Глава 18.2 С монетой в кармане и на душе покой
Уезды Даньсюнь и Цюжу граничили друг с другом и лежали совсем неподалеку. Расстояние примерно в сто пятьдесят километров Линь Цзюе преодолел за пять дней неспешного пути. Куда больше времени ушло на поиски нужных деревень.
В те времена, хотя власти сквозь пальцы смотрели на перемещения простых людей, уездные деревни оставались весьма замкнутыми мирками. За прошедшие десять лет в их укладе почти ничего не изменилось. Линь Цзюе без труда отыскал сначала деревню Су, а затем и Лаоцунь. Ему удалось разыскать семьи Мо Лайфэна и Су Сяоцзиня. Родственники погибших воинов жили бедно, но, к счастью, все были живы-здоровы.
Линь Цзюе без тени сомнения передал драгоценности их законным владельцам.
Мыслей присвоить богатство себе у него даже не возникало.
Переродившись в новом мире, он как никто другой понимал, насколько ценен этот шанс. Человеческий век недолог, и прожить эти несколько десятков лет с чистой совестью и спокойной душой важнее любых сокровищ мира.
— Останки вашего брата похоронены прямо за монастырской надстройкой, рядом с его верным товарищем. Я не знаю, каков нрав у тамошних послушников, и уцелело ли то скромное имущество, что лежало в могилах, — поведал Линь Цзюе родственникам Су Сяоцзиня, когда отыскал их дом. — Ваш почтенный предок не смог вернуться к родным корням, и его дух не знает покоя. Он явился ко мне во цене и умолял передать вам просьбу: обязательно заберите его прах домой.
Местные жители свято чтили узы родства и долг перед предками — в этом мире кровная связь была самой прочной общественной силой. Поэтому Линь Цзюе нисколько не сомневался, что семьи поспешат выкопать останки павших героев.
А упоминание о возможном золоте в могилах и вовсе развеяло последние сомнения.
Со спокойной душой юноша покинул эти края.
Шагая по пустынным тропинкам, он время от времени украдкой вынимал из-за пазухи серебряные слитки, взвешивал их на ладони и любовался мягким блеском благородного металла.
Теперь, когда он честно выполнил обещание, эти честно заработанные дорожные деньги жгли карман куда меньше, а тратить их было одно удовольствие. Его шаг вновь стал упругим и легким.
Линь Цзюе продолжил свое паломничество.
До горы Циюнь оставалось совсем немного.
Впрочем, он не зацикливался лишь на поисках горы Циюнь или Ишань. По дороге он часто расспрашивал случайных прохожих в чайных лавках и придорожных харчевнях. В уездном городе Даньсюнь он даже заглянул в кабак, где выступали уличные сказители, и побеседовал со старым мастером слова, пытаясь разузнать, не слышно ли где о могущественных заклинателях или истинных мудрецах, обитающих в уединенных обителях. Иногда его расспросы ни к чему не приводили, иногда ему давали туманные наводки, но всякий раз, когда он пытался проверить слухи, те оказывались пустышкой.
Похоже, в этом мире истинные даосские практики не были широко распространены.
Настоящие мастера встречались крайне редко.
Несколько раз ему попадались бродячие колдуны и гадалки, которые, судя по всему, действительно владели кое-какими трюками, но все они требовали за свои услуги непомерную плату. Линь Цзюе не горел желанием расставаться с трудом добытым серебром ради сомнительных фокусов, да и дела его были не настолько плохи, чтобы бросаться на первого встречного шарлатана.
Десяти ланов серебра надолго бы не хватило, тратить их следовало с умом.
А дни тем временем становились все жарче и жарче.
***
Наступил конец апреля.
Полуденное солнце слепило глаза так, что на них наворачивались слезы. Звери попрятались в лесной глуши, и лишь одинокий юноша в одеянии книжника неторопливо брел по разбитому каменистому тракту, на котором отчетливо проступали глубокие колеи от телег.
Тканевый навес над его дорожным коробом давал хоть какую-то защиту, укрывая лицо от палящих лучей, но плечи и спина под легким халатом уже вовсю горели.
«Почему на тракте никого нет?»
Линь Цзюе остановился у края реки, достал бамбуковую флягу, сделал несколько жадных глотков и наполнил ее прохладной водой прямо из русла.
Затем он выпрямился и посмотрел вперед.
Река в этом месте изгибалась широким полукругом; ее изумрудные воды отражали плывущие по ярко-синему небу пушистые облака. Извилистый тракт в точности повторял русло. По обочинам буйно разрослась сочная трава, а каменистая почва буквально раскалилась на солнце. Вокруг стоял несмолкаемый треск цикад, из ущелий изредка доносился протяжный рев диких обезьян, но людей не было вовсе.
«Невежлии все устроились на полуденный сон в тени?»
Но поблизости не было видно ни одного спящего.
Линь Цзюе невольно насторожился.
Может, в этих краях объявился свирепый хищник?
Или шалит нечисть?
Впрочем, тигров или других крупных хищников здесь не водилось — максимум леопарды или волки, а злые духи средь бела дня на казенных дорогах не показывались. Куда больше Линь Цзюе опасался разбойников.
В конце концов, даже великие мастера-заклинатели из старых преданий, не говоря уже о таком неопытном юноше, как он сам, пасовали перед острыми клинками тренированных воинов или пущенными из засады стрелами. Когда императоры отдавали приказ уничтожить ту или иную секту, даже бессмертным приходилось спасаться бегством и прятаться в глухих горах.
Он глубоко вздохнул, поправил лямки короба и продолжил путь.
Дорога вилась вдоль реки, увлекая его под сень густых деревьев.
Вековые деревья высились подобно исполинским колоннам, а в их кронах изредка мелькали силуэты прыгающих обезьян. Никаких признаков засады или разбойничьих следов не было, и юноша немного расслабился.
«Может, мне тоже стоит прилечь в теньке на часок-другой? Или спрятаться в надежном месте и подождать, пока на дороге покажется какой-нибудь караван?»
Размышляя об этом, он огляделся по сторонам.
«Погодите…»
Линь Цзюе вдруг застыл на месте.
Те обезьяны в кронах деревьев… не слишком ли они огромные?
Да они же ростом с взрослого мужчину!
Хуже всего было то, что стоило юноше заметить их, как звери тоже уставились на него.
Один из вожаков ловко вспрыгнул на самую верхушку дерева и, прищурившись, уставился на дорогу. Даже с такого расстояния Линь Цзюе почувствовал, как его взгляд так и пышет яростью и агрессией. Обезьяна издала пронзительный вопль: «У-а-а!», и в ту же секунду десятки ее собратьев повернули головы к незваному гостю.
Ветви застонали, листва посыпалась дождем — огромные, ростом с человека приматы с невероятной скоростью начали прыгать по ветвям, приближаясь к Линь Цзюе.
Они яростно ревели, обнажая длинные острые клыки.
Теперь Линь Цзюе окончательно понял, почему тракт пустует.
Не теряя ни секунды, он развернулся и бросился наутек!
Однако дикие приматы передвигались по ветвям и земле с невероятной скоростью. Неизвестно, сумел бы уйти от них даже тренированный бегун, а уж Линь Цзюе со своим тяжелым дорожным коробом за спиной был обречен.
Юноша тяжело дышал, его легкие горели от бешеного бега. Он то и дело оборачивался: треск ветвей становился все громче, а качающиеся макушки деревьев приближались с пугающей быстротой. Его охватила паника.
«Короб нужно бросать!»
Приняв решение, Линь Цзюе на бегу сбросил с плеч бамбуковые лямки, успев лишь выхватить из ранца бесцветную древнюю книгу и дорожный нож, и помчался дальше налегке.
Тем не менее, его лицо исказилось от нестерпимой боли.
Все его сбережения остались в коробе!
Целых десять ланов серебра, которые он добыл с таким трудом!
Да, древняя книга была величайшей драгоценностью, определявшей его будущую судьбу, но без денег в этом суровом мире тоже долго не протянешь.
Пока он сокрушался об утраченном богатстве, звуки погони позади внезапно стихли. Линь Цзюе удивленно обернулся.
Около десятка огромных приматов плотным кольцом обступили его брошенный ранец. Они с треском разодрали тканевый навес, перевернули короб и принялись с любопытством потрошить его содержимое. Обнаружив сухие лепешки и остатки припасов, они с визгом начали драться за еду. Бамбуковую флягу брезгливо швырнули в кусты, а сменную одежду разорвали в клочья и раскидали по дороге.
Линь Цзюе в ярости округлил глаза.
В этот момент вожак стаи — самец невероятных размеров — выпрямился во весь рост, поднял голову и уставился прямо на юношу, внимательно изучая его взглядом.