Глава 40.1 Проповедь в Обители Бессмертного Источника
— Старший брат!
Четырнадцатилетняя Цинъяо карабкалась по крутому склону пика Фуцю. Из-за невероятной крутизны ей приходилось лезть буквально на четвереньках. В ней не было ни капли той жеманности, что отличает изнеженных деревенских девиц ее возраста, да и слабой ее назвать было нельзя — ловко цепляясь руками за выступы скал, она поднималась на удивление быстро.
Внезапно круча расступилась, и девочка оказалась на просторной вершине пика.
— Старший брат! — она выпрямилась во весь рост и заозиралась по сторонам.
Вершина пика Фуцю, хоть и не была острой как игла, все же не отличалась большими размерами. Окинуть ее взглядом можно было за секунду: лишь груды серых камней, редкий кустарник да исполинская вековая сосна, сиротливо возвышавшаяся над обрывом. Больше никого не было.
Впрочем, один живой обитатель на вершине все же присутствовал. На плоском камне, аккуратно обвив лапки хвостиком, сидел маленький серый лисенок. За прошедшие дни он успел заметно подрасти и окрепнуть. Сейчас он забавно вилял хвостом из стороны в сторону и внимательно разглядывал гостью круглыми черными глазками.
— Неужели ушел? — озадаченно проговорила девочка. — Мне ведь сказали, что он здесь... — Она сделала шаг назад, собираясь начать спуск, но, взглянув на преспокойно сидящего лисенка, засомневалась еще сильнее. — Да где же наш старший брат?
Едва сорвались эти слова с ее губ, как прямо из ствола вековой сосны плавно выступила человеческая фигура. Это был Линь Цзюе.
— А? — Цинъяо ошарашенно замерла. Она перевела потрясенный взгляд со своего старшего брата на исполинское дерево, ствол которого превосходил обхватом взрослого мужчину: — Старший брат... как ты... как ты ухитрился выйти прямо из дерева?
— Магия Дерева, — просто ответил Линь Цзюе.
Будь это в первые дни его пребывания в обители, он наверняка попытался бы скрыть свои навыки или строго-настрого запретил бы сестрице рассказывать об увиденном наставнику и старшим братьям. Однако за прошедшее время он успел хорошо изучить нравы обитателей Обители Фуцю. Здешние даосы отличались редкой невозмутимостью и праздностью — им и в голову не пришло бы допытываться, откуда у новичка такие умения. Свобода духа и личное спокойствие ценились здесь превыше всего.
К тому же в Обители Фуцю не существовало запрета на изучение сторонних заклинаний. Будь иначе, Облачный Журавль не отправлял бы их на лекции в Обитель Бессмертного Источника, а в библиотеке монастыря не хранились бы десятки свитков с иными чарами, помимо изначальных семи искусств. Линь Цзюе прекрасно понимал, что ближайшие несколько лет он проведет уединенно в этих горах и вряд ли получит доступ к другим высоким учениям. Так что освоение Магии Дерева было как нельзя кстати.
Конечно, эти чары требовали неустанных тренировок и глубокого созерцания. Линь Цзюе пока находился в самом начале пути: его навыки были нестабильны, и ему приходилось тратить немало времени на то, чтобы очистить разум и войти в нужное состояние духа перед слиянием с деревом. Возможно, благодаря духовной силе Сущности земли и дерева и принятой персиковой смоле, он сразу научился проходить как сквозь живые стволы, так и сквозь высушенные бревна. Однако двигаться внутри древесины было чрезвычайно тяжело — он ощущал сильное сопротивление, будто пробирался сквозь густую глину. К тому же, чтобы полностью скрыть свое присутствие, ствол дерева должен был превосходить габариты его собственного тела, иначе из коры предательски высовывались бы плечо или край одежды.
Предания гласили, что мастера высокого уровня способны сливаться с древесиной любой формы и толщины — они могли бесследно раствориться даже в тонком молодом деревце или плоской дверной доске. Но самым опасным ограничением для Линь Цзюе сейчас было то, что внутри ствола он совершенно не мог дышать. Находиться в дереве долго было невозможно, и эта оплошность могла стоить ему жизни.
На самом деле юноша уже начал догавываться, что Магия Дерева зависит не столько от упорных тренировок, сколько от врожденного таланта и душевной близости со стихией. Пускай в повседневных делах он бережно относился к растениям и никогда без нужды не ломал живых веток, в лучшем случае ему суждено было достичь лишь твердого мастерства. О том, чтобы овладеть легендарными техниками мгновенного перемещения сквозь корни и соприкасающиеся кроны деревьев, не стоило и мечтать. Но это было вполне естественно. В мире существуют тысячи заклинаний и миллионы людей, и каждый хорош в чем-то своем. Ни одному смертному не под силу стать непревзойденным мастером во всех искусствах сразу, да и времени человеческой жизни на это не хватит. Линь Цзюе был искренне доволен тем, чего уже сумел достичь. И все же тренироваться было необходимо. А поскольку скрыть эти занятия от бдительного взора старших братьев и Облачного Журавля со временем все равно бы не удалось, таиться не имело никакого смысла.
— Сестрица, ты уже приняла ту земную эссенцию, что я отдал тебе? — поинтересовался он.
— Да, выпила! — радостно закивала Цинъяо. — Ощущения были непередаваемые, будто я увидела сотни удивительных снов. Учитель сказал, что когда я приступлю к изучению искусства дробления камней, этот опыт сослужит мне великую службу.
— Вот и славно.
— Старший брат, я поднялась сюда, чтобы позвать тебя. Наставник передал, что сегодня настоятель Обители Бессмертного Источника, даос Ванцзицзы, будет читать проповедь для своих новоприбывших послушников. Учитель хочет, чтобы мы тоже присутствовали на этом уроке.
— Прекрасно! И когда нам нужно быть там?
— Учитель сказал не тратить время на возвращение в монастырь, а идти напрямую. Он уже обо всем договорился с настоятелем Обители Бессмертного Источника, — затараторила девочка. — Нашу дорогу будет указывать верный ворон, наставник велел мне разыскать тебя и поспешить.
С этими словами она легонько похлопала по своему холщовому мешку:
— Я уже собрала нам в дорогу съестное. Путь неблизкий, так что нужно прибавить шагу!
— Тогда в путь, — Линь Цзюе бросил взгляд на маленького лисенка и последовал за сестрой вниз по склону.
На одной из нижних веток действительно сидел крупный ворон. Едва завидев спускающихся ребят и семенящего за ними серого зверька, птица шумно взмахнула крыльями и полетела вперед, держась над извилистой горной тропой и указывая верное направление к Обители Бессмертного Источника.
Горы Ишань были поистине бескрайними: они раскинулись на десятки километров во все стороны, а с севера на юг их протяженность достигала почти пятидесяти километров. В этих краях высилось более сотни величественных пиков, и на многих из них ютились уединенные монастыри. Обитель Бессмертного Источника располагалась ближе остальных, но из-за крутых спусков и подъемов путь туда отнимал немало времени и сил.
Путникам и их маленькому спутнику приходилось идти очень быстро, почти бежать. Живая и общительная Цинъяо, успевшая совершенно привыкнуть к старшему брату, даже на ходу без умолку болтала:
— Старший брат, погляди! Вон у той сосны хвоя с одной стороны зеленая, а с другой — ярко-красная! Представляешь, вчера наш третий брат Ли Мяолинь уверял меня, будто к этому дереву прикоснулся посланник Владыки гор, и кора с ветвями в тот же миг окрасились в багрянец!
— Должно быть, наш третий брат просто был мертвецки пьян, — с улыбкой предположил юноша.
— А ведь и правда... — хихикнула Цинъяо.
Подъем становился все круче, и вскоре у ребят перехватило дыхание от усталости.
Но наконец перед ними выросли величественные стены Обители Бессмертного Источника.