ты наконец начнешь думать о себе? — прошептала она.
Ее голос был тише дуновения ветра. На такой высоте он мгновенно растворился в потоках воздуха, исчезнув без следа.
Инцзян промолчал, сделав вид, будто ничего не услышал. Он лишь продолжал смотреть вниз, на этот тихий, ничем не примечательный городок.
В теплых домах сонное сопение лениво рождало один хороший сон за другим. По крайней мере, этой ночью ледяной ветер не потревожит их покой.
Все это происходило в ночь, когда никто из людей так и не поднял глаз к небу.
Дорогой мой человек, по крайней мере, сегодня.
По крайней мере, этой ночью, все те, кто сумел пережить ее…
Я желаю тебе сладких снов.