Глава 42.1 Искусство поглощения и сбора
— Ну и как вам сегодняшняя проповедь Ванцзицзы?
Монастырская еда ничуть не изменилась, оставаясь все такой же пресной. Даос Облачный Журавль сидел во главе стола и с интересом разглядывал учеников.
Услышав вопрос, младшая сестра тут же отложила палочки:
— Почтенный учитель, настоятель Ванцзицзы объяснял все очень подробно. Правда, ваша ученица глупа и мало что поняла, но я все прилежно запомнила. А вот старший брат разобрался во многом!
— Неужели этот старый упрямец вас не изводил?
— Ну...
Девушка забегала глазами, переводя взгляд то на наставника, то на Линь Цзюе, и наконец призналась:
— Почтенный учитель, сперва настоятель Ванцзицзы показался нам суровым, но потом смягчился. В обед он даже велел накормить нас вместе со своими учениками.
— Этот старик всегда отличался скверным характером, — усмехнулся Облачный Журавль. — Но путь Дао у каждого свой. Он следует своей природе, и если бы скрывал истинное лицо под маской вежливости, вряд ли достиг бы нынешних высот.
— Понимаю...
— И сколько у них в этот раз новых учеников?
— Около пятнадцати или шестнадцати.
— И как, смышленые ребята?
— Трудно сказать, учитель.
— А если сравнить с вами?
— Уж точно никто из них не сравнится умом со старшим братом! — без малейшего колебания выпалила девушка.
— Вот и славно, вот и славно, — старый даос довольно погладил бороду. — Где бы вы ни были, не смейте позорить нашу Обитель Фуцю. Хоть наши монастыри и соперничают, мы дружим из поколения в поколение. Так что если дойдет до дела, не давайте спуска их ученикам, покажите, на что способны.
— ...
Младшая сестра не решилась ответить на это и растерянно посмотрела на Линь Цзюе.
Юноша тем временем подцепил палочками кусочек приготовленного яйца, долго и с сомнением его разглядывал, а затем незаметно уронил под стол маленькому лисенку. Зверек, не отличая хорошей стряпни от плохой, мигом проглотил угощение.
— Мы поняли, учитель, — отозвался Линь Цзюе.
Он не знал, пытается ли старик подстегнуть их к усердию или действительно жаждет утереть нос давнему другу, но решил просто вежливо согласиться, а поступать по обстоятельствам.
Остальные братья в монастыре вели себя точно так же: у каждого был свой характер и собственное мнение, и наставления учителя они слушали лишь наполовину. Тем не менее обстановка в обители оставалась удивительно теплой и дружелюбной.
— Кстати, младший брат и младшая сестра, — заговорил второй старший брат Янь Сюаньи. — Как вы себя чувствуете после Пилюли стремительного бега?
Этот вопрос мгновенно оживил молодых людей.
— Почтенный старший брат, это было невероятно! — с восторгом воскликнула Лю Цинъяо. — Стоило сделать легкий шаг, как я уносилась далеко вперед, а при малейшем толчке буквально взлетала! Я словно парила над вершинами, чувствуя себя настоящей небожительницей!
— Это дарит поразительное ощущение свободы, — искренне добавил Линь Цзюе.
— Рад, что вам понравилось, — невозмутимо отозвался Янь Сюаньи. — Но действие лекарства еще не закончилось. Завтра ваши ноги будут невыносимо ныть. Боль будет такой, что вы едва сможете ходить. О том, чтобы присесть в уборной, и думать забудьте — а если и присядете, то подняться без чужой помощи уже не сможете.
— А?..
— Что?
Оба изумленно уставились на второго брата.
— Это совершенно естественно, — пояснил Янь Сюаньи. — Вы ведь еще не начали практиковать духовные искусства и не обучились магии поглощения снадобий. Каждое зелье обладает особыми свойствами, а сила духовных пилюль слишком велика для обычного тела, отсюда и побочные эффекты. Когда вы освоите хотя бы одно из этих направлений, подобные трудности исчезнут сами собой.
Он немного помолчал и добавил:
— Если хотите облегчить боль, можете попросить пятого старшего брата — он сделает вам лечебный массаж.
Младшая сестра тут же с надеждой посмотрела на пятого брата.
Линь Цзюе же зацепился за другие слова:
— Позволь спросить, старший брат, в чем заключается суть искусства поглощения снадобий?
— Как ясно из названия, это метод безопасного принятия различных веществ и пилюль, — ответил Янь Сюаньи. — Каждое лекарство обладает своим характером: они бывают горячими, холодными, мягкими или жгучими, а также напрямую связаны с Инь-Ян и пятью стихиями. Более того, некоторые из них смертельно ядовиты. Обычный человек, приняв сильное снадобье, в лучшем случае не сможет полностью усвоить его силу, в среднем — жестоко пострадает от побочных эффектов, а в худшем — его тело просто разорвет от буйной энергии, или же он попросту отравится.
— Вот оно как...
— И это еще не все, — продолжил Янь Сюаньи. — Это искусство позволяет поглощать не только целебные снадобья, но и яды. Освоив его, ты сможешь не бояться отравлений во время странствий по миру. Разумеется, сила яда, которую ты сможешь выдержать, зависит исключительно от твоего мастерства в этом деле.
— Разве умудренные практики могут пострадать от яда?
— Еще как, — подтвердил второй брат. — Не говоря уже о том, что многие духи и демоны от природы ядовиты и используют это как свое главное оружие, даже обычные мирские яды смертельно опасны для практиков. Порой весьма искусные в магии даосы гибли из-за чистой неосторожности, случайно проглотив отраву. В целом, те, кто практикует магию пяти стихий или Инь-Ян, более устойчивы к ядам. А вот последователи пути Неба и Земли, если не обучались особым техникам защиты, в этом отношении немногим отличаются от обычных смертных.
Линь Цзюе задумчиво кивнул. Теперь ему стало понятно: невосприимчивость к ядам — это отдельный навык, требующий упорных тренировок, а не автоматическое следствие обретения духовных сил.
Оставалось неясным лишь одно: почему пути Инь-Ян и пяти стихий защищают от отравы лучше, чем путь Неба и Земли? Линь Цзюе решил сразу спросить об этом.
— Все потому, что большинство ядов в поднебесной подчиняются законам Инь и Ян. Магия Инь-Ян позволяет гармонизировать отраву внутри тела или безвредно вывести ее наружу. Магия же пяти стихий способна либо сжечь токсины дотла, либо разбавить и вымыть их, либо и вовсе временно обратить твое тело в камень. А какой земной яд сможет навредить камню?
Янь Сюаньи замолчал на миг, а затем добавил:
— Овладев искусством поглощения, ты сможешь питаться чем угодно. Если ты окажешься в диких, безлюдных землях без крошки съестного, обычный даос — если он не постиг искусство лечебного голодания или не обрел бессмертие — обречен на голодную смерть. Но тот, кто владеет этим навыком, может питаться травой, листьями, корой деревьев и даже глиной с камнями.
В этот момент сидевший рядом третий старший брат громко и сыто икнул.
— И стряпню твоих старших братьев — тоже, — с усмешкой добавил он.
— И как тебе только не стыдно смеяться над другими, третий брат? — упрекнул его Янь Сюаньи.
— Моя еда по крайней мере не уступает стряпне простых деревенских женщин, уж в этом-то мое мастерство бесспорно!
— Вот только ты вечно ленишься готовить. Наш учитель в его почтенном возрасте однажды так проголодался из-за тебя, что после медитации едва на ноги поднялся. И у тебя еще поворачивается язык хвастаться?
Третий брат явно смутился под этим укором и поспешил отвести взгляд от учителя. Однако, не желая признавать поражение, он упрямо качнул головой и пробормотал:
— В этом нет моей вины. Во всем виноват лишь Господин Забытых Забот, что туманит разум своим хмелем.