Глава 48.2 Искусство сотворения воинов из бобов
Хотя изначально он планировал предоставить руководство Линь Цзюе, появление опасной твари заставило его отбросить праздность и взять инициативу в свои руки.
— Признаться честно, перед уходом я вознес молитву нашему божеству-покровителю, — со смущенным видом произнес Цинсюань. — Но поскольку мы рассчитывали столкнуться лишь с бродячими душами, я не стал просить великих сил. Большинство моих талисманов предназначены лишь для защиты и изгнания простых призраков.
— Это неудивительно. Мы тоже думали, что дело обойдется лишь призрачным туманом, иначе учитель не отправил бы со мной младших учеников, — со вздохом заметил Ли Мяолинь. — Мир стремительно катится в бездну. Прежде о подобных монстрах в наших краях и не слыхивали.
— Увы, это так...
— Собрат Цинсюань, есть ли у тебя способ очистить эти земли от скверны смерти?
— Завтра на рассвете я смогу соорудить алтарь, воззвать к нашему божеству-покровителю и попросить силу его небесных генералов молнии.
Иными словами, этой ночью они были бессильны провести полное очищение.
Ли Мяолинь кивнул и решительно произнес:
— Раз так, оборону этой ночью мы возьмем на себя!
— Благодарю вас, сотоварищ!
— К чему благодарности? У каждого из нас свои сильные стороны. Сегодня потрудимся мы, а завтра наступит ваш черед, — с поклоном ответил третий брат.
Линь Цзюе и Лю Цинъяо поспешили повторить его вежливый жест.
Поведение даосов с горы Циюнь оставило у них приятное впечатление — они действительно казались благородными искателями истины. И в этом не было ничего удивительного: последователи Школы талисманов поклонялись богам, надеясь со временем и сами принять священный сан, а после кончины вознестись на небеса и пополнить ряды бессмертных. Ради этой великой цели им приходилось строго следить за своей чистотой и добродетелью.
— Позвольте мне подумать... — Ли Мяолинь принялся расхаживать по ярко освещенному залу.
Однако, промучившись какое-то время, он так и не нашел идеального решения. Тогда он повернулся к Линь Цзюе, зная, что его младший брат отличается живым и острым умом.
— Эта тварь, едва ее выгнали из логова, рискнула жизнью, чтобы ранить Чжан Да. Должно быть, она затаила глубокую обиду за то, что он прервал ее тренировки, да еще и осыпал проклятиями. Похоже, монстр крайне мстителен, — высказал свои соображения Линь Цзюе, у которого уже был некоторый опыт общения с нечистью. — Если мы все уйдем патрулировать деревню, тварь явится сюда, чтобы прикончить раненого. Если же мы останемся защищать святилище, она начнет убивать людей в их домах!
— Что же нам делать? — забеспокоился крестьянин.
— Придется разделиться, — твердо ответил Линь Цзюе.
— Великолепно! Я думал о том же! — Ли Мяолинь радостно хлопнул в ладоши. — Ничего страшного. Я отправлюсь на поиски монстра в деревню, а вы останетесь защищать святилище. Идет?
— Ты пойдешь один? — Линь Цзюе удивленно округлил глаза.
Не только он — все присутствующие в зале с изумлением уставились на третьего брата.
— Обо мне не беспокойтесь. А вы двое справитесь?
— Я не боюсь, — уверенно ответил Линь Цзюе, расправив плечи.
— Вот и славно!
Ли Мяолинь снял с пояса холщовый мешочек и при свете факелов достал несколько невзрачных бобов. Разведя пальцы, он небрежно бросил их на деревянный пол:
— В бой!
Едва оторвавшись от его руки, бобы начали стремительно увеличиваться в размерах. Стоило им коснуться досок, как они обратились человеческими фигурами.
В одно мгновение перед ними возникли несколько грозных воинов в доспехах. Два богатыря с широкими плечами сжимали в руках длинные алебарды. Двое коренастых воинов держали круглые щиты и острые мечи. Еще четверо, ростом выше остальных, держали наготове тяжелые луки, а на их поясах висели колчаны, полные стрел с орлиным оперением.
Линь Цзюе застыл в немом изумлении.
Не только он — оба даоса с горы Циюнь потрясенно ахнули, а перепуганные крестьяне и вовсе пали ниц, словно узрев чудо.
— Сотворение воинов из бобов! — в один голос выкрикнули приезжие мастера.
— До легендарных высот мне еще далеко, — отмахнулся Ли Мяолинь и повернулся к Линь Цзюе: — Не удивляйся так, сейчас покажу кое-что получше! Моих воинов можно передавать под чужое командование. Я оставлю тебе двоих лучников для защиты святилища! Отдавай им самые простые и ясные приказы, длинных речей они не понимают.
Он указал на двух лучников, а затем перевел палец на Линь Цзюе:
— Храбрые мужи! С этого момента слушайте его приказы!
С тихим скрипом соприкасающихся доспехов двое лучников синхронно развернулись и чеканным шагом подошли к Линь Цзюе. Они замерли перед ним, не сводя с юноши пустых, но преданных глаз.
— Ну что, младший брат, небось уже пожалел, что пошел ко второму брату учиться алхимии? Что толку от этих котлов и тиглей! — весело хохотнул Ли Мяолинь.
— Старший брат, будь серьезнее... — смутился Линь Цзюе.
— Ха-ха! Ладно, берегите себя!
— Тебе тоже легкого пути, брат.
— Ну, бывайте...
Ли Мяолинь достал свою дорожную флягу и встряхнул ее. Убедившись, что внутри плещется еще половина хмельного напитка, он довольно улыбнулся и уверенной походкой направился к выходу.
— Тварь безродная! Выходи, дедушка пришел угостить тебя вином! — раздался его зычный крик на пороге.
Через несколько шагов он скрылся в ночной темноте, покинув круг света от факелов. Линь Цзюе вышел проводить его до дверей и услышал, как в ночи разнесся тихий напев заклинания:
«В бескрайнем мире Неба и Земли, духи этих мест, внемлите моему зову! Пусть чистый свет омоет землю и развеет вековой мрак! Явись, нечисть, не пытайся скрыться в тенях от великого сияния! Пред лицом трех миров Инь и Ян, яви свой истинный облик по моему слову!»
Затем он вновь взмахнул рукой, бросив наземь еще несколько бобов. Те послушно обратились новыми воинами в доспехах, которые с глухим скрипом и тяжелыми шагами пристроились позади своего господина. Постепенно их отряд скрылся в лесу.
Линь Цзюе испытывал одновременно и восторг, и сильную тревогу.
К этому времени он уже знал историю их монастыря. Поскольку предыдущий настоятель прожил необычайно долгую жизнь, даос Облачный Журавль унаследовал Обитель Фуцю в весьма почтенном возрасте. Лишь став настоятелем, он получил право брать учеников. Из-за этого старшие братья провели на горе не так много времени: первый старший брат обучался около двенадцати лет, а второй и третий — не больше десяти. Из-за этого их чистые духовные силы были не слишком велики.
Однако во время бесед с настоятелем Ванцзицзы Линь Цзюе догадался об одной важной тайне: в Обители Фуцю существовало особое искусство, передаваемое исключительно первому ученику. Эти чары позволяли безошибочно находить людей с врожденным талантом к магии. Настоятель Обители Бессмертного Источника всегда невольно злился, вспоминая об этом.
И все же Линь Цзюе не ожидал, что его третий брат владеет столь грозным искусством и обладает такой беспримерной отвагой.
Юноша вернулся в зал и посмотрел на оставшихся лучников. Присмотревшись, он заметил, что их тела имеют текстуру тщательно обработанного дерева, а доспехи отливают холодным металлическим блеском. Трудно было представить, сколько труда ушло на создание этих кукол. Их могучие, широкие фигуры и тяжелые шаги внушали невольное уважение и дарили чувство полной безопасности.
Казалось, эти деревянные стражи в бою превзойдут лучших императорских гвардейцев.
Очарованный этим зрелищем, Линь Цзюе повернулся к Лю Цинъяо, вспомнил наставления брата и громко приказал лучникам:
— Храбрые мужи! Встаньте по обе стороны от нее!
С тихим скрипом двое воинов синхронно шагнули вперед и замерли по бокам от удивленной младшей сестры, держа стрелы наготове.
Магия действительно была удивительным искусством.