Глава 26.2 «Внешняя помощь „Личуаня“»
— Да. Капитан отряда «Личуань», — Сияо.
Тем временем в больнице.
— Госпожа… Сияо, мы все подготовили по вашему указанию. Разместили нужные предметы и временно эвакуировали медперсонал и пациентов с этих двух этажей, — отчитался один из полицейских перед женщиной, стоявшей у дверей палаты.
На вид ей было немного лет. Длинные, как смоль, волосы ниспадали до самой поясницы. В ее глазах светилась глубокая, невыразимая гамма чувств – казалось, за этим взглядом скрывается целая история. Облик ее дышал мягкостью и утонченным интеллектом, от нее исходило редкое, чарующее тепло.
Одета она была в бежевый плащ, туго перетянутый на талии поясом, который выгодно подчеркивал ее хрупкую фигуру. Под плащом угадывался белый мягкий джемпер, а строгие черные брюки переходили в аккуратные полусапожки на небольшом каблуке.
— Спасибо за работу, — мягким, чистым голосом ответила Сияо. — Дальше я справлюсь сама. Как только закончу, сразу дам вам знать. Еще раз спасибо.
Сияо тепло улыбнулась сопровождавшему ее полицейскому. Тот слегка смутился, кивнул и, передав команду по рации своим коллегам, отдал ей честь:
— Тогда оставляем все на вас.
Сияо вежливо склонила голову и проводила взглядом удаляющихся по коридору сотрудников.
После этого она повернулась, закрыла глаза и плавно приложила ладонь к стене палаты.
Волосы качнулись вслед за ее движением, и вокруг нее разлилась невидимая, мягкая сила.
В сознании Сияо проступили силуэты всех пациентов, находящихся в соседних палатах.
И в этих призрачных очертаниях без исключения у всех учителей и учеников Двенадцатой средней школы ментальные контуры в области головы оказались повреждены. Где-то больше, где-то меньше – они были испещрены крошечными пустотами, словно изъеденное древоточцами дерево.
Но Сияо не остановилась на достигнутом. Она продолжила высвобождать свою силу.
Ее восприятие больше не ограничивалось одним лишь этажом. Оно ширилось, просачиваясь сквозь пространство подобно наводняющей его воде, пока не охватило весь корпус хирургии.
Сияо слегка нахмурилась. Она быстро вычленила тех, чей разум не сможет восстановиться самостоятельно.
Затем она открыла глаза и опустила руку, с тяжелым вздохом покачав головой:
— Ну и кашу же они заварили…
Но, несмотря на ворчание, отступать Сияо не собиралась.
Она развернулась и неторопливо пошла к центру коридора.
Раздался отчетливый стук каблуков.
Близилась зима, на улице заметно похолодало, и замерзшие подошвы еще не успели согреться и размякнуть в тепле больницы.
Сияо шла быстро, порывистый шаг раздувал полы ее плаща, делая ее силуэт еще более тонким и стремительным.
Похоже, верхняя одежда показалась ей помехой. Одним плавным движением она развязала пояс, расстегнула пуговицы и легким взмахом сбросила плащ на пол. Ткань послушно распласталась на линолеуме, а длинные волосы взметнулись вслед за шагами, очертив изящную дугу. Солнечный свет из окон заставил ее белый джемпер мягко засиять.
Она слегка развела руки в стороны, и по мере ее движения пальцы начали ритмично подрагивать.
С каждым ее шагом и жестом пробуждалась и крепла невидимая сила, накатывая из глубины коридора подобно приливу. Разложенные полицейскими в строго определенных местах материалы зашевелились, словно от нежного прикосновения… Пространство вокруг начало терять былую четкость.
Свет будто загустел, превратившись в вязкое масло. Он больше не прорезал воздух и не отражался от поверхностей послушно и прямо.
Теперь он походил на плотный, хмельной нектар, обретший физическую массу: он мягко провисал в воздухе и медленно стекал по твердым предметам, которых касался.
Этот сонный свет струился по стенам, напоминая ползущие огоньки, разгораясь все ярче.
Сами же стены как будто размякли, подаваясь под тяжестью стекающих лучей, словно внутри них с тихим шипением лопались пузырьки воздуха в толще размягчающегося гипса.
В палатах металлические кровати податливо укутывали одеяла в свои складки, а деревянные рамы источали густой аромат слежавшейся ваты.
Дыхание людей сплелось в единый гул. Кожа расслабленно облегала тела, нежная мышечная ткань податливо колыхалась в такт биению внутренних органов. Пациенты стали настолько мягкими, словно плитки шоколада, медленно тающие под ласковым солнцем.
Раздался очередной стук каблуков.
Но Сияо не останавливала свой ход. В этом податливом и текучем мире звук ее шагов оставался единственной твердой опорой.
Дойдя до самой середины коридора, она замерла и медленно повернулась лицом к лестничному пролету.
Свет, подобно вязкой патоке, колыхался на податливом стекле оконных рам, волна за волной вплетая теплое сияние в пространство холла.
Сияо молча созерцала этот зыбкий, смешавшийся мир. Затем она слегка запрокинула голову, закрыла глаза и сделала глубокий, размеренный вдох.
«Уф…»
Грудь высоко поднялась, легкие наполнились воздухом, и Сияо ощутила странное, тонкое умиротворение.
В этот миг коридоры по обе стороны словно издавали влажные, тягучие звуки – все вокруг растворялось, цвета беспрепятственно проникали друг в друга. Белизна стен пыталась смешаться с телесным оттенком напольной плитки, а прозрачные стекла стремились перенять белый цвет рам.
Сияо открыла глаза и резко вскинула правую руку вверх, в пустующее пространство перед собой, словно водружая невидимый маяк силы.
В то же мгновение весь этот хаос, вся текучесть и зыбкость замерли, прекратив свое слияние.
И в эту же секунду все находящиеся в палатах учителя и ученики распахнули глаза и рты, открывая все каналы восприятия, словно их души в изумлении позабыли о собственной обособленности.
Раздался звонкий хлопок!
Сияо решительно опустила руку, прижав ладонь к ставшей податливой плитке пола. Этим движением она заставила себя опуститься на колени, склонив голову до самой земли. Ее черные волосы взметнулись и рассыпались вокруг нее, создавая причудливую, завораживающую картину.
В этот миг реальность словно погрузилась в невиданное доселе смятение.
Твердое и мягкое.
Черное, белое и цветное.
Память, плоть и дух.
Все смешалось и содрогнулось от одного этого поклона.
Воздух задрожал, словно изумленный происходящим.
А пациенты в палатах в едином порыве вскрикнули, разразились слезами и зашлись в глухом хрипе.
Благоухание и зловоние.
Все сущее слилось в неделимое целое в этом неописуемом сиянии.
Ментальные прорехи в головах людей словно позабыли о своей пустоте. В этом великом единении они начали стягиваться, заполняясь и выравниваясь за счет общего ментального поля.
Буквально за секунду все повреждения в разуме учителей и учеников бесследно исчезли.
Сияо резко вскинула голову. Ее длинные волосы взметнулись, словно черный стяг, подающий сигнал бедствия, а с губ сорвался пронзительный, вибрирующий звук:
— Уф…
Этот крик, подобно острому лезвию, рассекающему гнилую древесину, со свистом взрезал саму ткань пространства!
С этим звуком разрушение мгновенно прекратилось.
Мягкое и вязкое, черное и белое, легкое и тяжелое, светлое и темное – все в один миг вернулось на свои круги.
Сияо, тяжело дыша, подняла голову и посмотрела вперед.
Обычный солнечный свет спокойно струился сквозь стекло, ровно ложась на четкие, твердые грани стен.
*Примечание:
Ступень пути «Палитра»: Четвертая ступень: «Вкус.»
«Помни тот миг, когда краска впервые коснулась твоих губ. На этой ступени мы познаем ее вкус во всей полноте. Раны, страдания, надежда и вожделение. Вкус на кончике языка должен пребывать в идеальном равновесии».
«Да… именно так. То, чего я ищу – это абсолютный баланс. И ради него я готова сокрушить любые преграды, даже если они поглотят меня без остатка».