Глава 46.1 Преграда на ночном пути
Пришедшие крестьяне оказались немолодыми мужчинами — смуглыми, малорослыми и жилистыми, типичными тружениками земли. То ли из-за летнего зноя, то ли от беспросветной бедности они были одеты в грубое рубище, едва прикрывавшее тело.
Старший брат вежливо вывел их во двор:
— Почтенные верующие, вот мой третий младший брат, он сведущ в магии. А это наши младшие брат и сестра — хоть они и начали обучение недавно, но одарены редким талантом. Раз в вашей деревне скопилось лишь немного темной энергии и бродячих душ, это не такое уж трудное дело. Позвольте им троим отправиться с вами и избавить ваши края от беды.
— Спасибо, огромное спасибо! — наперебой кланялись крестьяне, с надеждой и некоторым трепетом разглядывая Линь Цзюе и его спутников.
Третий старший брат, который обычно любил выпить и относился к жизни с веселой беззаботностью, сейчас предстал перед гостями на удивление степенным. Он чинно поклонился и произнес:
— Наш даосский орден зовет меня Ли Мяолинь. Раз уж вы обратились к нам за помощью, мы приложим все силы, чтобы исполнить ваш наказ.
— Только... идти далековато, — нерешительно пробормотал один из крестьян, не смея поднять глаз. В его голосе смешались робость перед монастырскими мастерами и страх, что те откажутся идти в такую даль. — Этот год выдался неурожайным, в деревне совсем нет денег, так что мы не смогли нанять для почтенных даосов повозку... Идти придется пешком. Мы доберемся в лучшем случае завтра к вечеру, а то и послезавтра на рассвете.
— Заодно полюбуемся местными красотами, — спокойно отозвался третий брат, хоть в его глазах все еще читалась сонная одурь. — Позвольте нам собраться. Мы захватим самое необходимое и сразу двинемся в путь.
— Да, конечно, мы подождем... — закивали крестьяне. Они замерли у порога, не смея шелохнуться, полагая, что монахи ушли за грозным оружием и волшебными артефактами для борьбы со злом.
Однако Ли Мяолинь лишь наскоро ополоснул лицо холодной водой, повесил на пояс дорожную флягу с вином да сунул в карман несколько диких яблок. Линь Цзюе обошел свою скромную комнату в раздумьях, что бы взять с собой, но понял, что брать решительно нечего. В итоге он прихватил из угла верный топор и прочный дорожный посох — им и дорогу в чащобе прорубить можно, и опереться при ходьбе удобно.
— Ты пойдешь со мной? — спросил он лисенка, сидевшего на коврике.
В ответ зверек лишь забавно склонил голову набок и уставился на него блестящими глазками, притворяясь, будто совсем не понимает человеческую речь.
— Ну, раз так, идем.
Лисенок тут же подскочил на лапы и радостно засеменил к дверям.
Линь Цзюе посмотрел на своего питомца, который с каждым днем становился все крупнее и красивее, и задумался: «Надо бы дать тебе имя, но какое?..
В древности зверям часто давали имена, подражая их голосам. Но ты вечно то попискиваешь, то урчишь, то поскуливаешь... Нет, так дело не пойдет.
Другие давали имена по месту, откуда пришел зверь. Ты явился с горы, так что можно назвать... Хм, тоже скучно.
О! В день нашей первой встречи в лесу бушевал сильный ветер. Ты словно соткался из этого вихря. А у ветра есть поэтичное имя — Фуяо, что означает "парящий ввысь". Как насчет того, чтобы звать тебя Фуяо? Если твои родители когда-нибудь отыщут тебя, вернешь себе прежнее имя».
Имя Фуяо перекликалось с названием Пика Фуцю, с которого они спускались, да и звучало красиво для лисы.
Линь Цзюе остался крайне доволен своей догадливостью — имя подходило идеально во всех отношениях.
— Решено, будешь Фуяо! — громко объявил он, выходя во внешний двор.
Бежавший следом лисенок на мгновение замер и озадаченно посмотрел на хозяина, словно привыкая к новому звуку.
Вскоре отряд покинул монастырские стены и начал спуск с горы.
— Последние годы у нас в деревне творится какое-то безумие, — жаловался на ходу крестьянин, шедший во главе колонны. — Уж не прогневали ли мы небесных богов? Раньше через наши земли протекал лишь один скромный ручеек, но в пору полевых работ воды нам хватало. А несколько лет назад случился страшный паводок, который затопил и размыл половину наших полей. Тогда мы знатно поголодали, но надеялись: а вдруг наш ручей теперь превратится в полноводную реку и у нас больше никогда не будет засухи? Но все вышло наоборот. Русло совсем пересохло, а в колодцах пропала вода. Без влаги земля окаменела, и урожай с каждым годом становится все скуднее.
Поначалу крестьяне с опаской поглядывали на даосов: те казались слишком молодыми, а двое младших и вовсе выглядели как подростки. Но заметив бегущего следом лисенка, они заметно успокоились. В эти смутные времена о лисах ходило множество таинственных слухов, и спутник-лис считался верным признаком того, что перед ними — истинные заклинатели нечисти.
— Еды не хватает, лечить болезни не на что, — уныло продолжал крестьянин. — Старики в деревне умирают один за другим, да и молодые порой не выдерживают тягот. Живых людей становится все меньше, зато кладбищенские холмики растут как грибы после дождя.
— С начала этой весны над старыми погостами у околицы по вечерам стал подниматься зловещий черный туман. Ночью там бродят призрачные тени, и некоторые клянутся, что узнали в них покойных соседей. Сперва мы хоть и пугались, но просто старались обходить те места стороной после заката. В конце концов, все они когда-то жили рядом с нами, какая разница, живой человек или мертвый? Мы и подумать не могли, что случится беда.
— Но спустя два месяца эти тени стали подбираться к домам, а некоторые и вовсе начали забредать на деревенские улицы. Люди стали видеть призраков в собственных комнатах. Кого-то разбил тяжелый недуг, а кто-то и вовсе погиб при странных обстоятельствах. Старейшины говорят, что эти покойники приняли мучительную смерть от голода и болезней. Предсмертная обида не дает их душам покоя, им одиноко в сырой земле, вот они и пытаются утянуть живых за собой.
Рассказывая это, крестьянин с надеждой оглянулся на идущих позади даосов.
Линь Цзюе и младшая сестра тут же переглянулись и посмотрели на третьего старшего брата.
— Чего уставились? — буркнул Ли Мяолинь. — Учитель велел мне пойти с вами лишь для того, чтобы присмотреть в дороге и подстраховать на всякий случай, хоть сам он поначалу планировал отправить вас одних. Так что со всеми трудностями в деревне разбирайтесь сами, мне лень вмешиваться.
Лю Цинъяо беспомощно перевела взгляд на Линь Цзюе.
Немного подумав, юноша спросил у крестьянина:
— Слышал ли кто-нибудь из жителей, чтобы эти призраки говорили?
— Почти никто. А если кто и уверяет, будто слышал голоса, то постоянно путается в рассказах. Скорее всего, бедняг просто парализовало от страха или им все почудилось в бреду.
— А вы пытались позвать на помощь кого-нибудь еще?
— В нашей-то глуши? Да у нас и денег на это нет! — вздохнул крестьянин. — Разве что старший сын деревенского старосты, который с малых лет обучался боевым искусствам, попытался помочь. Парень он храбрый, силой бог не обделил. В прошлом месяце, когда один из призраков пробрался на улицу, он выхватил меч и разрубил тень пополам. К нашему удивлению, дух действительно рассеялся! На следующий день он собрал крепких парней, и они устроили настоящий погром на кладбище, изрубив все блуждающие там тени.
— И что произошло потом?
— Ничего хорошего. На следующую ночь все повторялось сначала. Старейшины говорят, что призраки боятся ярости и сильной мужской крови — удар меча действительно нарушил хрупкие тени, но со временем они снова соткались из тьмы. К счастью, один прохожий рассказал нам, что на горе Ишань есть Обитель Фуцю, где живут благородные и могущественные мастера Дао. Вот мы и отправились в путь.
Линь Цзюе задумчиво кивнул. За время пребывания в монастыре он узнал много нового о духах и нежити. Похоже, в деревне буйствовали не настоящие злобные демоны, а лишь неупокоенные остатки душ.
Такие остатки душ изначально очень слабы, подобно гаснущей на ветру свече. Храбрый воин, наделенный сильной жизненной энергией Ян, без труда может развеять их точным ударом меча. Однако обычное оружие бессильно против призраков: стальной клинок лишь разрезает воздух, не причиняя духам вреда, и те неизбежно возвращаются вновь.
Незаметно для себя они спустились к подножию горы.