Глава 11.1 Путь на поиски бессмертных и Дао
В главном зале усадьбы семьи Ван, что в селении Хэн. Линь Цзюе снова пришел в гости.
Хоть дело с изгнанием нечисти из поминального храма, где он ночевал, уже благополучно завершилось, гостя все равно приняли с почетом. Ему предложили стул и пиалу чая. Настой был глубокого красноватого оттенка, с лепестками золотой хризантемы — сразу видно, дорогой сорт.
Линь Цзюе принес с собой фазана, пойманного в лесной капкан. В здешних краях дичь не считалась великой ценностью, но все же стоила дороже обычных бамбуковых побегов или зерна. Это был скромный подарок в знак признательности.
— Благодаря вашей помощи, почтенный старец, мой дядя полностью поправился. Теперь его здоровью ничего не угрожает.
— Это твоя заслуга, а не моя. Мы в расчете, так что благодарить меня не стоило, — старик Ван ласково посмотрел на юношу. — Но раз уж все уладилось, ты наконец можешь со спокойной душой вернуться к книгам и готовиться к государственным экзаменам.
— Не стану скрывать от вас, почтенный старец, я решил уехать.
— Уехать? Разве ты не учишься в деревенской школе?
— В нашей глуши мало книжного духа, в последние годы деревенским ученикам никак не даются науки. К тому же у меня не осталось родителей, и я подумал, что лучше отправиться в путь и повидать этот огромный мир.
Линь Цзюе использовал те же доводы, что и раньше.
— Вот оно как…
Старейшина Ван был человеком мудрым и уважаемым во всей округе. Он, конечно, понял, что слова о «нехватке книжного духа» — лишь вежливое оправдание, скрывающее скромные познания учителя из соседней деревни Шу. Впрочем, этот учитель воспитывал в детях такую добродетель, что даже призраки в поминальном храме питали к нему уважение. За долгие годы ни один из его учеников не вырос распутником или непочтительным сыном, поэтому никто и не винил старика за слабые академические успехи.
Старейшина также догадывался, что Линь Цзюе так спешит уехать еще и из-за бедности своей семьи.
Он внимательно оглядел юношу, сделал глоток чая и, немного подумав, произнес:
— Если ты действительно жаждешь знаний, но тебе мешает бедность или иные невзгоды, ты мог бы посещать школу в нашем селении Хэн. А расходы на бумагу и тушь моя семья возьмет на себя.
— Вы невероятно щедры, почтенный старец, и это было бы великой милостью. Я сохраню вашу доброту в своем сердце, но, увы, мои мысли уже далеки от чиновничьей службы, — Линь Цзюе поклонился и добавил: — Я лишь прошу вас помочь мне составить подорожную.
— Эх…
Старик Ван не был так упрям, как дядя с тетей, да и не связывали его с юношей столь близкие родственные узы, чтобы Линь Цзюе часами разубеждал его. Он просто махнул рукой:
— Раз уж ты способен спокойно беседовать со злыми духами, значит, твердо знаешь, чего хочешь. В наше неспокойное время такой человек, как ты, везде найдет дорогу. Если когда-нибудь решишь вернуться в родные края — не важно, с богатством или без — обязательно загляни ко мне на чашку чая.
— Непременно навещу вас, почтенный старец.
— У меня без дела лежит дорожный короб для книг. В свое время один из моих внуков ходил с ним на экзамены. Вещь недорогая, так что забери ее себе.
— Тогда не стану отказываться, — поблагодарил Линь Цзюе и спросил: — Вы человек бывалый, почтенный старец, не подскажете ли, как добраться до горы Циюнь?
— До горы Циюнь? Далековато будет.
— Очень хочется взглянуть на те места.
— Что ж, паломничество к святым местам — дело благое. Слышал я, тамошние даосы последнее время были страшно заняты какими-то хлопотами, но сейчас, должно быть, уже освободились, — задумчиво протянул старик Ван. — Сам я бывал на горе Циюнь лет тридцать назад… Сперва иди в сторону уездного города. На полпути, прямо у моста, сверни налево. По этой большой дороге доберешься до соседнего уезда. Больше ничего советовать не стану, все равно всё не упомнишь, да и дороги за эти годы могли измениться. Как дойдешь до соседнего уезда, расспроси местных.
— Премного благодарен… — искренне отозвался Линь Цзюе.
Что же касается подорожной, то для старейшины Вана это была сущая мелочь. В этих краях едва ли не половина чиновников либо происходила из его рода, либо когда-то училась на его деньги.
(Актуальные главы без задержек — только на сайте LiNovel.ru)
***
Середина апреля, раннее утро.
Линь Цзюе отправился в путь.
На юноше был простой легкий халат, какой обычно носят небогатые книжники. За спиной висел подаренный стариком Ваном дорожный короб — плетеный из бамбука прямоугольный ранец, обтянутый изнутри грубой тканью, со специальным навесом от солнца. С такими коробами ученые мужи в те времена отправлялись на учебу или столичные экзамены. Внутри лежали несколько книг, сменная одежда, небольшой нож для самообороны, сухие лепешки, бамбуковая фляга с водой и горсть медных монет.
Любой прохожий, взглянув на него, принял бы его за обычного странствующего студента.
Проводить Линь Цзюе собралась чуть ли не вся деревня.
Помимо дяди, тети и двоюродного брата, пришли соседи, старейшины из рода Шу, с которыми он часто виделся, друзья детства и старый деревенский учитель. Но больше всего Линь Цзюе удивило появление женщины, которая приглядывала за местным храмом Трех Дев.
Односельчане принесли скромные гостинцы в дорогу: кто вареные яйца, кто мешочек с мукой или крупой, кто домашние лепешки. Провожающие шли за ним до самой беседки на окраине деревни.
— Линь Цзюе, если никто не возьмет тебя в ученики или на чужбине придется туго, сразу возвращайся. Твой дом из двух комнат никто не займет, мы его сбережем, — серьезно напутствовал двоюродный брат.
— Хорошо, я помню, — пообещал Линь Цзюе.
В глубине души он понимал: если его поиски увенчаются успехом или он разбогатеет, то обязательно вернется, ну или хотя бы пришлет родным денег. Но вот если дела пойдут прахом, как говорил брат, то возвращаться побежденным ему вряд ли позволит гордость.
— Не уберегли мы тебя, сироту… — тетушка, не выдержав, закрыла лицо руками и заплакала.
— Ну что вы, тетушка, не говорите так.
— Времена нынче смутные, а ты еще совсем юн. Я так боюсь, что ты повторишь судьбу своего отца…
— Я буду предельно осторожен.
— Береги себя, умоляю! Не уходи далеко, осмотрись в соседнем уезде, и если что-то пойдет не так — сразу домой!
— Я знаю, тетушка.
Наконец к нему подошла смотрительница храма Трех Дев.
Обычная немолодая женщина держала в руках плетеную корзинку со спелыми сезонными плодами. Ее слова по-настоящему изумили Линь Цзюе:
— Возьми, это тебе подарок от самих Трех Дев.
— Как это?
— Да вот сегодня утром прилегла я в храме подремать, и привиделся мне чудный сон. Будто ожили статуи Трех Дев, и старшая из сестер говорит мне: «Один из наших деревенских отправляется в дальний путь. Возьми плоды с жертвенника и отдай ему, пускай утолит голод и жажду в дороге».
— Сами Три Девы? — Линь Цзюе ошеломленно замер.
— Не знаю, взаправду ли это было, но сон казался точь-в-точь как явь. Я поклонилась им, пошла выполнять волю, да и очнулась у самого порога. Пока спала, даже не поняла, что грежу.
— Надо же…
— Чего стоишь? Поблагодари покровительниц.
— Благодарю вас, Три Девы, — растерянно произнес Линь Цзюе. Затем он повернулся лицом к деревенскому храму и далеким горным вершинам и еще раз почтительно поклонился: — Премного благодарен.
В его голове тут же зароились мысли.