Глава 37.1 Приютить лисенка
Линь Цзюе спускался по склону пика, когда из лесной чащи внезапно донесся странный гортанный звук:
— *А-а-а...*
Юноша вздрогнул и инстинктивно сжал рукоять тесака. Но в следующий миг из кустов грациозно выпрыгнул крупный дымчатый леопард и замер прямо перед ним.
Линь Цзюе насторожился, но тут же озадаченно моргнул. Этот леопард показался ему удивительно знакомым. Он перевел взгляд на крохотного зверька, которого все еще держал за пазухой, и подумал, что они явно принадлежат к разным видам.
Не успел он додумать эту мысль, как вслед за леопардом из зарослей показались двое. Одним был старший брат Лу У, а вторым — четвертый брат Ху Мэнцзинь, тот самый, что постигал искусство управления зверями и птицами.
— Младший брат, как тебя занесло так высоко ради обычной охапки дров? И почему ты до сих пор не спустился? Мы уж начали беспокоиться, — добродушно окликнул его Лу У.
— Старшие братья, — Линь Цзюе с облегчением опустил тесак. — Внизу сушняка почти не осталось, все ветки давно собрали, вот мне и пришлось подняться повыше. А на вершине пика пейзаж оказался таким завораживающим, что я залюбовался и потерял счет времени.
Линь Цзюе сделал паузу и бережно приподнял крохотного зверька:
— К тому же я наткнулся там на этого потерявшегося малыша. Ждал его родителей весь день, но никто за ним так и не пришел. Решил забрать его в обитель. Оставь я его на вершине — он либо замерз бы на ветру, либо пошел на корм хищникам.
— Малыш? — Ху Мэнцзинь подошел ближе и заглянул в ладони Линь Цзюе. Ему хватило одного взгляда, чтобы вынести вердикт: — Да это же лисенок!
— Лисенок?
— Странно. На пике Фуцю лисы не водятся, они обитают лишь в самых глухих дебрях Ишань. Ума не приложу, как этот кроха очутился здесь, — озадаченно проговорил четвертый брат. Как знаток повадок лесного зверья, он не только сразу определил вид, но и проявил искреннюю заботу: — Но раз вы встретились, значит, такова судьба. Забирай его в монастырь. Вечером я попрошу своих лесных друзей разузнать, не терял ли кто детеныша. Если хозяева найдутся, завтра же утром вернем его родителям.
— Вот и славно, — искренне обрадовался Линь Цзюе.
Такое отношение его не удивило. Если Магия Дерева требовала единения со стихией растений, то и искусство управления зверями и птицами наверняка нуждалось в искреннем сострадании и любви к живым существам. К тому же предания всегда гласили, что дикие звери обладают душой и прекрасно чуют людскую доброту или злобу — в это верилось куда легче, чем в безмолвную мудрость деревьев.
— Ладно, идем вниз.
— Пойдемте, — Линь Цзюе еще раз с любопытством взглянул на пушистый комочек. Надо же, оказывается, лисы в детстве выглядят именно так.
Они дружно зашагали по тропе к обители.
— А мы-то грешным делом подумали, что ты заблудился или попал под морок лесных духов, — признался по дороге Лу У.
— Заблудиться я не боялся, а вот мысль о том, что этот лисенок — коварная шутка нечисти, меня действительно тревожила.
— Ну, если какой-то дух вздумает дурачить наших учеников такими гнусными методами, мы быстро найдем на него управу! — весело пообещал четвертый брат.
— А вы сами-то... точно настоящие? — шутливо сощурился Линь Цзюе.
— Ха-ха-ха... — старшие братья дружно расхохотались.
Малыш смирно сидел на руках у Линь Цзюе, не шевелясь. Позади них, гордо задрав пятнистый хвост, шествовал величественный дымчатый леопард. Если бы эту картину увидел кто-то из простых крестьян у подножия горы, он непременно принял бы их за великих мудрецов и заклинателей.
Вдруг леопард замер, уши его чутко затрепетали, и он повернул голову в сторону густой чащи. Издав короткий гортанный рык, похожий на странный вскрик, зверь уставился в темноту. Ху Мэнцзинь тоже остановился, вглядываясь в лесную глубь.
— Брат Леопард, что там такое? — негромко спросил он.
— *А-а-а...* — глухо отозвался пятнистый хищник.
Человек и дикая кошка общались так естественно, будто вели обычную беседу. Линь Цзюе с огромным интересом наблюдал за этим. Этот огромный пятнистый зверь выглядел на удивление грозно и величаво, но его голос был на редкость забавным.
— Что там, старший брат? — спросил юноша.
— Да обычное лесное зверье пробежало, — улыбнулся четвертый брат и увлек спутников за собой.
Забрав оставленные у подножия пика связки дров, они быстро спустились к монастырю.
***
На каменных ступенях у ворот все так же нежились в лучах заходящего солнца ленивые кошки. Рядом с ними с поистине королевским достоинством восседал черный тонконогий пес. Когда мимо них прошествовал дымчатый леопард, домашние звери даже ухом не повели — очевидно, они давно привыкли к такому соседству. А вот крохотный лисенок на руках у Линь Цзюе вызвал у них минутное любопытство.
Большинство старших братьев дожидались их во внешнем дворе. Старый даос Облачный Журавль тоже сидел под раскидистой сосной на мягкой циновке, скрестив ноги. Линь Цзюе показалось, что всего за один день отсутствия учитель заметно осунулся и постарел.
Услышав шаги вошедших, старик медленно приоткрыл глаза:
— Что же вы так долго?
— Учитель, — почтительно поклонился Линь Цзюе. — Пейзажи на вершине пика оказались столь прекрасны, что я залюбовался ими. К тому же по дороге мне встретился этот потерявшийся лисенок, и я задержался, надеясь дождаться его родителей.
— Какая утонченная поэтическая душа, — негромко усмехнулся старик.
— Просто мне никогда прежде не доводилось видеть столь величественных гор.
— Твоя жизнь здесь только начинается, гляди, как бы эта красота тебе со временем не примелькалась... — пробормотал Облачный Журавль, после чего перевел взгляд на ладони юноши: — Впрочем, откуда на пике Фуцю взяться лисам?
Серый, неказистый комок испуганно поджал куцый хвостик и замер в ладонях Линь Цзюе, преданно глядя на старого даоса своими черными бусинками. Выглядел он умилительно и жалко.
— Мы не знаем, учитель. Старший брат Ху пообещал расспросить сегодня лесных зверей. Если найдутся родители, завтра же вернем.
— Ну, коли не найдутся — не беда. Любая встреча в этом мире неслучайна, а миски похлебки для такого крохи нам не жалко. Если хозяева не объявятся, вырастим его да и выпустим обратно в лес, когда окрепнет, — старик спокойно поднялся, подобрал циновку и не спеша направился во внутренний двор: — Пора ужинать.
Лисенок был таким крошечным, что Линь Цзюе всерьез испугался, как бы здешние коты не приняли его за крупную мышь и не придушили. Поэтому он унес малыша с собой в трапезную.
— Сиди смирно и не вздумай бегать, пока я не поем, — строго наказал он зверьку, сажая его на лавку.
На удивление, малыш будто понял человеческую речь: он послушно уселся на указанном месте и не делал ни единой попытки сбежать. То ли он был на редкость смирным по природе, то ли просто испугался незнакомого окружения. Лисенок лишь молча провожал Линь Цзюе преданным взглядом круглых глаз. Он казался таким хрупким, что его, казалось, можно было раздавить неосторожным шагом.
— Жалко сиротку, — негромко проговорил старый настоятель. — Принеси ему какой-нибудь черепок вместо миски, пусть поест с нами.
— А чем его кормить, учитель?
— Лисы всеядны, едят все подряд.
— Хорошо.
Линь Цзюе вышел во двор и отыскал под навесом у стены чистую черепицу, оставшуюся от давнишнего ремонта крыши. Когда он вернулся в трапезную, на столе уже дымился ужин.
Меню в точности повторяло вчерашнее: те же блюда и такая же разваренная, слипшаяся рисовая каша. Сытно, полезно, но совершенно пресно. Не зря в народе говорят о суровой и аскетичной монастырской жизни.
— На улице нынче прохладно, я пожалуй поем во дворе, а вы устраивайтесь как хотите, — Облачный Журавль наполнил свою чашу рисом, подцепил немного капусты и не спеша заковылял на свежий воздух, выглядя в этот момент как самый обычный деревенский старик.
— Я тоже выйду во дворе! — подхватил один из братьев.
— И я с вами! — добавил второй.
Остальные ученики тоже потянулись на улицу. Подумав, Линь Цзюе наполнил свою чашу, отложил немного риса и овощей на принесенную черепицу и направился к выходу. Крохотный лисенок неуклюже засеменил следом, уморительно перебирая лапками. Но высокий деревянный порог стал для него непреодолимой преградой — доска была чуть ли не вдвое выше самого малыша.