Глава 138.1 Лю Тайхоу
— Это по дороге в уездный город, — начал рассказ второй дядюшка Шу. — Помнишь перевал Линшань? В тех краях испукон веков почитали одного храбреца по имени Лю Тай. Он был местным, потом ушел на службу в армию, дослужился до помощника воеводы или сотника. В бою пал смертью храбрых, вот люди и стали приносить ему подношения. В народе его прозвали Лю Тайхоу, а часовню окрестили храмом Лю Тайхоу.
Второй дядюшка Шу вздохнул:
— Поначалу, первые десятилетия, подношений туда носили немало. Но ведь Лю Тайхоу не был настоящим могучим божеством, так что со временем его храм опустел. Благо стоял он у самой дороги, и прохожие изредка заглядывали к нему поклониться.
— В конце прошлого года мой оболтус возвращался домой на праздники. На перевале Линшань он встретил бывших сокурсников, они немного выпили, а по дороге назад зашли в ту часовню. Увидев, в каком запустении она стоит, сын решил поклониться идолу. Ничего дерзкого он не говорил — просто пожалел беднягу, сказал пару сочувственных слов. Товарищи его могут это подтвердить. Но едва парень вернулся домой, как в него стал вселяться этот самый Лю Тайхоу. Требует, чтобы мы засыпали его подношениями!
— Стоит нам замешкаться, как сын начинает избивать себя по щекам, бросается со второго этажа или прыгает в ледяной ручей Цзиянь. Ведет себя как самый настоящий обнаглевший солдат из казармы! Вся семья уже испереживалась.
— Поначалу мы во всем ему потакали: возили в часовню и свиней, и собак, и овец. Пытались искать помощи у местных лекарей и знахарей, даже старого наставника из нашей академии просили побеседовать с парнем. Но всё без толку: дух не просто не унимается, а требует всё больше и больше!
Линь Цзюе внимательно слушал, сопоставляя факты.
— А в храм Саньгу обращаться пробовали?
— Разумеется! — ответил дядюшка Шу. — Только в храме Саньгу этот дух затихает, но стоит сыну выйти за порог — всё начинается заново. Мы расспросили служителя храма, но тот лишь развел руками: мол, Три Девы оберегают жителей деревни только в пределах общины, а за ее пределами их власть не так сильна. К тому же Лю Тайхоу — тоже признанный дух, питающийся людской верой. Служитель посоветовал нам искать другие пути или написать прошение в храм Покровителя города, чтобы начать судебную тяжбу с этим божком.
— И вы написали прошение Покровителю города?
— Да, мы сожгли бумагу перед его алтарем, но никакого ответа так и не получили.
— А что было потом?
— А в начале этого месяца об этой беде как-то прознал наш старый наставник из академии. Старик самолично прошагал километров семь по горным тропам до перевала Линшань, явился к той часовне и давай костерить Лю Тайхоу на чем свет стоит! Напоследок он и вовсе в гневе разбил его идола в щепки. Но дух на старика покуситься побоялся, зато моего сына после этого извел окончательно!
Слушая дядюшку, Линь Цзюе мысленно представил картину: дряхлый ученый, опираясь на бамбуковую трость, преодолевает крутые кручи, чтобы призвать к ответу разбушевавшегося бога.
Семейство Шу издавна поддерживало Линь Цзюе и его близких, и оставить их в беде он не мог — особенно главный дом деревни Шу.
Вся жизнь общины управлялась решениями старейшин этого семейства. Именно они в свое время позволили Линь Цзюе, чужаку по крови, учиться в деревенской академии, и они же давали ему подработку — косить траву да пасти скот, чтобы помочь семье прокормиться.
Это был отличный шанс отплатить за добро. Так и его совесть будет чиста, да и положение дяди в деревне наверняка укрепится.
— Дядюшка Шу, не переживайте. Я отправлюсь в деревню вместе с вами и сделаю всё, что в моих силах, — твердо произнес Линь Цзюе. — Но с подобными делами мне сталкиваться еще не приходилось, поэтому сперва я должен спросить совета у своего учителя.
— Да-да, конечно... — Второй дядюшка Шу не смел торопить его, хотя в душе горел от нетерпения.
Линь Цзюе поспешил во внутренний двор обители.
Даос Облачный Журавль полулежал в бамбуковом кресле, прикрыв глаза и бережно прижимая к груди пушистую кошку. Старик не спал и не читал, погрузившись в собственные думы. Лишь когда вошел ученик, он медленно приоткрыл глаза.
Выслушав рассказ Линь Цзюе, учитель мягко улыбнулся:
— Даосы Школы талисманов обязаны почитать богов, да и простые смертные привыкли превозносить их добродетели. Но ты ведь преемник Школы магии. Неужели ты до сих пор не понимаешь истинной природы этих сущностей?
Старик ласково провел рукой по кошачьей спине:
— Все эти так называемые великие божества Девяти Небес — за исключением древних бессмертных мастеров, вознесшихся в небесные чертоги, да прирученных лесных духов — суть обычные призраки, получившие чиновничьи должности.
Эти слова заставили Линь Цзюе изумленно замереть.
Но если задуматься, учитель был абсолютно прав.
— Но как же мне...
— Если тебя смущает само слово «божество», помни: почтения заслуживает лишь тот дух, который обладает истинной добродетелью. Только праведный бог достоин людских молитв и подношений, — голос Облачного Журавля звучал тихо, словно в полусне. — А если ты боишься силы этого духа, то ответь мне: когда в уезде бесчинствовал Владыка демонов со своим воинством, многие ли из местных придорожных божков осмелились бросить ему вызов?
— Теперь я всё понял.
Сомнения Линь Цзюе мгновенно рассеялись, уступив место уверенности.
Слово «божество» действительно могло внушить трепет простому человеку. Но, как верно подметил учитель, уважать бога нужно за его дела и мудрость, а не за то, что его статуя стоит на алтаре в красивом храме. Если перед ним обычный придорожный божок, лишенный чести и добродетели, то к чему пустые страхи? Неужто дряхлый ученый из деревни Шу нашел в себе смелость разбить идола, а он, даос, владеющий истинной магией, убоится гнева мелкого духа?
Эта сила, коль скоро она способна сокрушать чудовищей и демонов, без сомнения, справится и с лжебогами.