Глава 5.1 «Дикий оберег! Первое нападение!»
Хань Хэ окликнул увлекшихся сплетнями приятелей. Соседи Ши Юя по комнате уже начали один за другим возвращаться в общежитие.
Выслушав его, Ху Цзыхао кивнул, вытащил из кармана оберег, который ему дал Хань Хэ, и крепко привязал его шнурком к запястью. Он посмотрел на ребят и сказал:
— Схожу в туалет и сразу в комнату, сегодня носа на улицу больше не высуну.
Ши Юй ничем не мог помочь, но, поразмыслив, предложил:
— Давай мы тебя проводим. На всякий случай, времени это много не займет.
Хань Хэ тоже согласился.
Усач снова поблагодарил их, и втроем они вышли из комнаты.
Туалет находился совсем близко. Ху Цзыхао шел впереди, лениво перебрасываясь словами с идущими позади ребятами.
— Спасибо вам огромное, даже не знаю, как выразить… Я еще никогда в жизни не чувствовал себя таким… беспомощным… Если бы не вы, я бы, наверное, так ничего и не понял, пока не стало бы слишком поздно.
Умывальная комната вела прямиком в туалет. Войдя туда, Ху Цзыхао обнаружил, что внутри царит полная тишина.
— Ни души, засиделись мы допоздна. Хорошо, что вы пошли со мной, а то я бы со страху с ума сошел. Пришлось бы, чего доброго, прямо в комнате нужду справлять.
Ху Цзыхао зашел в туалет. Он не стал проходить в самую глубь, а выбрал ближайшую к выходу кабинку.
— Терпеть не могу этот туалет. И какой только дурак его проектировал – из этой кабинки даже коридор видно, сидишь тут и чувствуешь себя как на ладони.
То ли из-за позднего часа, то ли от страха после дневных разговоров, а может, он и впрямь счел Ши Юя и Хань Хэ настоящими друзьями, но Усача вдруг прорвало на разговоры, и он болтал без умолку.
— Обычно мы с Лю Цзуньфу вместе сюда ходим. Если свободные кабинки слишком загажены, мы просто играем в «камень-ножницы-бумага». Кто проиграл – тот и идет в грязную, ха-ха… Интересно, как он там сейчас… Как думаете, может, он и правда просто прогуливает? Вдруг он действительно нашел способ обойти камеры, да и у классного руководителя правда нашлись неотложные дела, вот все так и совпало?
Ху Цзыхао вдруг сообразил, что его слова могут прозвучать обидно для ребят, и поспешил исправиться.
— Я не к тому, что вы неправы. В конце концов, я сам первый заподозрил, что с Лю Цзуньфу что-то случилось. Просто язык мой – враг мой, вечно ляпну лишнего. Спасибо, что понимаете меня… Ай, ладно… Язык без костей, чем больше говорю, тем глупее выходит. Ши Юй, вы только не принимайте близко к сердцу.
Ху Цзыхао почувствовал, что запутался в собственных оправданиях, и замолчал, надеясь, что Ши Юй поможет сгладить неловкость – ведь тот казался куда более мягким по характеру, чем Хань Хэ.
Но ответа не последовало.
— Ши Юй… Ты обиделся?
Тишина. Пугающая, мертвая тишина.
Постойте.
Постойте-ка.
С какого момента Ши Юй и Хань Хэ перестали отзываться?
Нет.
Нет-нет-нет-нет!!
Что происходит?!
Где Ши Юй и Хань Хэ?!
Ху Цзыхао торопливо натянул штаны, выскочил из кабинки и в панике огляделся по сторонам.
Никого! Ни единой души!
Ни Ши Юя, ни Хань Хэ здесь не было! В туалете он остался совершенно один!
«Ззз… треск… ззз… пш-ш-ш…»
Люминесцентная лампа под потолком замигала. Ху Цзыхао вдруг заметил, что фонари на спортивной площадке полностью погасли. У него не было с собой часов, но он прекрасно знал расписание.
У десятых классов самоподготовка заканчивается в девять тридцать вечера, а двери общежития запирают в десять пятнадцать.
У одиннадцатых классов самоподготовка заканчивается в десять вечера, двери запирают в десять сорок пять.
Свет на спортивной площадке горит до тех пор, пока дежурные учителя и охранники не закончат последний обход после отбоя, то есть его гасят ровно в одиннадцать десять вечера.
Сейчас за окном расстилалась непроглядная тьма, и оконная рама казалась разинутой пастью неведомого чудовища. Окно в туалете было приоткрыто, и врывающийся ветер, рассекаемый рамой, завывал с жутким, похожим на предсмертный стон свистом.
Сейчас было как минимум больше одиннадцати пятнадцати.
Но как он мог зайти в туалет в десять пятнадцать и пробыть здесь столько времени?
Ему вспомнились слова Ши Юя.
«Вдруг это порождение зла способно изменять человеческую память?»
Холодный пот покатился по лбу Ху Цзыхао.
Что произошло за это время? Когда именно он сюда пришел? Знал ли хоть кто-то, что он здесь?
Ху Цзыхао посмотрел на свое левое запястье.
К счастью, там все еще был крепко завязан оберег, который дал ему Хань Хэ.
Но поскольку раньше от него не было заметного толку, полностью полагаться на эту безделушку Усач не мог.
Мигание лампы над головой немного замедлилось, но мертвенно-белый свет делал атмосферу в туалете еще более зловещей.
— Нельзя просто сидеть и ждать смерти, — сквозь зубы процедил Ху Цзыхао. Он прикинул расстояние и резко рванул к выходу!
Ху Цзыхао был парнем рослым, да и кабинку выбрал самую крайнюю, у самой двери. С его длинными ногами ему требовалось всего пара шагов, чтобы выскочить наружу.
Один шаг!
Все прошло гладко, никакого сопротивления. Он преодолел больше половины пути.
Второй шаг!
Ху Цзыхао вложил в это движение все свои силы. Этим шагом он должен был вылететь из туалета!
«Хрусть!»
Раздался резкий звук, похожий на то, как взлетающая птица ломает сухую ветку.
Перед глазами Ху Цзыхао все мгновенно переменилось. Дверь туалета, бывшая всего в полушаге, внезапно исчезла, а на ее месте оказалось зияющее чернотой окно.
С той стороны стекла, вплотную к нему, прижималось мертвенно-бледное лицо.
У этого лица были лишь отдаленные человеческие очертания. Вместо глаз, носа и рта на нем чернели огромные дыры, которые лишь отдаленно напоминали черты лица, хаотично расползаясь по белой, похожей на сырое тесто физиономии.
Тело этого существа вообще не имело ничего общего с человеком. Оно походило на гигантского паука: под бледной головой колыхался огромный, жирный, раздутый мешок, из которого в полном беспорядке росли мясистые лапы. Они были совершенно несимметричными, напоминая длинных червей, копошащихся на мясном шаре. Сейчас эти лапы слегка шевелились, словно перебирая невидимые нити.
«Порождение зла».
Это слово мгновенно вспыхнуло в сознании Ху Цзыхао.
В то же мгновение неведомая сила хлынула от запястья к сердцу, словно резко сжав его в кулаке.
Ху Цзыхао показалось, что он услышал яростный рев диких зверей в глухой чаще.
Жажда жизни мгновенно пересилила сковавший его ужас. Парень невероятным усилием заставил себя развернуться прямо в прыжке и бросился в противоположную сторону – к настоящему выходу!
Краем глаза он заметил, что оберег на запястье разлетелся в пыль. Тот треск сухой ветки издал именно он.
Тварь за окном, поняв, что добыча вырвалась из-под контроля, замерла. Ее черные шевелящиеся «черты лица» уставились прямо на Ху Цзыхао, после чего туалет огласил жуткий, неестественный рев. Мерзкие, скользкие лапы твари задвигались с невероятной скоростью, и она начала втискиваться внутрь сквозь узкую оконную раму! Одновременно с этим двери туалета и умывальной комнаты стали стремительно закрываться, пытаясь запереть человека внутри.
Выброс адреналина у Ху Цзыхао зашкаливал. Он мчался к выходу так быстро, как никогда в жизни. За долю секунды до того, как дверь туалета захлопнулась, он успел проскользнуть в закрывающуюся щель.