Глава 90 Ты кто вообще — человек или призрак
— Босс, ещё три шампура баранины!
— Хорошо! Подождите немного, перед вами ещё двадцать! — Су Чэнь кивнул, принимая заказ.
Но Цай Дагэнь, сделав заказ, никуда не ушёл. Напротив, втянув шею, он подошёл ещё ближе к тележке Су Чэня.
Он мялся, переминался с ноги на ногу, пока, наконец, не прошептал, еле выдавив из себя:
— Эм, босс… это… э… у тебя случайно не найдётся баранего… гм… хвоста?
Сказав это, Цай Дагэнь автоматически подтянул ремень на штанах, а на лице мелькнул лёгкий, почти незаметный румянец.
Су Чэнь замер с шампуром в руке, на секунду прервав жарку. Слегка неловко улыбнулся:
— Ээ… Такого у меня точно нет.
Цай Дагэнь, похоже, не намеревался сдаваться, нахмурился и тут же продолжил:
— А бычий… собачий… свиные почки?
— Эмм… тоже нет…
Едва он это сказал, как взгляд Цай Дагэня померк. Он на секунду помолчал, а потом обречённо сказал:
— Тогда давай пять шампуров с луком-пореем. Мяса поел — теперь бы жирок перебить.
Су Чэнь сразу же закивал. Лук действительно отличная штука.
— Босс, а ты завтра будешь? Может, ты мне всё-таки того… достанешь? Я тебе доплачу!
Су Чэнь слегка опешил. Завтра он, конечно, собирался приходить. Но вот всякие там хвосты и органы… бр-р, лучше не надо.
— Завтра буду. Слушай, давай я тебе почек свиных немного приготовлю?
— Хе-хе, отлично, брат, спасибо тебе!
…
Полтора часа спустя.
Животы у всех деревенских были забиты до отказа, а души — исцелены. Только тогда, неохотно и зевая, они снова взяли в руки свои мотыги и серпы, сели на электроскутеры и поехали домой.
А у кого дома были дети — те, услышав шум за дверью, протёрли заспанные глаза и вышли на улицу. Увидели, что мама с папой в такую глухую ночь возвращаются домой с мотыгой и серпом — и оторопели.
— Мам, пап, вы чего… — не успев договорить.
Родители переглянулись, вытянули лица и начали ворчать:
— Живо спать! Видишь, как мы устали? Завтра в школу — учись как следует! Ещё раз будешь дурью маяться — я тебе задам!
В это же время.
Другим повезло больше — их дети не успели их «поймать с поличным». Они тихо отворили дверь, прокрались в дом. Увидели, что дети сладко спят в кроватях — и вздохнули с облегчением.
Но не тут-то было.
Учёный нос ребёнка уловил запах, и тот, не приходя в сознание, инстинктивно пробормотал:
— Мам, пап… где были? Что ели? Я тоже хочу!
Родители — как по команде — вдохнули через зубы.
Пропали. От запаха жареного всё тело пропиталось.
— Ерунду несёшь! Спи давай! Опять голодный сон приснился, озорник ты этакой!
Когда все деревенские разошлись, шумный до того шашлычный ларёк мгновенно погрузился в тишину.
Остались только Су Чэнь и бесчисленные надгробия, стоящие вокруг в безмолвии.
Задание этой недели требовало строго выстаивать смену: с полуночи до трёх ночи, даже если никто не приходит. Нужно было быть на месте.
Но кто сказал, что на работе нельзя немного побездельничать?
Су Чэнь с удовольствием взял в руки телефон и принялся листать короткие видео, попутно жуя шампуры с грибами, свиной грудинкой, а иногда — и запечённый баклажан.
Оставалось ещё минут тридцать.
Всё-таки это был только первый день смены — продуктов он взял немного. Рассчитал: доешь остатки — и можно собираться домой.
Честно сказать, вот так отдыхать на смене, да ещё на халяву у системы — это просто кайф!
Если старые завсегдатаи не найдут его, то он, по ходу, сможет весь график в таком режиме отработать.
Хе-хе, а мясо-то вкуснее становится с каждой минутой!
Су Чэнь, увлечённо поедая шашлыки, бездумно листал телефон.
Вокруг стояла зловещая тишина. Лишь хруст от жевания мяса нарушал мрак.
И вдруг…
Из темноты донёсся глухой, старческий голос:
— Молодой человек…
Голос был холодный, будто сквозняк прошёлся прямо по уху.
Су Чэнь: ЧЕГО?!
У него волосы встали дыбом. Он тут же начал метаться глазами по сторонам.
Но кроме надгробий и смутных силуэтов деревьев — никого.
«Вот дерьмо… с чего вдруг такие звуки в таком месте?!»
Система, ты больная?! Почему ты меня заставляешь работать именно здесь?! Устроила мне хоррор-режим, мать твою!
Су Чэнь в панике ругался про себя.
Но голос не прекращался.
Более того — он всё приближался.
И тут…
Прямо перед тележкой, совершенно неожиданно, из темноты дрожащая рука протянулась вперёд.
— ААА! Мать твою! Это что, призрак?! — закричал Су Чэнь, отскакивая назад с шампуром в руке.
Даже если ты по жизни храбрый — от такого любой бы сиганул!
— Молодой человек… Я человек… кхе-кхе…
Голос хриплый, прерывающийся, с тяжёлым дыханием. Но в нём действительно что-то было… человеческое.
Су Чэнь заставил себя успокоиться и подошёл ближе.
Под светом лампы на тележке он наконец разглядел: да это вовсе не призрак.
Это — бродячий старик.
Спутанные, давно немытые волосы свалялись в колтуны и покрылись неизвестно чем. Одежда — тёмная, в лохмотьях, будто он сам был частью ночи. Сдалека — и не поймёшь, что это человек.
Неудивительно, что Су Чэнь так перепугался.
— Ох, деда, чуть в обморок не грохнулся! Вы чего ночью в таком месте делаете?
— Хе-хе, да тут же место отличное! Подношения, знаешь? Еда, которую оставляют — бери, сколько влезет!
Старик расплылся в довольной ухмылке.
Хотя… в этом месте подношений что-то маловато стало.
Су Чэнь вздохнул с иронией.
Ну да, бродяга — он и есть бродяга. Владеет искусством нулевой покупки в совершенстве!
Старик, напугав как следует, и не подумал уходить.
Он протянул костлявую руку в грязный карман и начал шарить.
Су Чэнь с удивлением следил за ним: Что он делает?..
Старик достал… яблоко.
Сморщенное, с чёрными пятнами. Явно не первой свежести.
Он протянул его Су Чэню:
— Молодой человек, ты не бойся. Я это яблочко сначала богам отнёс, а потом взял. В подношениях сила, благословение есть! Так что оно хорошее.
— Хотел спросить… может, поменяем его на шашлык?
При этом его глаза блестели, вцепившись в мясо, как у голодного зверя.
Су Чэнь посмотрел на этого старика — весь в лохмотьях, грязный, но взгляд… живой.
Ночью, среди могил, наверняка прячется — днём ведь могут и прогнать, и побить.
— Эмм… Дедушка, да я угощу вас. Садитесь там, я сейчас свежее пожарю.
— Спасибо тебе, сынок. Спасибо…
Старик, кажется, понимал, что от него несёт. Не стал садиться на табуретку Су Чэня — тихонько отошёл к дереву неподалёку и прислонился к стволу.