Глава 44 «Ступай же, ступай»
Ши Юй открыл глаза. Прошлой ночью ему спалось на удивление крепко, чего он сам никак не ожидал. В конце концов, после стольких потрясений и вступления в организацию логичнее было бы бодрствовать в лихорадочном возбуждении.
Сладко поерзав в постели, Ши Юй с удовольствием потянулся всем телом.
— О-хо-хо-хо-хо-о-о… — сорвался с его губ протяжный стон.
Закончив разминку, Ши Юй пружинистым движением взмыл и сел на кровати. Хотя ступени «мысленной воли» напрямую не развивали физическую силу, он отчетливо ощущал себя куда крепче, чем прежде.
В памяти всплыли слова Шэнь Бая.
«Даже если сама ступень не укрепляет тело, пробуждение таланта все равно благотворно влияет на физическое состояние».
Ши Юй взглянул на свою левую ладонь.
Там, где совсем недавно красовался порез, теперь виднелся лишь бледно-розовый след.
Пусть лезвие вошло и не слишком глубоко, рана все равно была приличной. Подобная скорость регенерации уже давно вышла за рамки того, на что способна обычная человеческая медицина.
Целебная мазь Охотника. Жажда «мысленной воли».
Ши Юй сжал кулак, отгоняя мысли о пережитом, и натянул одежду. Он прекрасно помнил, какое дело ждало его сегодня.
Кольца дедушки Хуана и его покойной супруги.
Ши Юй должен был исполнить последнюю волю усопшего.
Одевшись, он толкнул дверь своей комнаты и, как и ожидал, застал Хань Хэ в гостиной.
Тот сидел на диване, поджав под себя ноги в спортивных брюках. На нем была лишь облегающая спортивная майка, а все его внимание поглощал экран телефона.
На столе по соседству уже исходил легким парком завтрак – свежекупленные баоцзы и горячая каша.
«Во сколько же встает Хань Хэ… Я ведь не услышал ни единого шороха».
Ши Юй с этими мыслями направился вглубь комнаты.
Хань Хэ поднял глаза и, заметив его, поднялся навстречу:
— Проснулся? Давай завтракать.
Ши Юй согласно кивнул. Вид дымящихся баоцзы на столе заставил его почувствовать некую неловкость.
— Ну зачем же… Опять ты за едой ходил, тратился. В следующий раз хоть меня разбуди, моя очередь угощать.
Хань Хэ придвинул табурет, усаживаясь, и посмотрел на замявшегося приятеля:
— Все в порядке. Я живу у тебя, так что это моя плата за постой.
Он на мгновение запнулся и веско добавил:
— Я очень богат.
Ши Юю стало еще неловче.
Надо же, до чего парня довела жизнь – уже заговариваться начал от смущения.
Оба ведь простые студенты, оба лишились семей, откуда взяться доходам? Если бы не оставшаяся от родителей квартира, сам Ши Юй давно бы пополнил ряды бродяг.
Вздохнув, Ши Юй качнул головой:
— Ладно-ладно, господин Хань-миллионер. Но в следующий раз позволь уж и мне проявить гостеприимство. Будем ходить за едой по очереди, идет?
Видя упрямую решимость друга, Хань Хэ незаметно убрал телефон в карман и кивнул:
— Хорошо.
Ши Юй так и не увидел, как на экране смартфона Хань Хэ на мгновение моргнули цифры банковского баланса – пятая цифра перед запятой лениво сменилась другой, в то время как первые две остались невозмутимо неподвижными.
Покончив с завтраком, юноши быстро собрались, проверили снаряжение, и Ши Юй бережно достал кольца дедушки Хуана.
Это были два самых заурядных серебряных колечка, заметно потемневших от времени. Металл окислился, утратив былой блеск; на них не было ни гравировки, ни камней – лишь два скромных ободка, тихо лежащих на ладони.
— Вот и все… Пойдем.
Они вышли на улицу. Ши Юй уверенно повел спутника через пролом в ограде жилого комплекса, выводя на усыпанную гравием тропинку, которая круто уходила в сторону гор.
Местные горы не походили на знаменитые пики-исполины – они брали не высотой, а своей бесконечной протяженностью.
Невысокие, но и не пологие холмы, густо поросшие лесом, раскинулись по этой суровой северо-восточной земле. Их плавные волны убаюкивали тысячи живых существ, а сочная зелень хвои не пожухла даже в разгар суровой зимы.
Здешние тропы были исхожены людьми вдоль и поперек. Шаги сотен путников пробили в лесной чаще глубокую колею, которая затем ветвилась и дробилась, словно кровеносные сосуды живого организма.
Ши Юй и Хань Хэ миновали последний жилой дом у подножия холма. Громкий лай сторожевого пса постепенно затих за спиной, уступая место лесной тишине. Мелькали золотистые стволы берез, качались сухие стручки диких бобов. Ступая по траве, усыпанной цепкими семенами-колючками, путники начали свой подъем.
Для Хань Хэ этот путь не представлял никакого труда. Десятым искусством Охотника было «Вхождение в Дикие Земли», так что на лоне природы он чувствовал себя увереннее и свободнее, чем дома. Его шаг оставался твердым, дыхание – ровным, на лице не отражалось и тени усталости.
Однако сейчас Хань Хэ испытывал легкое удивление.
Шедший впереди Ши Юй тоже не выказывал признаков утомления. Его дыхание ни разу не сбилось.
Дорога здесь была далеко не самой простой, да и темп они взяли приличный. По опыту Хань Хэ, даже физически крепкий человек на такой скорости уже начал бы тяжело дышать. А ведь выносливость Ши Юя после пробуждения находилась примерно на уровне обычного тренированного парня.
И все же он шел ровно.
Хань Хэ подметил, что все движения Ши Юя были удивительно выверенными и точными, направленными на максимальное сбережение сил. Он с поразительной точностью выбирал, куда поставить ногу.
Словно ходил этой дорогой тысячи раз.
— Ты хорошо знаешь эти места? — Негромко спросил Хань Хэ сзади.
Ши Юй слегка замедлил шаг и обернулся:
— А, да. Раньше я часто здесь гулял от нечего делать. В школьные годы даже через эту гору срезал дорогу до учебы – ну, в ту среднюю школу, знаешь ведь?
— Хм, — отозвался Хань Хэ.
Признаться, по школьным будням этого нельзя было сказать. В памяти Хань Хэ его одноклассник оставался парнем, который на переменах разве что до туалета доходил, а все остальное время дремал за партой. Трудно было представить, что в свободное время он лазил по горам.
И все же…
Хань Хэ наблюдал, как Ши Юй легко перемахнул через поваленный сук, безошибочно наступил на единственный устойчивый камень среди пожухлой травы и мягко перенес вес тела, не издав почти ни звука.
Поразительная… ловкость.
Хань Хэ последовал за ним. Они миновали рощицу полуголых низкорослых деревьев. Натоптанная тропа резко вильнула в сторону, но Ши Юй явно намеревался идти совершенно иным путем.
Он остановился между двух раскидистых сосен, перевел дух и оглянулся на товарища:
— Дальше дороги не будет. Смотри под ноги.
Договорив, Ши Юй вдруг сообразил, как глупо давать подобные советы Охотнику девятого мастерства, и смущенно усмехнулся:
— Ну… я сам давненько тут не хаживал. Если начну спотыкаться, подсоби, ладно?
Хань Хэ понимающе кивнул и показал пальцами знак «окей».
Последующий отрезок пути действительно оказался тяжелым.
За право идти там, где не ступала нога обычного человека, всегда приходится платить свою цену.
Ши Юй упорно продвигался вперед. Склон становился все круче, а буйная поросль, не знающая человеческой руки, разрослась здесь вовсю. Череда и репейник как раз вошли в пору созревания, и Ши Юй то и дело чувствовал зудящие уколы их цепких семян сквозь одежду.
Дикий хмель в этих дебрях не выдержал конкуренции с другими сорняками – его тонкие усики сиротливо цеплялись за редкие ветки, и Ши Юй просто смахивал их подобранным сучком.
Зеленый, желтый, бурый…
Осенний лес выплескивал свои последние неистовые краски. Прямо под кронами деревьев яркими солнцами желтел дикий топинамбур.
Ши Юй то и дело прижимал ладонь к нагрудному карману, проверяя сохранность колец. Хань Хэ неотступно следовал за ним по пятам.
Вскоре они уперлись в крутую каменную кручу.
Ши Юй глубоко вдохнул, собрался с силами и, цепляясь руками и ногами за выступы, полез наверх.
В этот момент он невольно вспомнил свой самый первый подъем сюда.
Тогда у него не оставалось ничего.
Растерянный, беспомощный, он брел сам не зная куда.
Продирался сквозь чащу без тропинок, карабкался по отвесным скалам. Легкие тогда работали на пределе, словно старые кузнечные меха, а каждый вдох отзывался режущей болью.
Но стоило ему тогда поднять голову на вершине…
Полумрак, сырость и удушливый зной ущелья мгновенно отступили.
Там, на самой круче, вековые деревья расступались, открывая вид на пронзительно-синее небо. На ветру колыхалось море нежных мелких цветов. То была ранняя весна, и пламенеющие цветы рододендрона отражались багрянцем на лице юного Ши Юя.
Сейчас же Ши Юй поднялся во весь рост, и в этот раз его дыхание даже не сбилось.
Хань Хэ легко перемахнул через валун, твердо встал рядом и устремил взор вдаль.
Горы широким полукольцом обнимали раскинувшийся внизу маленький городок, словно убаюкивая его в материнских объятиях.
— Какое… чудесное место, — тихо произнес Хань Хэ.
Лицо Ши Юя смягчилось. Он медленно достал кольца Хуан Цинъяна. Неяркое солнце погожего осеннего утра скользнуло по потемневшему серебру, омывая его своим светом и заставляя две прижатые друг к другу реликвии тускло заблестеть.
В глазах юноши дрожали серебряные блики. Он сделал несколько неторопливых шагов по открытой поляне и остановился:
— Давай прямо здесь.
Хань Хэ извлек небольшую саперную лопатку, которую они прихватили еще с вечера, и принялся споро копать землю в указанном месте.
Он копал поглубже, прекрасно понимая, что лесное зверье падко на раскопанную землю, сохранившую человеческий запах.
Ши Юй бережно завернул кольца Хуан Цинъяна в чистую ткань, опустил сверток на дно ямки, и они вдвоем аккуратно засыпали ее землей.
Затем Ши Юй достал маленькую бутылочку крепкой водки. Стоило открутить крышку, как по воздуху разлился резкий, хмельной аромат.
Журча по сухой земле…
Ши Юй медленно вылил весь алкоголь на свежую могилу, не оставив ни капли.
Наверное, сейчас полагалось сказать какие-то прощальные слова, но в горле у него застрял ком.
Он не знал, какими словами помянуть этого упрямого старика, не знал, как успокоить души погибших одноклассников и учителей.
Ши Юй просто стоял в немом оцепенении, устремив взгляд туда, где в сизой дымке угадывались контуры школы.
Спустя долгие минуты молчания он наконец тихо произнес:
— …Ну… пойдем.
И они с Хань Хэ повернули обратно.