Глава 27.2 Пир Горного Владыки
— Почтенный мастер, вы тоже намерены отправиться на этот пир? — спросил юноша.
— Не желает ли молодой человек составить нам компанию? — с улыбкой прищурился даос.
— Счел бы за великую честь!
Теперь все сомнения улетучились без следа.
— Но даже если Горный Владыка славится своим гостеприимством, являться на пир без подношения — знак неуважения. Приготовили ли вы подарок для хозяина?
— Подойдет ли это? — Линь Цзюе достал из кармана золотистые капли.
— О, эссенция персикового духа! — едва взглянув на смолу, определил даос Облачный Журавль. — Добрый дар! Впрочем, не стоит отдавать всё. Двух-трех капель будет более чем достаточно, остальное приберегите для себя.
«И впрямь великий мастер!» — восхитился про себя книжник, убирая лишнюю смолу обратно.
— Что ж, тогда в путь! — звучно провозгласил даос. — Нам предстоит карабкаться по диким склонам. Летняя трава сейчас стоит стеной, так что ваш тяжелый тесак придется как нельзя кстати.
Линь Цзюе лишь молча кивнул. Спорить тут было не о чем.
Они свернули с широкого тракта на едва заметную горную тропинку. Юноша шел впереди, принимая на себя утреннюю паутину и бережно раздвигая посохом цепкие ветви кустарников.
— Молодой человек, отчего вы не расчищаете дорогу тесаком? — с любопытством спросил шагавший следом даос.
— Не стану скрывать, — ответил Линь Цзюе. — Гостя в уезде Даньсюнь, я подружился с вековым персиковым духом. Тот случай показал мне, что у деревьев тоже есть душа. С тех пор я стараюсь без крайней нужды не губить живые ветви.
— Даже если вы их пощадите, осенью придут дровосеки, срубят эту поросль и продадут городским жителям на растопку, — заметил старик.
— Что ж, значит, тогда они сослужат добрую службу и согреют чей-то дом.
— Ха-ха! Славный ответ!
— Вы мне льстите…
— И чего же вы ищете на этом пути?
— Лишь мира в собственной душе, — просто ответил книжник.
— Мира в душе! Золотые слова! — старый даос одобрительно закивал, ласково глядя на попутчика.
В начале лета горные леса не только зарастали непроходимым кустарником, но и так и кишели ядовитыми гадами. Путники карабкались вверх уже несколько часов, то и дело натыкаясь на затаившихся в траве змей. Самая опасная встреча ждала их в тенистом ущелье, где поперек тропы улеглась огромная королевская кобра толщиной в мужскую руку. Эти змеи славились своим свирепым нравом и ревностно охраняли свои угодья. Завидев людей, кобра грозно раздула капюшон, приподнялась над землей и уставилась на нарушителей немигающим взором, преграждая путь.
Даос Облачный Журавль действительно обладал тайной силой.
Он спокойно сделал шаг вперед, приветливо поклонился змее и негромко произнес:
— Почтенный змей, мы лишь мирные путники, проходящие мимо. Не держим зла в сердцах и просим дозволения продолжить путь.
Кобра несколько мгновений пристально смотрела на старика, а затем плавно опустилась в траву и уползла в чащу.
— Всего лишь искусство повеления зверями и птицами, — скромно улыбнулся даос в ответ на изумленный взгляд Линь Цзюе.
Почтение книжника к этому человеку крепло с каждой минутой.
Лишь к закату Линь Цзюе остановился перевести дух и утер пот со лба. Оглянувшись назад, он ахнул: бескрайнее море зеленой тайги уходило далеко вниз, полностью скрыв из виду и широкий тракт, и место его ночевки.
Они одолели огромный подъем. Не раз по пути ему казалось, что этой крутизне не будет конца: куда ни глянь — внизу зыбкие кроны деревьев, а вверху — уходящие в небо кручи. И вот наконец перед ними предстала вершина горы Молот.
Гора действительно напоминала своей формой огромный, положенный набок каменный молот. На плоской вершине высились редкие цепкие сосны, а крутые склоны были усыпаны серыми валунами и поросли мягкой, похожей на шелк травой. Впрочем, издалека ее очертания можно было принять и за оскаленную волчью пасть, так что старое народное название подходило ей как нельзя лучше.
Линь Цзюе посмотрел на даоса. Старик шел всё так же легко и неторопливо, на его лице не выступило ни капли пота, а седые волосы не растрепались от ветра. Юная Цинъяо тоже держалась молодцом: пусть ее личико раскраснелось от усталости, а одежда взмокла от пота, она упорно карабкалась следом, не издав ни единого вздоха жалобы.
«Удивительно выносливая девочка», — подумал юноша.
Но стоило ему отвернуться, как он вздрогнул от неожиданности.
Из густых зарослей папоротника прямо перед ними бесшумно выступил исполинский лесной кабан.
Вепрь был размером с доброго быка, весом с троих взрослых мужчин. Его мощное тело покрывала жесткая бурая щетина, вставшая дыбом на загривке, а из пасти торчали острые загнутые клыки. Зверь замер, уставившись на пришельцев маленькими налитыми кровью глазками.
Старый даос с добродушной улыбкой выступил вперед.
Линь Цзюе приготовился к тому, что мастер снова прибегнет к искусству повеления животными, дабы отогнать грозного вепря. Однако монах лишь запустил руку в широкий рукав, извлек оттуда изящный фарфоровый кувшинчик и вежливо поклонился зверю:
— Мое имя — Хэ Сяньюй, в монашестве — даос Облачный Журавль. До моих ушей долетел слух, что Горный Владыка устраивает празднество. В дар хозяину я принес чистейшую ключевую воду из тайного горного источника.
Кабан внимательно выслушал старика. Его глазки блеснули разумным светом. Сделав пару шагов вперед, он шумно втянул воздух пятаком, обнюхивая даоса и его кувшинчик, а затем повернул массивную голову к Линь Цзюе и девочке.
— Сия юная дева — моя будущая ученица, — пояснил даос.
— Мое имя — Линь Цзюе, — превозмогая волнение и частый стук сердца, заговорил книжник. Он почтительно сложил ладони: — Я прослышал о великом пире Горного Владыки и, ведомый глубоким уважением к хозяину этих мест и духам природы, прибыл выразить свое почтение.
Он протянул раскрытую ладонь, на которой покоились три золотистые капли персиковой смолы.
Линь Цзюе понимал, что заявляться на праздник незваным гостем со скромным подарком — дурной тон. В то же время эти капли были личным прощальным даром персикового духа. Пусть их знакомство и было недолгим, юноша дорожил этой чистой связью и не хотел бездумно тратить весь подарок. Даос Облачный Журавль советовал отдать две-три капли; взвесив всё в душе, Линь Цзюе так и поступил — решил преподнести три капли, оставив две себе.
Лесной вепрь приблизился к юноше, шумно обнюхал смолу на его ладони, а затем перевел взгляд на робкую Цинъяо. Одобрительно хрюкнув, исполинский кабан развернулся и неторопливой трусцой припустил вверх по тропе, увлекая гостей за собой.
Старый даос уверенно зашагал следом.
Линь Цзюе и девочка поспешили за ним.
Юноша понимал: они наконец ступили во владения великого Горного Владыки.