Глава 121.1 Правила приличия
Хотя послушники из Обители Бессмертного Источника и унесли с собой духовное знамя, здешний монстр был повержен. Лишь позади, над обугленными останками огромного дерева, курился белый дымок. Чистый лунный свет заливал все вокруг, и в наступившей тишине казалось, что ночь обещает быть мирной и спокойной.
— Да пребудет с вами мир. Я — даос Чунцин, — негромко произнес один из монахов, кланяясь.
— Я — даос Чунмин, приветствую вас, — кивнул второй.
Два немолодых даоса с горы Циюнь почтительно поклонились Линь Цзюе. Стоявшие рядом с ними даос Цинсюань и Цзян Нин тоже склонили головы в знак почтения. Поскольку они уже знали друг друга, называть свои имена не было нужды.
— Младший Линь Цзюе приветствует вас, — отозвался юноша.
— Младшая Цинъяо приветствует почтенных мастеров, — тихо проговорила девушка.
— К чему эти условности о старшинстве, все мы — собратья по Дао. Да пребудет с вами милосердие, — ответил даос Чунцин. — Вас тоже призвали на помощь жители деревни Гунцунь, чтобы изгнать нечисть?
— И да, и нет, — ответил Линь Цзюе. — Жители Гунцунь и Деревни Лицунь, что в пятнадцати километрах отсюда, приходили в нашу Обитель Фуцю с просьбой изгнать демонов. Сперва мы направились в Лицунь. Разобравшись там с лисицами-оборотнями, мы узнали, что здесь объявился еще более свирепый древесный дух, и решили помочь собратьям из Обители Бессмертного Источника. Наши обители стоят на одной горе Ишань, и хоть мы принадлежим к разным храмам, наши ордена связывает давняя дружба.
— Вот оно как! Примите нашу искреннюю благодарность за вашу помощь! — немолодые даосы снова поклонились, а Цинсюань и Цзян Нин почтительно последовали их примеру.
— Не стоит благодарности, — произнес Линь Цзюе. — Вы тоже прибыли сюда по просьбе местных жителей?
— Да, эти двое почтенных мирян поднялись на гору, чтобы призвать нас, — подтвердил даос Чунцин. — Но мы опоздали на шаг.
Хотя эти двое немолодых даосов были гораздо старше и по праву считались старшими, перед Линь Цзюе и его младшей сестрой они вели себя на равных, проявляя глубокое уважение.
Линь Цзюе догадывался, в чем причина.
Ныне в Поднебесной процветала Школа талисманов. Проще говоря, именно они пользовались щедрыми подношениями и почтением простого люда, почитавшего их богов. Но когда на волю вырывались чудовища, адептам Школы магии, жившим уединенно в глухих горах, приходилось спускаться и сражаться плечом к плечу, рискуя жизнями. И при этом они даже не получали за свои жертвы заслуг в глазах небес.
Случись такое, даже самому даосу Линцину или, чего доброго, Владыке Или пришлось бы говорить вполголоса и склонив голову. Даосы с горы Циюнь тоже были людьми порядочными и прекрасно понимали правила приличия.
Линь Цзюе не стал ничего говорить. Он перевел взгляд на двоих перепуганных крестьян, стоявших поодаль, а затем посмотрел на тела, перекинутые через спины лошадей.
— Кто это?..
— Древесный дух заблокировал лес, никого не впуская и не выпуская, — ответил один из монахов. — Это тела несчастных жителей, заезжих чиновников, собиравших дань грушами и ничего не знавших об опасности, а также двоих воителей, которые вызвались помочь совладать с нечистью. Монстр сгубил их и развесил на ветвях. По дороге сюда мы не смогли пройти мимо этого ужаса, сняли их и решили вернуть в деревню.
— Вот оно как...
Линь Цзюе посмурнел и почтительно сложил ладони в знак уважения к их милосердию. Монахи с горы Циюнь поспешили ответить тем же.
— Почтенные даосы, — робко подал голос один из крестьян за их спинами. — Что же нам делать теперь?
— Древесный демон повержен совместными усилиями послушников Обители Бессмертного Источника и Обители Фуцю, — спокойно ответила Цзян Нин. Она не обмолвилась ни словом о том, что использовала драгоценный талисман Священного огня Ли, тем самым великодушно отдавая всю славу победителям. — Отныне дорога свободна, бояться нечего. Можете возвращаться в деревню.
— Да неужто?.. — крестьяне растерянно переглянулись, после чего один нерешительно произнес: — Время уже позднее, да и вы, должно быть, утомились в битве с нечистью. Не соблаговолите ли пожаловать в нашу скромную деревню на ночлег? Мы приготовим для вас горячую еду, а завтра отблагодарим как полагается.
— Это было бы чудесно! — согласился даос Цинсюань. Он видел, что крестьяне все еще пребывают в смятении и боятся возвращаться одни, поэтому кивнул и посмотрел на Линь Цзюе с Цинъяо.
— Пожалуй, мы согласимся, — ответил Линь Цзюе. После долгой дороги и изнурительного сражения он чувствовал себя опустошенным, силы были на исходе, а духовная энергия в меридианах почти иссякла.
Им обоим требовалось место, где можно было бы подкрепиться, восстановить силы в медитации и крепко выспаться.
— Идемте.
Достав из-за пазухи небольшой флакон, Линь Цзюе высыпал на ладонь две Пилюли малого начала собственной работы. Одну он протянул младшей сестре, вторую проглотил сам, чтобы запустить восстановление духовных сил, после чего они направились в сторону деревни.
Дорогой он расспрашивал крестьян:
— Неужели вы в деревне Гунцунь совсем не догадывались, что вековая груша обрела разум, да и сухие деревья в лесу превратились в чудовищ?
— Ну... — крестьяне замялись, испуганно поглядывая друг на друга.
— Почтенные миряне, к чему скрывать? — мягко подбодрил их Линь Цзюе. — Мы ведь монахи, а не судебные приставы.
— Не станем скрывать от вас, досточтимые мастера, мы действительно знали, — вздохнул один из них. — Той старой груше невесть сколько лет. О том, что в ней зародился дух, у нас поговаривали давно. В детстве я сильно хворал, родители боялись, что я не выживу, и заставили меня признать это дерево названым отцом, чтобы оно оберегало меня. В нашей деревне многие так делали. А вот когда ожили сухие деревья вокруг — этого мы и правда не ведали.
Даосы с горы Циюнь изумились:
— Раз вы знали о столь опасном соседстве, почему не сообщили властям или в храмы?
— Сжальтесь, мастера! — взмолился крестьянин. — Во-первых, мы боялись прогневать духа. Во-вторых, до недавних пор он никого не трогал. Даже если кто-то пропадал в лесу по ночам, мы думали, что бедолагу запутали лешие или он сам оступился в темноте и разбился.
— Но несколько дней назад будто бес в него вселился, — со страхом и отчаянием добавил второй крестьянин. — Дух явился нам во снах и объявил: в память о наших предках, которые когда-то посадили и оберегали его, он пощадит деревню, но строго-настрого запрещает кому бы то ни было соваться в лес. Нарушителям — смерть. А ведь наша деревня окружена этим лесом со всех сторон! Сейчас самое время собирать урожай. Если мы запрёмся дома, то мало того, что останемся без средств к существованию, так еще и сорвем поставки. Ведь эти груши предназначены для подношения двору!
— К тому же, ладно мы, но как быть с теми односельчанами, кто уехал по делам? Они ведь не знают о беде и возвращаются домой ни о чем не подозревая. Да и купцы из города, чиновники государевы вот-вот должны нагрянуть за товаром.
— Как же вам тогда удалось выбраться и позвать на помощь? — поинтересовался Линь Цзюе.
— Да у нас в деревне многие плавают отменно. Вот мы тайком по реке и уплыли под водой.
— Вот оно как, — кивнул Линь Цзюе.
В эти смутные времена, когда повсеместно плодилась нечисть, мирное — до поры до времени — сосуществование людей и демонов было делом обычным. И Деревня Лицунь не была исключением. Наверняка по всей Поднебесной подобных историй таилось великое множество.
Пройдут годы, утихнет лихолетье, и эти предания запишут на бумаге или станут передавать из уст в уста. В грядущую эпоху мира и процветания люди будут читать их ради забавы, поражаясь удивительным чудесам и недоумевая, как в стародавние времена по земле могло бродить столько нечисти.
А крестьяне оказались на редкость сообразительными и отважными. Коли лесом идти нельзя — додумались уйти по воде. Неудивительно, что в дошедших до наших дней легендах о встречах людей с духами и оборотнями немало историй о том, как смертные побеждали нечисть хитростью и смекалкой.