Глава 131.1 Возвращение в обитель
В уездном городе Лосу два даоса вели за собой бумажных осликов. Те шли бок о бок, а на спинах у них лежал огромный стальной трезубец. Путники остановились перед кузницей, откуда доносился звонкий перестук молотов.
Бам!
Тяжелое оружие с глухим грохотом опустилось на землю.
Молодой даос, оставив трезубец, подошел к кузнецу и с приветливой улыбкой поклонился:
— Хозяин, трезубец стальной не нужен?
— Ох батюшки! — так и подпрыгнул кузнец. — Откуда у вас, почтенные, такая махина?
— Демона-якшу одолели, вот от него и остался.
— Да вы никак шутить изволите! Откуда в наших краях якши? Да если бы и объявился такой, что подобным оружием машет, тут бы воеводу с войском звать пришлось или самого небожителя!
— Ха-ха, совладать с ним и впрямь было непросто, но обошлись без небожителей.
— Ну и ну... — Кузнец все еще сомневался. Он подошел поближе и принялся пристально разглядывать трезубец. — Сталь-то отличная, спору нет, хоть и сработана грубо. Тяжеленный какой... Килограммов пятьдесят в нем точно будет. Кто же такой силой обладает, если не чудище лесное?
— Так возьмете? — спросил Линь Цзюе. — Сколько дадите? Сталь ведь и правда хороша: если переплавить, на пару десятков отличных мечей хватит.
— Откуда же вы его все-таки взяли, даос?
— Монахи не лгут.
— Ох... — Кузнец надолго задумался. С одной стороны, сталь манила, с другой — было боязно. В конце концов он покачал головой: — Не обижайтесь, почтенный, но не могу я его взять. Вдруг чудище воротится да за своим добром ко мне придет? К тому же я тут только косы да топоры латаю, мне столько хорошей стали ни к чему, да и не по карману она мне. Цену занижать — вас обидеть. Ступайте лучше дальше по улице, там есть оружейная лавка. У них и денег побольше, и смелости не занимать.
— А какова сейчас цена на такую сталь?
— Обычный чугун идет монет по десять за полкило, но на его ковку уходит уйма сил. Кованое железо обойдется уже по сотне монет за полкило. Тонкое железо становится сталью, это больше двухсот монет. Ну а если сталь многократно закаленная, то за каждые полкило придется отдать по два-три лана серебра.
— А этот трезубец из какой?
— Уж точно не хуже доброй оружейной стали.
— Благодарю.
Путники снова водрузили трезубец на спины осликов и двинулись дальше.
Они шли через рынок, приковывая к себе взгляды сотен зевак. Минут через тридцать даосы уже стояли перед оружейной лавкой, держа в руках увесистый мешочек с серебром. Перебрасывая его из рук в руки, они не могли скрыть удивления и радости. За их спинами подмастерья как раз затаскивали трезубец внутрь лавки.
Кто бы мог подумать, что это неказистое оружие, лишенное какой-либо духовной силы, удастся продать за столь внушительную сумму.
— Делим пополам.
— Идет!
— Ну, теперь можно и отдохнуть.
— Куда направимся, старший брат?
— Навстречу удовольствиям!
— Отлично!
Смеясь, они затерялись в городской толпе.
Спустя день в лесной глуши снова послышался тихий перезвон.
Два даоса неспешно ехали верхом на бумажных осликах, поднимаясь по извилистой горной тропе. Младшая сестра купила для своего ослика маленький колокольчик. Линь Цзюе этого порыва не разделял.
Ведь ослик-то был бумажным. Каждый раз, когда его складывали, он превращался в обычный плоский листок, а вот колокольчик форму менять не умел. Мало того что его приходилось носить отдельно, так еще и каждый раз нужно было вешать на шею заново, а при складывании ослика колокольчик со звоном падал в дорожную пыль, и за ним приходилось наклоняться. Сплошная морока.
Однако младшую сестру это ничуть не смущало. Она даже порывалась купить такой же для его осла, но Линь Цзюе наотрез отказался.
Помимо колокольчика они прихватили с собой кулек каштанов. Праздник, о котором они мечтали, вышел скромным: они толком не знали, на что тратить деньги, да и жалели их, к тому же в глуши особо и разгуляться было негде. Уезд Лосу уступал в пышности уезду Ихянь. В итоге они лишь плотно пообедали в городе, купили колокольчик, каштаны да килограммов пять свинины.
Теперь они покачивались в седлах, неторопливо очищая каштаны от скорлупы.
Звон колокольчика уносился в чащу. Едва миновав горячие источники у подножия пика Фуцю, путники услышали из леса знакомый голос:
— О надо же! Живыми вернулись? А я-то думал, вы давно там кости сложили!
Этот странный, ворчливый голос невозможно было спутать ни с чем.
— Почтенный, давно не виделись, — Линь Цзюе натянул поводья и улыбнулся.
— Неправда твоя! Когда это мы виделись?
— И то верно...
Линь Цзюе сначала опешил, а затем улыбнулся еще шире. Стоило услышать эту манеру речи, как на душе сразу потеплело от знакомого чувства. К тому же он понимал, что они уже добрались до горы Ишань и вступили во владения Горного духа. То ли из-за того, что он долго носил с собой жетон горного бога, то ли по иной причине, но Линь Цзюе теперь отчетливо ощущал духовное дыхание этой горы. Это приносило покой и облегчение.
Ему даже захотелось спросить:
— Мы знакомы уже больше двух лет, успели свести дружбу, но, как вы верно заметили, ни разу не виделись лицом к лицу. Я даже не знаю, как вы выглядите. Почему бы вам не явить себя?
Однако невидимый собеседник тут же отозвался из чащи:
— Коли души сошлись, к чему эти встречи?
— Если не видеться, как же это назвать дружбой?
— И тут ты неправ, даос! Неужели никогда не слышал простых слов? Друзья сходятся сердцами, а не лицами! Неужели не знаешь, что людские сердца изменчивее горных круч? Если не видишь чужой души, а судишь лишь по лицу и мнишь себя близким другом — разве это верно? И разве верно считать чужаком того, чьего лица ты не видел, но чьи помыслы тебе ведомы?
— ...
Линь Цзюе и вправду когда-то слышал эти слова. Их рассказывал ему староста деревни Шу. Похоже, изначально они принадлежали какому-то лисьему духу.
В мире нередко случалось, что лисы селились бок о бок с людьми. Любопытные смертные всегда жаждали увидеть их истинный облик, а духи, не желая лишнего беспокойства, отговаривались подобными речами. Смысл был прост: дружить нужно душой, а не внешностью. Людское сердце — вещь сложная, плотскими глазами его не разглядеть, а взору они только мешают. Было бы глупо считать кого-то близким другом лишь по внешнему виду, не ведая его души, и столь же глупо — считать чужаком того, с кем сошелся помыслами, только из-за того, что не видел его лица.
Линь Цзюе немного подумал, улыбнулся и перевел разговор на другую тему.