Глава 14.2 Ночлег в монастыре
Должно быть, монастырская братия знала, что из-за ливня многие путники застрянут на ночном тракте. Чтобы встретить и направить заблудившихся, монахи зажгли у главных ворот фонарь — он одиноко светил во тьме, точно путеводная звезда.
— Добрались!
— Наконец-то…
— Уважаемый мастер, мы дошли!
Путники оживились, наперебой выражая радость. Те же, у кого в темноте отказывали глаза, торопливо дергали соседей, выспрашивая, далеко ли еще идти.
— Уф-ф… — Линь Цзюе в очередной раз перевел дыхание.
Только теперь, когда опасность миновала, он заговорил серьезным тоном:
— Послушайте, почтенные соседи. Я вовсе не заклинатель и никакой магической силой не владею. На дороге мне просто повезло сбить с толку и прогнать того оборотня. Всю дорогу я молчал только потому, что боялся слежки со стороны нечисти. Но теперь, пожалуйста, забудьте это слово. Больше не называйте меня мастером!
— Что? Как это? — Путники изумленно переглянулись, ничего не понимая.
Линь Цзюе пришлось повторить свою просьбу еще несколько раз, прежде чем он направился к воротам монастыря.
Теперь, оказавшись под защитой монастырских стен, торговцы осмелели. Один из них уверенно шагнул вперед и трижды постучал в ворота. Вскоре засов заскрипел, и на пороге показался монах с фонарем в руках.
— Приветствую вас, уважаемые гости. Желаете заночевать под нашей крышей?
— Именно так, почтенный наставник.
— За вами идет кто-нибудь еще?
— Возможно, отставшие путники скоро подтянутся.
— Проходите, поторапливайтесь, — монах шире распахнул створки ворот. — Из-за дневного ливня сегодня к нам пришло небывало много народу. Боюсь, свободных комнат на всех не хватит.
— Ничего, потеснимся! В дороге капризничать не приходится. Молодой господин, прошу, идите первым! — засуетились купцы.
Хотя Линь Цзюе только что уверял их, что он обычный человек, торговцы, прослышав о его бесстрашной схватке с оборотнем, продолжали питать к нему глубочайшее уважение. Юноше уступили дорогу.
— Благодарю, — вежливо отозвался он и пошел вслед за монахом.
По пути Линь Цзюе рассматривал монастырь и своего провожатого.
Монах оказался самым заурядным мужчиной средних лет, невысоким и худощавым, одетым в простую домотканую рясу. Сам монастырь тоже не поражал воображения размерами: черепичные крыши и стены давно требовали ремонта, а убранство выглядело скромным и ветхим. Несмотря на поздний час, здешние послушники успели наварить на всех сытной каши. Во дворе, под навесами и у дверей келий сидели десятки путников, добравшихся сюда раньше. Они бережно держали в руках глиняные пиалы и с аппетитом уплетали горячую еду.
Эта картина дышала покоем и уютом. Линь Цзюе почувствовал аппетитный аромат разваренной крупы, и у него потекли слюнки от мерного чавканья вокруг.
По дороге торговцы рассказывали ему, что это самый обычный дорожный монастырь. Поскольку он стоял у оживленного тракта и регулярно принимал постояльцев, в его стенах веяло духом коммерции — монахи совмещали служение богам с содержанием бесплатной, но приносящей подношения гостиницы. Никаких историй о «великих святых старцах» или «монахах-чудотворцах» об этой обители не ходило.
«У-у-у…» — предательски заурчало в животе у юноши.
Оказавшись посреди просторного монастырского двора, Линь Цзюе обернулся и посмотрел на мула, которого вел на поводу. В его глазах промелькнуло сожаление.
Мул — удивительное создание. Он вобрал в себя лучшие черты лошади и осла: такой же выносливый и неприхотливый, но при этом сильный и грузоподъемный. Пешком, да еще и с тяжелым книжным коробом за спиной, Линь Цзюе двигался удручающе медленно. Будь у него такое вьючное животное, путешествие пошло бы куда легче и быстрее. Глядишь, и до монастыря он добрался бы задолго до захода солнца, избежав ночной грозы и встречи с нечистью.
«Эх…»
Линь Цзюе вздохнул, остановился и, отбросив сомнения, громко крикнул на весь двор:
— Эй, почтенные! Кто сегодня по дороге потерял мула?
Ночной воздух был чист, и звучный голос разнесся по самым дальним уголкам обители.
Двор мгновенно притих.
Как? Потерять в пути мула?
Вьючный мул стоил немалых денег. За хорошего рабочего мула порой просили больше, чем за обычную ездовую лошадь.
Взоры десятков людей устремились на юношу.
Пока остальные переваривали услышанное, из дверей одной из келий кубарем вылетел мужчина. Он запнулся о порог, растянулся на земле, но тут же вскочил и пробежал еще несколько шагов.
Провожавший их монах опешил, но, сообразив, в чем дело, с уважением посмотрел на Линь Цзюе и поднял фонарь повыше, освещая дорогу бедолаге.
К ним подбежал невысокий мужчина средних лет с негустыми усами. Это был тот самый Яо Сань.
Сейчас на его лице застыла та же маска ужаса, что и у оборотня, притворившегося им на тракте. Но помимо этого его глаза были полны раскаяния, отчаяния и жгучей досады. Завидев своего мула, Яо Сань едва не разрыдался от счастья.
— Мой! Это мой мул!
Линь Цзюе поначалу хотел расспросить его, как тот умудрился потерять скотину, но, глядя на его измученный вид, передумал. Он молча протянул поводья:
— Нашел на дороге. Забирай.
— Ох… как же так… — Яо Сань лишился дара речи, судорожно сжимая в кулаке веревку.
— Поздравляю вас, уважаемый мирянин. Пропажа нашлась, теперь можете со спокойным сердцем поужинать. Отведите животное на задний двор, к стойлам, — с мягкой улыбкой произнес монах. Затем он повернулся к Линь Цзюе, и в его взгляде появилось еще больше почтения: — Юный господин, вы проявили редкое благородство и честность. Подобное бескорыстие в наши дни заслуживает глубокого уважения.
— Что вы, не стоит хвалить меня. Я поступил так, как велел долг, — скромно ответил Линь Цзюе.
— Вы — самый дорогой гость в нашей обители.
— Пожалуйста, не преувеличивайте.
— Никакого преувеличения, — монах сделал приглашающий жест. — Прошу вас, уважаемые гости, следуйте за мной. Мы знаем, как труден путь в ненастную ночь, поэтому приготовили для вас горячую рисовую кашу, чтобы вы могли восстановить силы.
Путники, среди которых большинство составляли взрослые мужчины за тридцать, послушно двинулись следом. И вновь, как и на темной лесной дороге, они наперебой уступали дорогу Линь Цзюе, прося его идти первым.