Глава 17.1 С полей сражений мало кто вернулся
Постепенно они разговорились и сближения пошли куда легче.
Линь Цзюе, сославшись на то, что никогда прежде не общался с духами, выразил искреннее любопытство к их потусторонним возможностям и вежливо попросил продемонстрировать какое-нибудь чародейство.
Призраки с радостью согласились.
Правда, призрак по фамилии Су оказался шутником. Под предлогом демонстрации искусства перевоплощения он внезапно подтащил своего товарища Мо к Линь Цзюе и на мгновение преобразился сам: его голова оказалась расколотой, обнажая мозг, а бледное лицо покрылось жуткими багровыми ранами. Он явно надеялся напугать юношу до полусмерти.
При этом сам Мо Лайфэн, хотя его посмертный облик тоже не внушал эстетического восторга, по крайней мере, выглядел целым и невредимым.
Однако Линь Цзюе, которого на ночном тракте пес-оборотень успел напугать дважды, был готов к любым сюрпризам. К тому же во второй половине ночи его голова от усталости соображала туго, так что он даже бровью не повел.
Напротив, парень лишь мысленно пожалел, что древняя бесцветная книга в его коробе никак не отреагировала на эту иллюзию.
Затем призраки продемонстрировали умение проходить сквозь стены и выдыхать ледяной туман.
Но это были лишь естественные свойства бесплотных душ, а не настоящее волшебство, так что Линь Цзюе по-прежнему не уловил никаких мистических колебаний.
Напоследок они показали способность перемещать предметы.
Полный предвкушения, Линь Цзюе надеялся, что они с помощью магии поднимут его в воздух, и он сможет перенять это искусство. Однако призраки просто подошли к нему с двух сторон: один ухватил его за плечи, второй — за ноги, и они дружно приподняли его над кроватью.
Линь Цзюе лишился дара речи.
— Раньше бывало, прибегут сюда молодые монахи, втихаря напьются вина, наедятся мяса да заснут без задних ног. Вот мы их точно так же на улицу и выносили, — с гордостью заявили духи.
И что тут было сказать?
Юноше оставалось лишь выдавить вежливую улыбку и продолжить беседу.
Оба его ночных гостя были без ума от поэзии. Должно быть, после смерти стихосложение стало их единственной отрадой. Они изъяснялись исключительно изысканно, и даже когда Линь Цзюе напрямую спросил, оборотни они или призраки, они лишь закачали головами и нараспев зачитали шуточные куплеты:
«В бамбуковой чаще сошлись мы густой,
Не бес мы лесной и не бог пресвятой.
Узнай же, парень, что прах наш здесь спит,
И филин полночный к рассвету летит».
Под их настойчивыми уговорами Линь Цзюе и сам попробовал сложить пару строк. После долгих раздумий он выдавил: «В дали дорожной ложится туман, в заброшенном храме бушует буран…» В продолжении стихотворения говорилось что-то о случайной встрече со следами бессмертных, но из-за сонной одури он совершенно позабыл точные слова.
Он помнил лишь, как его неумелая попытка вызвала у призраков дружный взрыв хохота.
Если бы живые люди могли слышать этот загробный смех, в ту ночь никто в монастыре не сомкнул бы глаз.
В конце концов Линь Цзюе забылся сном.
И сквозь глубокую дремоту ему явилось новое видение.
Во цене он по-прежнему находился на чердаке. Обстановка оставалась прежней, но все очертания казались зыбкими и туманными. Перед ним вновь стояли Су Сяоцзинь и Мо Лайфэн.
— Ха-ха-ха! Братец Линь, уж больно ты слаб на сон! — весело проговорил Су Сяоцзинь. — В твои годы я мог ночи напролет резаться с друзьями в облавные шашки да сочинять стихи, и хоть бы хны!
Линь Цзюе скосил глаза на его поредевшую шевелюру и мысленно согласился.
— Раз уж наяву ты уснул, нам пришлось явиться к тебе во сне, — Мо Лайфэн, как всегда, говорил мягко и рассудительно. — Не станем скрывать, родом мы из префектуры Хуэйчжоу. В свое время мы поняли, что блестящих чинов на гражданской службе нам не видать, а тут как раз империю начали сотрясать смуты и войны. Недолго думая, мы записались в армию. И сгинули на целых десять лет в бескрайных песках Западных рубежей. Я пал на поле боя, а братец Су проявил величайшее благородство: он собрал мои кости и преодолел тысячи верст, чтобы вернуть меня в родную гавань.
Эти слова заставили Линь Цзюе вздрогнуть от удивления. Он изумленно воззрился на вечно балагурящего призрака по фамилии Су.
В нынешние времена благородные мужи любили покрасоваться с мечами ради моды, но истинным величием веяло от тех книжников, которые без колебаний меняли кисть на боевое копьё и уходили воевать за родину. Такие истории случались, но Линь Цзюе и подумать не мог, что встретит героя одного из этих преданий наяву.
Пройти полстраны с костями павшего товарища за плечами — в любую эпоху такой поступок сочли бы верхом верности и чести.
— Увы… — подхватил Су Сяоцзинь, продолжая беззаботно улыбаться. — Хоть на поле боя смерть и обошла меня стороной, я вернулся калекой. За десять лет на засушливой границе я так привык к тамошнему зною, что, вернувшись на влажную родину, тут же слег с тяжелым недугом. Мы обещали друг другу: кто бы из нас ни умер первым, выживший поможет павшему вернуться к родным корням. Как видишь, своего обещания я так и не сдержал.
С этими словами он картинно всплеснул руками и состроил шутливую мину:
— И сам рядом лег!
Мо Лайфэн стоял подле него с самым невозмутимым видом — похоже, он давно привык к манерам товарища.
— Мы явились в твой сон не для того, чтобы клянчить о помощи, — продолжил Мо Лайфэн. — Но в первой половине ночи мы слышали, как ты усердно пересчитывал медяки и тяжело вздыхал. Мы поняли, что ты отправился на поиски знаний без гроша в кармане. Нам было очень приятно побеседовать с тобой, мы глубоко уважаем твое благородство. Поэтому, когда ты уснул, мы с братцем Су кое-что обсудили… Перед смертью братец Су закопал все наши сбережения под холмиком в бамбуковой роще прямо за монастырем. Мы только что указали на это место, вырыв там небольшую ямку. Там лежит около ста ланов серебра. Если тебе нужны деньги, ты можешь забрать их себе.
Линь Цзюе опешил.
Неужели удача сама плывет к нему в руки?
Он было задумался, соглашаться ли на такой щедрый дар или вежливо отказаться, но, поразмыслив, понял: это ведь и есть скрытая просьба о помощи!