Глава 24.3 «Неваляшки»
Затем он опустился на колени и расстегнул молнию рюкзака.
Ши Юй уселся рядом, сгорая от нетерпения.
Хань Хэ с предельно серьезным видом, методично запустил руку в верхнее отделение рюкзака и извлек оттуда…
Сумочку в виде котика.
Милая ярко-рыжая сумочка в форме зажмуренной кошачьей мордочки выглядела довольно потертой по краям, но была идеально чистой – видно было, что владелец берег ее как зеницу ока.
— …
Ши Юй от удивления лишился дара речи.
Но Хань Хэ как ни в чем не бывало спросил:
— Милая, правда?
— А? Ну да… очень милая.
Ши Юй с трудом выдавил эти слова, искоса поглядывая на товарища.
Хань Хэ к тому времени уже снял куртку. Черная обтягивающая футболка подчеркивала рельефные мышцы рук и крепкую грудь. Широкие плечи, узкая талия, абсолютно невозмутимое лицо.
Ши Юй силой заставил себя проглотить фразу «Тебе очень идет».
Хань Хэ между тем аккуратно открыл молнию кошачьей сумочки и выудил оттуда несколько предметов, которые Ши Юй уже видел раньше.
Странные веточки неизвестных деревьев.
Два флакона с красно-бурой жидкостью и два – с абсолютно прозрачной.
Несколько звериных клыков и птичьих перьев.
— Ты их уже видел, — пояснил Хань Хэ. — Это довольно редкие ингредиенты. После специальной обработки они способны проявлять свои свойства даже без полноценного ритуала.
Хань Хэ нежно провел пальцами по пучкам веток:
— Скрытие, защита, изгнание. Против сил того же ранга они работают безотказно. Я регулярно подпитываю их через каналы изумрудной крови, чтобы поддерживать их силу в активном состоянии.
Ши Юй понимающе кивнул.
Аккуратно разложив ветки, Хань Хэ снова полез в сумочку, немного пошуршал там и протянул Ши Юю какой-то предмет.
Это был амулет.
Он походил на тот, что носил Ху Цзыхао, но выглядел куда более изящно – все стыки были искусно оплетены тонкими птичьими перьями.
— Это тебе.
— О… спасибо.
Ши Юй бережно принял оберег. Легкие перышки колыхались от его дыхания, а холодный клык приятно холодил ладонь.
— Наверное, это очень дорогая вещь, и делать ее непросто… А мне даже подарить тебе взамен нечего.
Ши Юю действительно было неловко. Он помнил рассказы Ху Цзыхао о силе подобных оберегов – на их уровне это был поистине царский подарок.
Но Хань Хэ лишь отмахнулся:
— Ерунда. Нам теперь работать в связке, так что твоя безопасность – это и моя безопасность. Все честно.
Этот разговор снова всколыхнул в душе Ши Юя воспоминания о поведении Хань Хэ в тот день. Он сжал амулет, чувствуя, как по нему струится едва уловимая энергия, и все же решился спросить:
— Хань Хэ… а тебе не страшно?
Достававший в этот момент из рюкзака другую сумочку – на этот раз в виде песика и покрупнее – Хань Хэ на секунду замер, а затем, не прерывая своего занятия, спросил в ответ:
— А почему мне должно быть страшно? Тебе страшно?
Ши Юй мало знал Хань Хэ. Он и подумать не мог, что у этого сурового парня обнаружатся такие милые сумочки с животными, и уж тем более не ожидал встречного вопроса.
Он растерялся.
Почему страшно?
Потому что не хочется умирать?
— Боишься умереть? — Хань Хэ озвучил его мысли раньше, чем Ши Юй успел открыть рот.
Открыв собачью сумочку, он продолжил, не дожидаясь ответа:
— С чего бы нам умирать? Нужно просто всегда побеждать, только и всего.
Ши Юй приоткрыл рот, но не нашел что сказать.
На этот раз Хань Хэ отложил вещи, повернулся к Ши Юю и твердо посмотрел ему прямо в глаза:
— Ши Юй, у тебя огромная сила. Ты не проиграешь. И ты не умрешь.
Его темные глаза под сенью густых ресниц смотрели уверенно и непреклонно.
— Не бойся. Не думай о поражении до того, как оно случилось. Ши Юй, раз уж сделал выбор – не жалей о нем.
Ши Юй смотрел на него и чувствовал, что окончательно лишился дара речи.
Ему очень хотелось возразить.
Спросить, откуда в нем эта слепая уверенность? Почему он так верит в него?
И в то же время хотелось согласиться.
Да, у него есть талант. У него целых десять ступеней. Он сможет спасти Ху Цзыхао, сможет спасти многих других.
Но с губ не слетело ни звука.
В этот миг Ши Юй походил на качающуюся неваляшку – он не падал, но и твердо стоять на ногах не мог.
И тут Хань Хэ резко сжал его запястье и твердо произнес:
— Ши Юй, считай, что ты сделал этот выбор вслед за мной. Считай, что я сделал его за тебя.
И качающейся неваляшке показалось, будто ураганный ветер вокруг стих от этих простых слов.
Глаза Ши Юя мгновенно наполнились слезами. Они хлынули безудержным потоком, словно прорвав плотину, которая до этого момента казалась абсолютно надежной.
Ши Юй плакал от собственной слабости, от малодушия, от внезапной решимости и той мимолетной смелости, что проснулась в нем.
Слезы капали на пол между ними, разбиваясь на крошечные сверкающие капли.
Иногда нужно выплакаться ночью, чтобы не тащить эту тяжесть в завтрашний день.
Ши Юй плакал недолго. Быстро взяв себя в руки, он вернулся к созерцанию коллекции забавных сумочек Хань Хэ, и время пролетело незаметно.
— Уже поздно, пора отдыхать. Завтра с нами наверняка свяжутся, да и я хотел бы заскочить в больницу проведать Ху Цзыхао, — сказал Ши Юй, сверившись со временем на экране телефона.
— Хорошо, — Хань Хэ согласно кивнул и принялся быстро убирать ингредиенты обратно в рюкзак.
Ши Юй подготовил для него маленькую гостевую комнату, которая долгое время пустовала.
После коротких водных процедур парни пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам.
— Щелк.
Замок большой комнаты тихо закрылся. Ши Юй на мгновение замер, сжимая ручку двери, но заставил себя отогнать все мысли.
Потерев переносицу, он забрался под одеяло в обнимку с Кумамоном. Сквозь щель в шторах пробивался тусклый свет уличного фонаря – тонкий, мертвенно-бледный луч, словно лезвие ножа, разрезал ночной мрак комнаты надвое.
Ши Юй закрыл глаза.
Нужно спать, ночь будет долгой.
…
Хань Хэ бесшумно прикрыл дверь своей комнаты. В доме воцарилась глубокая тишина, нарушаемая лишь размеренным дыханием и стуком собственного сердца.
Он подошел к окну и посмотрел на горы.
Жилой комплекс «Бэйшань» построили прямо у подножия холмов, так что из северных окон открывался вид на бескрайнюю северо-восточную тайгу.
Присев на кровать, Хань Хэ провел пальцами по старинному кинжалу. Грубые ножны от бесчисленных прикосновений стали гладкими, почти шелковистыми, храня в себе дыхание былых времен.
Ветер за окном лениво кружил среди облетевших осенних деревьев, срывая последние сухие листья и с тихим шорохом бросая их на камни.
Хань Хэ опустил взгляд на свои ладони.
Крупные, теплые и сухие руки.
Внезапно перед глазами возникла совсем другая картина.
Кожа на его руках лопается, покрываясь уродливыми багровыми корками, расползающимися точно живые черви.
С ладоней никак не смывается резкий, металлический запах крови, а в ушах звучит хриплый голос деда:
— Хэ… сынок… давай… это я… принял решение за тебя… не вини… себя… ни в чем…
В груди Хань Хэ словно разлился обжигающий яд, мгновенно заставив вспыхнуть каждую вену невыносимой болью.
Он резко сжал кулаки до хруста в суставах, крепко стиснув прохладные ножны кинжала.
Хань Хэ моргнул – видение исчезло.
Он снова повернулся к темнеющим горам, чьи вершины вздымались к небу подобно хребту гигантского спящего зверя. Луна щедро заливала их вершины бледным серебристым светом.
Хань Хэ тихо вздохнул:
— Правильно ли… я поступил?
Но никто не ответил Охотнику. За окном лишь заунывно пел ветер, и горная ночь продолжала свой вечный, тревожный полет.