Глава 87 Вхождение в сон «Экстаз»
…
— Ну и ну… — Лю Ии прямо-таки расцвела от решимости дедушки Мэн. Она восторженно затрясла Шэнь Бая за рукав. — Дедушка Мэн просто красавец! Это же все равно что нагадить тем троим старым хрычам прямо в рот!
Сидящий рядом Лэ Тянь закинул руки за голову и с усмешкой посмотрел вслед исчезающему в портале Цюй Ляньчэну:
— Разница лишь в том, что Цюй Ляньчэну дерьма так и не досталось!
Хо Цюлян вздохнул и уныло уткнулся лицом в стол:
— Брат Лэ Тянь, это несмешно.
Сидящая подле Лю Ии Хэ Лань тихо заметила:
— Я тоже не ожидала, что дедушка Мэн на этот раз проявит такую жесткость. Хоть и поговаривали, что грядут великие перемены… Но очевидно, что сегодня все подстроено им намеренно.
Услышав ее слова, Лэ Тянь повернулся и самодовольно подмигнул девушке:
— Сестра Ии, ты ведь знаешь, что тогда вашу группу распределили вовсе не дальше всех. Самой далекой была…
Лю Ии проследила за взглядом Хэ Лань и посмотрела вперед. Там, лучезарно улыбаясь, сидела Сияо из отряда «Личуань».
— Сияо, — со вздохом закончила Хэ Лань.
— Сестра Сияо у нас… — подхватил Лэ Тянь. — …настоящий образец того, как обманчива бывает внешность.
Лю Ии посмотрела на Сияо, которая приветливо кивнула ей при входе, и вспомнила былые времена.
Саму Лю Ии тогда сослали лишь потому, что она не признавала чужой власти и не желала подчиняться. Когда дело касалось спасения жизней, все остальные условности для нее отходили на задний план. Она пропускала мимо ушей любые намеки и требования чиновников ковать для них особые артефакты.
Сияо же попросту игнорировала любые инструкции сверху и плевала на чужие чины. Если кто-то мешал ей запечатывать Иньцзе или защищать людей – будь перед ней сам Цюй Ляньчэн, она бы с улыбкой закатала его в асфальт и пошла дальше.
Лю Ии была вулканом, чье извержение хотя бы можно предсказать.
А Сияо – ядовитый цветок. Никаких предвестников, никаких предупреждений, невзирая на приличия. Она просто улыбалась и применяла свои силы, когда ей вздумается, сглаживая любые «неровности».
Для всех консерваторов Сияо оставалась бельмом на глазу, живым воплощением насмешки над их авторитетом.
Ну а Лэ Тянь из «Тигриной Горы»…
Тот был признанным мастером провокаций и обладателем на редкость ядовитого языка.
— Ну а что касается меня, то я рожден портить кровь этим старым пердунам, — с усмешкой резюмировал Лэ Тянь. — Иногда мне кажется, что весь смысл моей жизни – бесить тех, кому я не нравлюсь. Хе-хе.
— А еще дядя Пань Юань в прошлый раз отказал Линь Цзе, когда тот требовал у него припасы, — добавил Хо Цюлян.
Одетый в даосскую рясу Пань Юань кивнул:
— Те талисманы предназначались для простых семей в нашем округе. Территория у «Тигриной Горы» небольшая, так что нам самим едва хватает. Нельзя раздавать их чужакам.
В наследии «Пути Таинства» талисманы играли важнейшую роль. Пока бойцы обсуждали сегодняшние перестановки и поведение Мэн Цюшаня, сидевший во главе стола старик взглянул на часы и плавно поднял руку.
В то же мгновение в зале воцарилась мертвая тишина.
Убедившись, что все замолкли, Мэн Цюшань медленно опустил руку и с мягкой улыбкой обвел взглядом командиров отрядов:
— Для начала давайте вновь повторим наши слова…
Едва прозвучала эта фраза, как бойцы четырех отрядов Священных Зверей выстроились за спиной Мэн Цюшаня. Все командиры разом, с сухим шорохом одежды, поднялись со своих мест, устремив взгляды строго перед собой.
— Пусть «Созвездие» пронзит грядущую тьму!
Фан Мяомяо открыла глаза.
Она огляделась по сторонам: все та же родная комната, подушка на месте, кровать тоже.
Однако, мгновенно оценив обстановку, она тихо вздохнула:
— Неусыпная Ночь, спасибо, что на этот раз не стал усыплять мои чувства. Я сразу поняла, что это сон.
Она приподнялась на крошечной постели и села, оперевшись на огромную подушку.
Посмотрев на плотно закрытую дверь, она обреченно произнесла:
— Входи.
Едва сорвались слова, как дверь растаяла в воздухе, словно туман, явив стоявшего на пороге мужчину.
— Мне показалось, так будет более джентльменски, — с мягкой улыбкой произнес Инцзян. — Что думаешь?
— Я думаю, что человеку, способному без спроса вторгаться в чужие сны, очень далеко до понятия «джентльмен», — безучастно отозвалась Фан Мяомяо. — Выкладывай, великий представитель «Неусыпной Ночи». Зачем ты снизошел до моего крошечного сна «Экстаза»?
Инцзян поджал губы. Видеть его нерешительность для Фан Мяомяо было невыносимо, поэтому она отрезала:
— Если трудно сказать – лучше промолчи.
Мужчина, понимая, что она уже обо всем догадалась, наконец произнес:
— Я хочу, чтобы ты присоединилась к «Кедру».
— Вынуждена отказать, — Фан Мяомяо даже во сне выглядела крайне изнуренной. Она подняла руку, пресекая возможные возражения. — Найди кого-нибудь получше. Я плохой кандидат. И говорю это не только ради себя, но и ради «Кедра». Там отличные ребята, и я не хочу, чтобы такая обуза, как я, утягивала их на дно.
В глазах Инцзяна промелькнула грусть. Он протянул руку и разогнал радужное марево – силу, которая проступала в сновидении из-за ее эмоциональных колебаний.
— Ты же знаешь, Чao Цзэ меньше всего хотел бы слышать от тебя подобные слова.
Фан Мяомяо на мгновение вздрогнула, но тут же с горечью ответила:
— Он мертв. Мертвецы не могут мной командовать.
— Фан Мяомяо, ты ведь понимаешь, что в трагедии Хэчэна нет твоей вины? — Инцзян пристально посмотрел на нее.
— Но если бы на моем месте был кто-то другой, возможно, они остались бы живы, — ее голос звучал пугающе спокойно, словно ей было все равно. Она монотонно продолжила:
— Будь в нашей команде хотя бы один провидец, никто бы не погиб. Все случилось потому, что мой дар – всего лишь «Экстаз», и я не сумела разглядеть истину. Я обуза. Одаренная без истинного таланта, застрявшая в «Экстазе» на целых девять лет. Сильнейший медиум «Экстаза»? Какая злая насмешка.
Фан Мяомяо уставилась на него своими темными немигающими глазами, чеканя каждое слово:
— Таким, как я, нигде нет места.
Инцзян не отвел взгляда. Он легким движением материализовал позади себя стул и неторопливо сел:
— Тогда зачем ты пошла в тот супермаркет? Ты ведь видела знамение. Почему не отступила?
Фан Мяомяо невольно повернула голову в сторону туалетного столика. Во сне то место тонуло в кромешной тьме, напоминая безмолвный гроб.
Сглотнув слюну, она выдавила:
— Потому что я специалист по ликвидации аномалий. Я последняя выжившая из «Горного Абрикоса». Я не могла остаться в стороне.
— И ты думаешь, что сможешь в одиночку остановить Иньцзе?
— …Я должна попытаться. Дело не в том, справлюсь я или нет.
— Даже если в итоге потеряешь все?
— Мне больше нечего терять.
— Фан Мяомяо… у тебя серьезные проблемы, — в чистом взоре Инцзяна отразилась тревога. — Ты просто уничтожаешь себя.
Девушка ничего не ответила, погрузившись в молчание.
Инцзян слегка коснулся пальцем стены за своей спиной, и та мгновенно стала прозрачной.
За ней виднелись переплетенные разноцветные нити судьбы, которые теперь были разорваны.
— Это была твоя страховка. Ты знала, что те двое работников супермаркета из-за твоего вмешательства обязательно позвонят в полицию, и те получат предупреждение. Ты лишь не учла, что столкнешься с закономерным Иньцзе.
Затем картинка пошла рябью и сменилась другим образом: над дверью одного из домов висел плетеный шаманский оберег.
— По пути домой ты пыталась нащупать следы неестественных смертей. Ты обошла три квартиры и провела защитные ритуалы для этих людей.
Инцзян вздохнул, глядя на притихшую девушку, и поднялся со стула:
— Возможно, тебе действительно нужен отдых. Прости, что потревожил.
Он уже развернулся, чтобы уйти, когда Фан Мяомяо негромко позвала его:
— Неусыпная Ночь.
Инцзян остановился и оглянулся.
— Твои полномочия позволяют заставить меня вступить в отряд силой. Почему ты до сих пор спрашиваешь моего согласия?
Мужчина посмотрел на нее – маленькую, почти утонувшую в огромной подушке фигуру.
— Я хочу, чтобы у тебя был выбор. И Чжао Цзэ хотел того же.
С этими словами Инцзян покинул пределы «Экстаза», растворившись в полумраке чужого сна.
Фан Мяомяо осталась сидеть в опустевшем пространстве своего разума в полном одиночестве.